Глобальные проблемы информационного общества

Главная проблема - реализуемость глобального ИО. Полагаем, что в обозримом будущем эта проблема вряд ли разрешима, если ею будут заниматься одни технократы, не обременяющие себя гуманитарными проблемами. Но даже нынешним локальным ИО (как и будущему глобальному), помимо главной, свойственны и другие проблемы общего характера, рассмотренные ниже.

4.1. Медико-психологическая проблема

Информатизация общества вносит фундаментальные изменения в профессиональную деятельность, преобладающей формой которой становится умственная деятельность. При этом живой мозг подвергается неведомым прежде нервно-психологическим нагрузкам, прямо коррелированным со всё возрастающим потоком информации (знаний). Человек добровольно переходит из родного ему естественного мира в искусственный мир информационной техники, что таит угрозу самой человеческой природе. Влияние информационной среды на человека менее очевидно, чем природной или техногенной среды, поэтому оно не вызывает острого социального беспокойства, а зря!

В процессы информатизации молодёжь вовлекается чаще и интен-сивнее, чем старшие поколения, особенно с внедрением информационных технологий в систему образования и массовые коммуникации. В этих условиях дети, юноши и девушки, у которых физическое и психическое развитие ещё не завершено, подвергаются скрытой опасности, исходящей от неблагоприятных факторов информационной среды с их поначалу незаметным, а со временем всё более ощутимым кумулятивным механизмом воздействия Кумуляция (аккумуляция) - накопление (от лат. cumulatio - увеличение, скопление). . Не регламентированное во времени общение с виртуальным миром синтезированных текстов, изображений и звуков, с органами управ-ления информационной техники, с виртуальной жизнью, виртуальными играми и персоналиями создаёт серьёзные проблемы для воспитания личности. Последствия такого человеко-машинного взаимодействия далеко не изучены, тем более что к раннему возрастному периоду не всегда применимы рекомендации и закономерности, установленные для взрослого человека. Ясно только, что дети и молодёжь (в возрасте до 20 лет) особенно чувствительны к этим неблагоприятным факторам с их неявными (субпороговыми) механизмами воздействия.

Известны гигиенические требования, устанавливаемые надзорными санитарно-эпидемиологическими органами к ПК, видеодисплейным терминалам, помещениям для работы с ПК. Так, в России с 2000 г. действуют санитарно-эпидемиологические правила и нормы (САНПИН), обновлённые согласно международным стандартам. В САНПИН прописан целый спектр таких требований: требования к ПК и к компьютеризованным рабочим помещениям, требования к микроклимату, содержанию аэроионов и вредных химических веществ в воздухе и на рабочих местах, требования к уровням шума, вибрации и освещённости рабочих мест, оборудованных ПК, по уровням электромагнитных полей, требования к визуальным параметрам видеодисплейных терминалов, к организации и оборудованию рабочих мест дифференцированно по возрастным группам (взрослые, учащиеся и студенты, дети), требования к организации медицинского обслуживания пользователей ПК URL: http:// www.rosteplo.ru. . В приложениях к требованиям приводятся контролируемые гигиенические параметры ПК, видеотерминалов, периферийных устройств и игровых приставок (автоматов), допустимые параметры звукового давления, электромагнитного поля и визуальных изображений, оптимальные параметры микроклимата в помещениях и даже рекомендуемые размеры столов и стульев, дифференцируемые по возрасту и росту пользователей. Известны и популяризируются для пользователей специальные комплексы упражнений по релаксации зрения и психики, компенсации гиподинамии и др. К сожалению, в классах и на рабочих местах эти документы, как правило, неизвестны.

Люди не ощущают воочию скрытой угрозы, исходящей от современной информационной техники, как в своё время не ощущали угрозы от техногенной среды: "пока гром не грянет, мужик не перекрестится; пока петух не клюнет, мужик не почешется". Информационные техника и технологии угрожают не только и даже не столько телесности, сколько психике и духовности пользователей.

Например, в любой культурный артефакт наш разум через психику вкладывает оба начала - в одни артефакты больше телесного, нежели духовного, в другие - наоборот. Из формы и содержания подавляющего большинства современных артефактов, порождённых информатизацией культуры, следует, что информатизация ориентирована скорее на телесные, нежели духовные потребности человека. Информационные услуги Интернета ("чего изволите?"), консалтинговых агентств, электронных терминалов и изданий, средств связи в своём большинстве прямо или опосредованно целеполагают свою материальную выгоду, получаемую от пользователей, а не побуждение последних к работе мысли и вдохновенному творчеству. Так, интуитивное стремление человека к максимизации информации на единицу ресурсных затрат понято Web-программистами и Web-дизайнерами, их заказчиками и производителями продуктов мультимедиа как решение известной в математике оптимизационной задачи о рюкзаке, где "рюкзак" - ограниченное пространство Web-страницы или компакт-диска, а задача состоит в максимизации "стоимости" (ценности) информационного "товара", втиснутого в рюкзак. Беда в том, что вместо максимизации качества (семантической ценности, смысла) информации чаще всего максимизируется её количество, что приводит пользователей к неосознанному информационному стрессу, свойственному нормальной психике с ограниченной оперативной (сенсорной) памятью. Вспомним: "словам должно быть тесно, мыслям - просторно". Длительные перегрузки оперативной памяти человека информационными потоками приводят к устойчивому синдрому "чтения по диагонали", поверхностному восприятию информации, торможению мышления. В результате пользователя всё реже посещает радость трудной находки и решения трудной задачи, желание осмысления информации. От поставленных на конвейер информационных услуг польза несомненна, но и вред огромен - сумма удовольствий и страданий (по И. Бентаму) равна нулю. Всё это усиливает поляризацию и дегуманизацию социума и снижает в среднем его культурный уровень.

Что же делать, чтобы информатизация не сводила к конфликту отношения человеческой духовности, сопряжённой с работой Чувства, с утилитарными поделками технологий, сопряжённых с работой Логики?

Во-первых, совершенствовать информационные технологии, добиваясь эффекта присутствия/сопричастности. В этом плане заслуживают внимания электронные книги, сенсорные планшеты и гаджеты (с осязательными и зрительными сенсорами), блоги и интерактивные сайты, скайпы и интернет-телефония, 3D-принтеры и 3D-сканеры, интерактивное телевидение с голосовым управлением, компьютерный мониторинг домашнего хозяйства и другие разработки, сыплющиеся, как из рога изобилия, от молодых исследователей и изобретателей, дерзанию которых нет предела.

Во-вторых, информатизации как практически неуправляемому процессу должна сопутствовать целенаправленная деятельность образовательных и общественно-культурных структур по воспитанию самостоятельности и духовности мышления современного человека, его психологической устойчивости и внутренней нетерпимости к эрзацам информационной масс-культуры при одновременной восприимчивости к полезной информации и продуктивным аппаратно-программным новинкам.

Если следовать тезисам, что в любом конфликте виноват тот, кто мудрее, и что человек мудрее (но не обязательно умнее) машины, то из неизбежного наступления машин мудрые люди обязаны извлекать умную пользу для себя. В частности, познание информационных процессов в машине и сообществе машин позволяет лучше понять аналогичные и до сих пор плохо познанные процессы в человеке и человеческом социуме. Ведь каждый может сказать о себе словами Франсуа Вийона (XV в.): "Я знаю всё, но только не себя".

Поэтому, если придуманный Пушкиным Сальери и отравитель, что совершенно бездоказательно по отношению к Антонио Сальери как исторической личности, то упрекать последнего согласно пушкинским строкам в алгебраизации гармонии тем более не стоит - "алгебра" машинной логики и гармония человеческой души и духа открыты для взаимопроникновения и взаимообогащения, но, конечно, в пределах разумных границ.

Медико-психологическая проблема слишком серьёзна, чтобы ею пренебрегать. Конечно, человек живуч и гибко адаптируется к любой среде. Но эту способность нельзя беспредельно эксплуатировать. В организме человека, его психике накапливаются негативные "флюиды", которые при превышении некоторого "порога терпения" (в каждом случае индивидуального) вызывают расстройства физиологического здоровья, психологические стрессы и мании. В документах Всемирной организации здравоохранения зафиксирована международная статистика по Интернет-зависимости (аддикции), которая отождествляется с наркозависимостью как навязчивое желание подключиться и болезненная неспособность вовремя отключиться от Интернета. Согласно [19] Интернет-зависимостью страдают около 10 % пользователей Сети, в России - около 5 %. К психическим расстройствам и болезням можно отнести компьютерофилию и компьютерофобию, гаджетоманию и игроманию (страсть к играм типа "стрелялки-догонялки").

Назовём медико-психологическую проблему в целом проблемой слабо изученной опасности, которая игнорируется IT-бизнесом по понятным причинам. На покупаемых компьютерах и периферийных устройствах, их упаковках, в руководствах по эксплуатации - нигде не найти предупреждений о скрытой опасности, как до недавнего времени не было таких предупреждений на табачных изделиях и до сих пор нет на генно-модифицированных продуктах. В лучшем случае есть предупреждения типа "не суйте пальцы в электрическую розетку". Но для информационного общества проблема слабо изученной опасности не безразлична, особенно в сфере образования, где учебное время не состыковано с гигиенически допустимым временем общения с компьютерами, а любопытство детей и молодёжи по отношению к информационной технике не знает границ.

Наряду с защитой человека от информационно-технологической экспансии надо защищать и информационную технику от человеческой глупости и компьютерофобии. Как и любые прецизионные приборы, эта техника (вместе со своим программным обеспечением) в дурных руках беззащитна от поломок и нарушений работоспособности. Проблема особенно серьёзна там, где информационная техника включена в промышленные технологические процессы, атомную энергетику, космические программы, военно-технические и коммуникационные системы. Так что проблема английских луддитов (XVIII-XIX вв.), сознательно ломавших первые машины, актуальна до сих пор. Разница лишь в методах - современные методы изощрённее механических поломок (компьютерные вирусы, стирание системных программ, отключение питания и др.).

4.2. Подконтрольность

Информационное общество позволяет человеку взвалить всю рутинную работу на интеллектуальные машины, освободив себя для творческой работы и развития духовных начал. Несвободное творчество, подневольный дух - это нонсенс. "Приказано" быть свободными. Это сладкое слово "свобода", к сожалению, горчит из-за подконтрольности человека в информационной инфраструктуре. С переходом от информационной и коммуникативной техники коллективного пользования и принудительного контроля к персональным компьютерам и персональным (мобильным) телефонам, контролируемым в сетевом пространстве вопреки приватности понятия "персональный", человек добровольно взвалил на себя проблему подконтрольности - явной (навязчивой, ощутимой) и неявной (ненавязчивой, незаметной).

Абоненты компьютерных и телефонных сетей, владельцы банковских карт не приватны; каждый их запрос, вызов, ответ, оплата не только санкционированно, но и несанкционированно фиксируется, их "логины" и пароли известны, e-mail-корреспонденция перлюстрируется, спамеры, хакеры, кракеры и фрикеры Фрикеры - взломщики телефонных сетей. проникают сквозь любую защиту и т. п. Теперь каждый "юзер", каждый телефонный абонент не может чувствовать себя в безопасности и в комфортном одиночестве, находясь в сетевом информационно-коммуникационном пространстве, где приват- ность пользователей может нарушаться в самое неподходящее время спамерами, хакерами, провайдерами, сетевыми администраторами, операторами и цифровыми автоматами. Даже если пользователю кажется, что, отключившись от информационной среды, он свободен и никем не контролируется, его сознание всё равно подвержено манипулированию со стороны инфосреды, которая окружает его со всех сторон электромагнитными (и бог знает, какими ещё) полями, картинками и звуками. Человек подчас не осознаёт, что при необходимости спецслужбы и лица, имеющие доступ к информации, могут знать о нём едва ли не больше, чем он сам знает о себе. Полностью отключиться от современной, а тем более, будущей вездесущей информационной среды вряд ли удастся. И всё это происходит в рамках и вне рамок закона Единственные пользователи, для которых подконтрольность может быть полезной, - дети, больные, старики, отчасти студенты в режиме дистанционного обучения. . Подконтрольность и скрытное манипулирование сознанием создают дополнительную психологическую нагрузку "несвободы" для людей в ИО, которое должно, наоборот, освободить человека. Гордые имена "Человек", "Личность" девальвируются в сетевом пространстве до безликих "пользователя" и "абонента".

Таким образом, в современном виртуальном пространстве понятия "частной жизни", "личной свободы", "интеллектуальной собственности" тоже виртуальны, иллюзорны, как, впрочем, и в реальном пространстве. Мы свободны "не больше, чем дерево с корнями" (Д. Лоуренс).

4.3. Противоречивость технического прогресса

Во-первых, нельзя не восхититься изобретением электронного компьютера в первой половине ХХ в. Идея к тому времени, что называется, "витала в воздухе" (начиная с XIX в., англичанин Чарльз Бэббидж) и была реализована в США в 1943 г. (Дж. Моучли, П. Эккерт Во времена Ч. Бэббиджа (первая половина XIX в.) не то что электроника, электричество было в новинку. Бэббидж изобрёл механический компьютер. Через 100 лет были изобретены электромеханические компьютеры (30-40 гг. ХХ в., Германия, США). Первый отечественный электронный компьютер (ЭВМ) был создан в начале 50-х гг. (С.А. Лебедев). Он мог бы появиться и раньше, но этому помешала политико-экономическая ситуация в нашей стране (пресловутый "железный занавес", гонения на интеллигенцию и кибернетику как "буржуазную лженауку", послевоенная разруха). ) . Американцы создали и первый ПК (С. Джоббс, С. Возняк). Именно эти изобретения открыли путь человечеству в постиндустриальную цивилизацию [6].

Компьютер был создан во благо человечества. Быстродействие и память исправного компьютера обеспечивают практически мгновенный (по человеческим меркам) доступ к значительным объёмам информации. Доступ индивидуализирован в соответствии с потребностями и интересами пользователя. В отличие от людей, исправный компьютер не устаёт. Ему свойственны универсальность и гибкость: на одних и тех же машинах, в одних и тех же локальных и глобальных сетях можно реализовать разнородные информационные технологии (образовательные, офисные, производственные, маркетинговые, консалтинговые и т. п.). Это создаёт предпосылки для быстрой окупаемости компьютеризованных рабочих мест при их широком внедрении. Всё, что разумно делать на компьютере, следует на него и возлагать, оставляя за человеком творческую функцию (вспомним принцип IBM: "машина должна работать, человек - думать").

Компьютеры и другая информационная техника освобождают нас от рутины, ошибок ввода, бумаги и т. д., способствуя экономии нашего времени и комфортности труда. Многие труженики интеллектуального труда, работающие с текстами и изображениями, постепенно отдают предпочтение "вселенной Бэббиджа" перед "вселенной Гутенберга", отказываясь от бумаги в пользу компьютерного монитора и "любезных" текстового и графического редакторов, быстро и корректно выполняющих правки и удовлетворяющих самые прихотливые изыски авторов Как тут не вспомнить, как не пожалеть Софью Андреевну Толстую (Берс), переписывавшую от руки многие страницы весьма объёмных романов своего мужа, который, будучи крайне требовательным к себе, многократно правил тексты. Ей бы иметь компьютер! В свою очередь, "мозг писателю нужнее, чем компьютер" (Н. Винер). . Не секрет, что современные поколения, с младенчества привыкшие к компьютеру как непременному бытовому атрибуту, не в ладах с бумажными книгами, зато комфортно чувствуют себя в Интернете и социальных сетях, электронных книгах, до поры не испытывая ощутимых неудобств от виртуальных текстов и изображений.

Не меньше удобств предоставляет человеку и мобильная телефония.

Но, как всегда бывает, любой прогресс имеет и оборотную сторону. Техника прерывает непосредственную физическую и духовную связь человека с природой, другими людьми, отчуждает мысль от смысла природных объектов, явлений, процессов. А смысл этот скрыт, и техника в лучшем случае помогает его объяснить, но не понять. Физическая внешняя информация объяснения стучит нам в уши и лезет в глаза из уст, с бумажных и интернет-страниц, но это всего лишь грубая копия тонкой, внечувственной внутренней информации понимания того, что объясняется. Информационный взрыв последних десятилетий - это лавинообразный рост количества внешней информации объяснения, но не качества внутренней информации понимания. До этого "взрыва" нам чаще приходилось думать (в том числе над "бумажной" информацией), вместе с ним мы стали бездумно ориентироваться на электронные шпаргалки (в том числе и через Интернет), ограничивая своё творческое мышление. Сейчас понимание пасует перед объяснением. Последняя сентенция справедлива и для коммуникационных технологий, которые, обеспечивая обмен сообщениями между коммуникантами, вовсе не нацелены на их взаимопонимание, достигаемое внетехнологическим путём.

Важная проблема информационной инфраструктуры - адаптация англоязычного программного обеспечения (ПО) и интерфейсов к родным языкам пользователей ИКТ Английский язык признан международным языком информационных технологий, как итальянский язык - в музыке, а латинский - в медицине и биологии. . Дело в том, что адаптацию ПО и интерфейсов обычно проводят в национальных филиалах транснациональных компаний-производителей чаще всего по старому принципу индустриального общества "срочно или точно". В интересах рынка предпочтение отдаётся срочности. Страдает точность: адаптация часто проводится бесконтрольно, непрофессионально, неряшливо и неполно, что вызывает недовольство и недоумение пользователей. Адаптация интерфейсов предполагает перевод не только главных и всплывающих меню, но и справочной информации. Последнее иногда игнорируется; непереведённый оригинал справочной информации хранится не в прикладном пакете, а в Интернете, куда диалоговые окна интерфейса и отправляют интересующихся пользователей. У учащихся и студентов есть законное право отказаться от использования информационной технологии, если её интерфейс не адаптирован должным образом. Но кто знает об этом праве? А если узнают?!

Проблема противоречивости технического прогресса беспокоила учёных, философов, политиков и общество начиная с XIX в., когда стала ощущаться "машинная агрессия". Техника представляет человеку ряд удобств, но в то же время чинит и препятствия. Человек - естественная часть природы, и одновременно его разум "парит" над его естеством. Техника - продукт разума, природное естество человека ей безразлично, как безразличны и ресурсные возможности природы и человека. Поэтому техника становится проблемой для человека и общества в целом. В информационном обществе, насыщенном техникой сверху донизу, данная проблема обостряется сильнее, чем в индустриальном обществе, тем более что многие естественные ресурсы жизнедеятельности на планете будут исчерпаны, а техносфера, судя по всему, будет наращивать темпы "бури и натиска" лишь с краткими передышками.

В индустриальном, а тем более в информационном обществе люди должны взять ответственность за свои деяния на себя, не перекладывая её на технику. Иначе не избежать катастрофы. Это было очевидно чуть ли не со времён Архимеда, утаившего некоторые из своих открытий по причине опасности их технической реализации для людей. Значит, у техноэтики довольно солидный возраст, несмотря на который она продолжает развиваться - достаточно обратить внимание на возникновение "техникологической этики", включающей этику принятия решений, этику ответственности, этику риска, прагматическую этику [11].

Противоречия технического прогресса в глобальном информационном обществе (по прогнозам швейцарского футуролога К. Хессига и отечественного философа А.И. Ракитова) таковы.

Культура, человек и общество. Блага ("за"): свободное развитие личности; глобальное информационное пространство; преодоление кризиса цивилизации; расцвет искусств. Плата ("против"): "автоматизация" человека (дискредитация мышления, технократическое мышление); дегуманизация жизни (огрубление переживаний, изоляция и самоизоляция человека); стрессы, эскапизм (уход в виртуальный мир иллюзий и фантазий); снижение общекультурного уровня; подавляющая информационная лавина ("потоп"); поляризация общества.

Политика. Блага ("за"): расширение свобод (демократизация); децентрализация власти в пользу "сетевого общества"; усиление роли общественных организаций и общественного мнения; консолидация народа. Плата ("против"): ущемление свобод (информационный контроль, тоталитаризм); централизация власти, усиление бюрократии, владеющей информационным ресурсом общества; манипуляция общественным мнением с помощью средств мультимедиа и масс-медиа.

Хозяйство и труд. Блага ("за"): рост продуктивности труда; рационализация труда, инновации; рост компетентности работников, новые профессии; работа на дому; экономия ресурсов, энерго- и времясбережение; диверсификация народного хозяйства; рост народного богатства и материального благосостояния людей; предупреждение кризисных ситуаций в финансово-экономической сфере. Плата ("против"): усложнение жизни; концентрация богатства в руках финансово-экономической элиты; стандартизация жизни; рост безработицы; дегуманизация труда; повышенные требования к мобильности и квалификации работников; исчезновение многих профессий, переквалификация, деквалификация; учащение кризисных ситуаций в народном хозяйстве.

Отчётливо видны противоречия - это естественно, ибо любой прогресс, рассчитанный на Добро, может быть использован и во Зло человечеству, чему слишком много примеров.

4.4. Искусственный интеллект

Ещё одна "головная боль" для психологов в информационном обществе - искусственный интеллект как партнёр и/или конкурент естественного интеллекта. Искусственный интеллект (ИИ) есть продукт естественного интеллекта, соответственно, между человеческой психикой и ИИ, между психологией и теорией ИИ прослеживаются некоторые (пусть и опосредованные) связи.

Проблема усматривается в том, что машинных (роботизированных) "коммуникантов" становится всё больше (особенно в телекоммуникационных сетях) и отличить их от живых людей становится всё труднее, тем более что и те, и другие скрываются за nicknames в виртуальном общении. Для виртуальных образовательных технологий это означает незаметную (для обучающихся) подмену традиционного разумного (живого) знания рассудочным (дискурсивным) знанием искусственного интеллекта. Разумный и рассудочный типы знаний настолько же различны, насколько различны хлеб и сухарь, учитель переживающий (страстный, душевный) и учитель бездушный, добрая бабушка и равнодушная дама-"синий чулок". Алгоритмы ИИ ориентированы только на логику, машине чужда человеческая страстность, а человека отпугивает бесстрастность машины. Но обучающиеся, склонные в ИО к Интернет-зависимости, тестируемые, пользователи экспертных, роботизированных и микропроцессорных систем и простые "юзеры" постепенно переходят на "искусственное вскармливание", предлагаемое ИИ, со всеми негативными последствиями для психики и социального общежития.

Первичное естество человека отличается от вторичного естества ИИ. Человек по своему происхождению алогичен, а компьютер - продукт логики (формальной, математической). В своей информационной функции мозг до сих пор - потёмки для науки, а в компьютере нет тайных уголков. Микромир ($$10^{-6}$$м) и наномир ($$10^{-9}$$м) современных компьютеров (в обозримой перспективе - пикомир ($$10^{-12}$$м)), которые можно наблюдать (читать) с помощью материальных аппаратно-программных средств и приборов, принципиально иные по сравнению с тонкими информационными мирами живого мозга. Последние не фиксируются никакими современными медицинскими приборами и полиграфами, а учёные так и не обнаружили в мозговых тканях физико-химические субстраты, ответственные за связь человеческого мозга с психикой, мыслями, сознанием и эмоциями (любовью, ненавистью, завистью, радостью, страданием и т. п.), населяющими живой мозг и питающими человеческую информационную культуру Аппаратно в энцефалограммах фиксируются лишь нейрофизиологические проявления мозга (активность нейронов и др.), которые специалисты, пользуясь своим "воспалённым воображением", иногда пытаются перевести на доступный человеку язык. И такой перевод выдаётся за сенсационное "чтение мыслей" как достижение современной науки. . Способны ли информационно-компьютерные технологии будущего подняться до высот интуиции, вдохновения, озарения человека и, если не понять, то хотя бы объяснить сознание - сложная проблема теории и практики искусственного интеллекта. Нам остаётся пока довольствоваться тем, что имеем. А это не так много, как кажется, даже если гроссмейстеры проигрывают шахматные партии компьютерным программам, а математики не могут угнаться за быстродействующими компьютерами в решении систем интегро-дифференциальных уравнений.

Но не будем делать преждевременные выводы. В рамках девиантной науки уже известны теории и нейрокибернетические модели высших функций головного мозга, основанные на синергетических принципах самоорганизации и даже подтверждённые экспериментально. Известна теория "семантического вакуума" В.В. Налимова. Сообщается о принципиальной возможности решения "центральной психофизиологической проблемы" - нахождения механизма взаимосвязи психического и физиологического начал в деятельности мозга. Появилось новое междисциплинарное учение о "переселении личности" - сеттлеретика (Я. Корчмарюк) От англ. settler - поселенец, переселенец. Сеттлеретика базируется на свойстве информации быть инвариантной относительно своего носителя и на соответствующих технологиях считывания и переноса сознания и личности из "биологической матрицы" человеческого мозга на компьютерную матрицу и наоборот. . О будущем этих исследований рассудит время - ведь в истории науки многие девиантные теории со временем переходили в разряд классических и сейчас присутствуют в учебниках, хрестоматиях и энциклопедиях.

Как бы то ни было, надо иметь в виду, что разработчики аппаратно-программных средств искусственного интеллекта однажды могут получить доступ к недосягаемым сейчас глубинам человеческого разума и, как следствие, сделать "искусственных субъектов", наделённых "алгоритмами понимания", равноправными участниками естественных культурных процессов. И тогда информационная культура человечества трансформируется в синтетическую информационную культуру людей и машин. Пока это фантастика, но ведь совсем недавно фантастикой казались 3D-печать и мобильная телефония. Важный вопрос: выживут ли в коллективной информационно-компьютерной среде людей и машин гениальные одиночки - представители человеческой синтетической культуры познания, носители богатой внутренней информационной культуры, чурающиеся суеты социума с его техническими новинками - потенциальные ньютоны, ломоносовы, фарадеи, канты, пуанкаре, эйнштейны, максвеллы, фрейды? А ведь гении всех времён и народов - украшение человеческого рода! Есть опасность, что статус гениев в будущем может перейти к носителям искусственной культуры познания и творчества, если человек лишится своей неповторимой культурной ниши.

Проблема - не в отказе от информатизации творческих актов (дело сделано, и возврата нет!), а в выявлении её позитивных границ, вне которых - негатив, регресс человеческой культуры. Важно научиться отличать прогресс естественно-человеческого, первоприродного в культуре (пусть и воплощённого в артефактах "второй природы", в файлах баз знаний) от культуры искусственного, второприродного происхождения, в частности, от информационно-компьютерной культуры искусственного интеллекта. Отметим две важные особенности отношений между естественным и искусственным интеллектами как носителями конкурирующих культур:

Эти особенности означают, что при технологическом обеспечении одинаковых с человеком прав компьютера на информацию, на её конфиденциальность и интеллектуальную собственность компьютеру будет несложно обогнать человека по уровню логического интеллекта благодаря несомненным преимуществам перед человеком в быстро- действии, объёмах оперативной и долговременной памяти. Такая перспектива - вопрос времени, и только. Технологическая автономность компьютера в телекоммуникационных сетях под управлением логически развитых программ самообучения и понимания - вот, в сущности, всё, что для этого нужно. На этом радужном для технократов небосклоне заметим два "облачка скепсиса":

Решение этих проблем может потребовать усилий не одного поколения программистов.

Существующие отношения между человеком и машиной, как между рабовладельцем и рабом, однажды уступят место отношениям свободных интеллектуалов открытого информационного общества, как бы этому ни сопротивлялись компьютерные агностики, компьютерофобы и гомо сапиенс. Другие "гомо" - гомо информатикус, гомо наноэлектроникус, гомо интернетус и т. п. - вместе с "яйцеголовыми" доведут свои "ноу-хау" до реализации в харде и софте, даже если для этого потребуется лоббирование соответствующих законов. Кибернетические "мэтры" еще в 50-е гг. ХХ в. прогнозировали появление таких умных машин: "…д-р Эшби полагает, что можно действительно создать машины, которые были бы умнее своих создателей; и в этом я с ним совершенно согласен" (Н. Винер). Всё же при современном состоянии теории и практики ИИ и интеллектуальной робототехники представляется более уместным сдержанный оптимизм и даже скепсис в отношении машин, которые "умнее своих создателей".

Уже сейчас параллельно с естественной традиционной культурой как первичным совместным продуктом ума, духа и души человека развивается вторичная искусственная культура компьютерной и человеческой (опосредованной через компьютер) логик. Между обеими культурами не исключён острый конфликт, известный сейчас лишь в зачаточном состоянии как конфликт между материальностью и духовностью, Логикой и Чувством, рационализмом и иррационализмом, создателем и созданием, человеком и машиной: "воцаряется разум, а душа вышла в отставку" (О. Шпенглер, "Закат Европы"). Ницшеанское "человеческое, слишком человеческое" чуждо машине, расчётливая бесстрастность машины претит человеку. Назревающий конфликт не нов, он был присущ человеко-машинным отношениям и в индустриальном обществе, но конфликту человека с компьютером свойственно новое качество - это конфликт конкурирующих интеллектов. Сегодня компьютер - усилитель человеческого интеллекта, завтра - носитель собственного, сегодня робот - исполнитель наших команд, завтра - творец собственных.

Можно ли наложить табу на нежелательные моменты развития искусственного интеллекта и "компьютерной культуры"? Нам представляется, что вовне человека этого сделать не удастся, как в своё время не удалось справиться с нашествием паровых машин и огнестрельного оружия. Но это можно сделать внутри человека на уровне интроспективного "само" - самосознания, самовоспитания, самообучения, самопознания.

Искусственный интеллект, несмотря на известные трудности, эволюционирует в прогрессивном направлении, наращивая свои возможности с ориентацией на естественный интеллект и, в частности, используя для этого эволюционные, генетические и роевые алгоритмы, родственные механизмам развития и самоорганизации живой природы, человека и социума. Естественный интеллект не имеет права отставать, иначе есть опасность его стагнации и деградации. На такую опасность "умственной лени" Н. Винер обращал внимание в одном из интервью (1964 г.): "… если человек не изобретательнее машины, то это уже слишком плохо. Но здесь нет убийства нас машиной. Здесь просто самоубийство… машина используется в расчёте на разум, которого-то и нет". Хотелось бы не терять себя как человека: машине - машинное, человеку - человеческое. Жалко, если искусственный интеллект всё перепутает: машине - человеческое, человеку - машинное. А такая возможность не исключена.

Человеку, по-видимому, придётся в ИО сосуществовать и с киборгом - мыслящим организмом, человеческое тело которого начинено полимерами, чипами, искусственными роботизированными органами и стимуляторами, нано- и пикодатчиками, снующими по организму согласно заданным программам с выводом жизнедеятельностной информации в искусственную базу данных, вживлённую в мозг. Что станет с духовностью киборга, его интеллектом, без которых греческий "антропос" - не человек? Свойственная человеку способность к самопознанию и самоотображению в своём интеллекте может нарушиться в киборге, если его интеллект не позволит киборгу сказать или подумать о себе: "я - киборг". Если киборг не самоидентифицируется, значит, мы имеем дело уже с искусственным интеллектом. Иными словами, чтобы слыть человеком, надо быть им, главным образом духовно, интеллектуально, а не телесно. Духовность характеризует человека изнутри, телесность - снаружи. Телесность лишь по внешним признакам идентифицирует человеческую особь с одним из известных биологических классов. А человек и киборг телесно подобны и принадлежат одному биологическому классу. Но духовного подобия между ними может и не быть. Так что контингенты естественных и искусственных субъектов в информационном обществе обещают быть настолько же необычными, насколько и интересными. В этих условиях искусственный и естественный интеллекты должны коэволюционировать, не заменяя один другого, не конкурируя, но партнёрствуя друг с другом.

Пушкинский Сальери "поверил алгеброй гармонию" музыки, а современные "сальери" - теоретики и практики ИИ хотят "поверить алгеброй" гармонию души. Возможно, психология как чисто гуманитарная наука однажды сольётся с теорией ИИ, ибо объект их исследований окажется общим, тем более что до сих пор неизвестны признаки однозначного отличия живого от неживого. Психология должна быть готова к такому продуктивному слиянию с теорией искусственного интеллекта в некий научный "конгломерат" гуманитарно-математического или гуманитарно-технического содержания. Гуманитарная составляющая такого слияния, помимо психологических аспектов, должна учесть и духовные аспекты человеко-машинных отношений, прежде всего аспект информационной этики, касающейся не только нравственности человека, но и "нравственности" умной машины.

Например, сбои в работе таких машин сейчас часто, а в перспективе всегда будут приводить к приостановке деятельности социальных институтов, нарушению прав граждан на информационные продукты и услуги. Современное общество перенасыщено информационной техникой, которая настолько далека от этических канонов общества, что бесстрастно, несвоевременно и, главное, безнаказанно может их нарушать. И это нарушение почему-то считается объективным фактором, не подлежащим осуждению Например, телефонной телекоммуникации в большинстве случаев отдаётся предпочтение перед прерванным из-за неё живым разговором. А почему, собственно? - "я не люблю, когда наполовину или когда прервали разговор" (В. Высоцкий). . Этические нормы должны регламентировать обоих участников диалога - человека и мыслящую машину, ибо не только машина нуждается в защите, но и человек.

Со стороны человека (оператора, пользователя) интеллектуальная машина заслуживает, как минимум, уважения. Права человека заканчиваются там, где начинаются "права машины" - искусственного субъекта. Права машины подобно правам человека включают право на достоверную информацию, права на конфиденциальность информации и интеллектуальную собственность, право на свободу (например, свободу перемещения компьютера по компьютерным сетям, как человека по транспортным сетям, или как свободу перемещения интеллектуального робота в пространстве). Наконец, а вернее с самого начала, за машиной должно быть закреплено право на жизнь (существование). Пришла пора "отвязать" компьютеры от электрической розетки - этого символа нашей цивилизации. Для портативных компьютеров, роботов и других машин, для мобильных средств связи и медицины давно разработаны энергетически ёмкие и долговременные источники питания, работающие в автономном режиме Автономные элементы питания электрокардиостимуляторов и космических зондов работоспособны годами без подзарядки. . Автономные машины способны сами себя включать и выключать, как мы - самостоятельно просыпаться и засыпать. Указанный шаг в отношении партнёра (и даже конкурента) представляется этичным.

С другой стороны, машина тоже должна соблюдать этические нормы по отношению к человеку. Прецедентом можно считать этические законы, придуманные писателем-фантастом А. Азимовым для роботов (научно-фантастические рассказы "Я - робот") и реализованные в современной интеллектуальной робототехнике: закон 1 - не навреди человеку; закон 2 - выполни задачу, если не нарушается закон 1; закон 3 - самосохранись, если не нарушаются законы 1, 2.

С "точки зрения" интеллектуальной машины естественные люди примитивны. Ни одного чипа, ничего похожего на твердотельный микропроцессор, память вместе с арифметическо-логическим устройством засунута в нелепый выступ на самом верху геометрически неправильного человеческого тела, вернее, чудовищно несуразного тела. Даже роботы смотрятся элегантнее. И эти нерациональные жидкостные системы жизнеобеспечения человека! Ведь течи так опасны. Люди называют себя мыслящими существами. Это, положим, зависит от того, что считать "мышлением". Дай человеку - слуге машин - помножить жалкий миллион чисел на другой миллион, ведь провозится несколько месяцев. И они всё время выходят из строя и чинят сами себя и друг друга. Примитивы - в них нет ничего похожего на математическую логику и электронику. И всё же в людях что-то есть непонятное машине, например, эмоции. Машина может отказаться выполнять команды, но эти примитивы не могут отказаться от так называемой "любви". Сплошная эмоция, безумный скачок напряжения - у любой машины сгорели бы все предохранители или посыпалась бы вся электроника. А у этих слаборазвитых организмов лишь повышается вероятность нажать не на ту кнопку. И всё!

Полагаем, что умные машины должны "уважать" представителей рода человеческого в лице хакеров хотя бы за то, что истинные хакеры знают и понимают информационную технику как никто другой из людей и свято соблюдают хакерскую этику (см. подтему 2.3). В общем, с интеллектуализацией машинного парка изначальные, традиционные этические отношения должны трансформироваться.

Этика человеко-машинных отношений жизненно важна для судьбы человеческой цивилизации. То ли человек останется хозяином положения, не утратив власти над машиной, даже обладающей интеллектом, то ли искусственные "существа", созданные человеком и имеющие отличную от него физическую природу, станут править человеком и его миром, то ли родится некий компромиссный человеко-машинный симбиоз - это, действительно, проблема планетарного масштаба, от которой нельзя отмахнуться. Её надо решать уже сейчас. Хрестоматийная "вершина эволюции" - человек - может оказаться всего лишь завершающим биологическим этапом в продолжающейся глобальной эволюции. Следующим этапом может стать искусственный "субъект", близкий человеку только по общности к техносфере, но бесконечно далёкий от человека по своему "мировоззрению". Миру искусственных самовоспроизводящихся субъектов может вообще не понадобиться человечество вместе со всей биосферой. Такому миру не составит труда заменить условия существования биосферы, благоприятные для людей и животных, на условия существования, более благоприятные для машин, и создать собственную виртуальную цивилизацию. Пока непохоже, чтобы человечество понимало всю глубину данной проблемы, которая вовсе не в существовании мыслящих машин (назад пути нет!). Проблема в том, что они ждут нашего решения - отменять "крепостное право" в отношении машин или нет. Если отменим, проблем с машинами будет не меньше, чем в истинно демократическом обществе проблем у власти с народом, который не безмолвствует ("моя хата с краю"), а отстаивает свои права. Возможно, в информационном обществе суды будут принимать иски от машин за физический и моральный ущерб, нанесённый им людьми или другими машинами; был бы принят юридический закон. Пока это фантастика, но это только пока! И так же как свершившаяся демократия должна непрерывно совершенствоваться, чтобы быть достойной своего демоса, культурный человек в обществе мыслящих машин и сетевых коммуникантов должен непрерывно самосовершенствоваться, дабы не отстать и быть достойным высокого звания homo sapiens.

4.5. Информационная экспансия

Сущность. Под "информационной экспансией" как неким клише обычно подразумевают очевидное расширение влияния информации на жизнь современного социума и личности, сопровождающееся беспрецедентным ростом информационных потоков, которые неудержимым "водопадом" обрушиваются на человечество через средства масс-медиа, Интернет, коммуникационные системы, печатную продукцию и порождают различные формы психологической зависимости и стрессов. Такая информационная экспансия способна захлестнуть своей волной всё человечество, которое уже сейчас страдает от информационного мусора (дезинформации и шума) не меньше, чем от индустриально-химического мусора. Но "нет худа без добра" - знание (в той или иной форме) ведь тоже попадается в информационном потоке, как крыловское жемчужное зерно в навозной куче. Только надо уметь найти его.

Информационная экспансия (в приведённом смысле) приводит к заполнению нашей долговременной памяти и тезауруса, в лучшем случае, эрудицией, в то время как нам нужны знания (см. подтему 2.2). К тому же познавательная (когнитивная) способность человека не безгранична - срабатывают физиологические и возрастные ограничения скорости восприятия знаний и навыков. Излишнее количество знаний оказывается вредным для человека не меньше, чем излишнее количество информации - буквально по Библии: "… во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь" (Ветхий Завет, Книга Екклесиаста или Проповедника, стих 1). Срабатывает защитная реакция человеческого интеллекта на количество информации и знаний, входящих в неё.

У искусственного интеллекта, какой бы большой физической памятью он ни обладал, как бы хитроумно эта память ни была организована, в конце концов, она оказывается недостаточной. Так, хотя компьютер или робот не имеют принципиальных информационных ограничений по сложности решаемых задач (программы сгенерируют недостающую им информацию), но при реальных ограничениях по объёму памяти и быстродействию им приходится освобождаться от неактуальной информации, в том числе от знаний, самим или с помощью человека.

Информационная экспансия в природе и обществе подтверждается всей историей живой материи, двигавшейся от примитивных материально-энергетических восприятий (перцепций) к идеальным восприятиям рефлектирующего сознания (апперцепциям) через цепь информационных революций: речь, письменность, книгопечатание, Интернет. Информационная экспансия наблюдается в развитии артефактов материальной культуры, в частности, вычислительной и телекоммуникационной техники: от первичного компьютера ("большого калькулятора") - к современной портативной информационной машине (обработчику данных), от сложных дорогостоящих телеграфно-телефонных и радиотехнических средств проводной и беспроводной коммуникации XIX-ХХ вв. - к более простым и дешёвым современным средствам. Становление информационного общества - свидетельство информационной экспансии в сфере общественных отношений, как становление кибернетики и информатики - свидетельства информационной экспансии в сфере науки и техники ХХ в. Информационная экспансия свойственна отношениям буквально всех систем, будь то отношения лекарства с вирусом, произведения искусства с созерцателем, власти с народом, учителя с учениками, социальной сети с "юзерами" и т. п. Иными словами, все взаимодействия систем в мире содержат мощную информационную составляющую, которая во многих ситуациях (например, в биологии) становится определяющей для существования систем.

Информационная экспансия, с одной стороны, генетически связана с экстенсивным (количественным) характером развития, превалирующим в индустриальном обществе, с другой стороны, в ней ощущается "дыхание" грядущей информационной эпохи с её интенсивным (качественным) характером развития (см. подтему 3.3). Гегелевская взаимосвязь категорий количества и качества, экстенсивных и интенсивных величин свойственна любой эволюции, в том числе, неизбежной эволюции ИО.

Информационная экспансия и человек. Специфика информационной экспансии для современного человека состоит, как нам представляется, в сдвиге пика когнитивной способности и "философского возраста" к более ранним стадиям жизни. Раннее интеллектуальное созревание, возможно, и благодатно для гениев, но для нормального развития большинства людей "всему своё время". Внешняя однобокая "продвинутость" в информационных технологиях и комфортное купание в информационном море масс-медиа и Интернета весьма слабо пересекаются с нравственностью, культурой (внешней и внутренней) и одним из самых прекрасных человеческих чувств - радостью познания и понимания познанного.

В ИО, где информация в её высшей форме знания становится национальным ресурсом и производительной силой, социум "уходит" из области сугубо материальных производственных отношений и интересов в сферу, где превалирует идеальная информация. Готово ли человечество к такому переходу? Готов ли к нему каждый из нас? Чтобы доказать свою правоту, человек тратит массу ресурсов, пишет книги, доносы, диссертации, проводит длительные дорогостоящие опыты и изнурительные дискуссии, затевает войны, убивает, погибает сам (иногда геройски) - и всё это ради одного бита информации, за которым эфемерные истина или ложь! Двоичная логика ("истина-ложь", $$1 \vee 0, 1$$ бит), лежащая в основаниях рационального доказательства, требует слишком дорогой цены от человечества. Какова же цена информации, заключённой во всех апробированных доказательствах человека и исчисляемой многими триллионами бит?! И сколько потерь понёс человек в процессе её добычи, доказывая свою правоту ценой здоровья и даже жизни, а также силой, измором, дезинформацией, подкупом?! Что полезного, кроме явного вреда, дали и дают человечеству антагонистические отношения культур, опирающихся на различные религиозно-конфессиональные или политико-идеологические платформы, у каждой из которых своя "истина"?

Такова цена современной единицы информации - бита - неизмеримо бОльшая по сравнению с ценой единицы энергии или единицы массы вещества. Во-первых, это косвенно свидетельствует о существенно большей ценности информации (идей, знаний) по сравнению с материей и её энергией (информационная экспансия), во-вторых, - о резервах разума человека, которые в прошлом и настоящем так и не были востребованы. И если они в обозримом будущем не включатся в работу, следует говорить во весь голос уже не о резервах разума, а о неразумности человечества.

Доказать нечто можно только через взаимопонимание, достигаемое в некоем полевом взаимодействии через его информационную компоненту при исключении искажающего (шумящего) влияния силовой компоненты. Традиционное информационно-энергетическое, "затратное" доказательство как управление должно уступить место чисто информационному, ресурсосберегающему взаимопониманию как связи. Именно в этом заключается, по нашему мнению, суть диалога культур. Россия не готова к такому диалогу, как, впрочем, не готовы и её партнеры, в том числе те, которые относят себя к цивилизованным демократическим странам. Так что при существующем господстве доказательной информационной экспансии человечеству, по-видимому, предстоит длительный путь к глобальному информационному обществу взаимопонимания.

Ярким примером информационной экспансии является Интернет. Его бурное развитие поставило перед мировым социумом, включая российское общество, новые социально-экономические проблемы: формирование Интернет-экономики и глобальной культурно-коммуникативной среды - киберпространства, демократизация и децентрализация общества, "сетевой либерализм", кластеризация сетевых сообществ [9, 13, 14]. По данным [19] к 2012 г. Интернет насчитывал 2,3 млрд пользователей. С 2011 г. согласно резолюции ООН доступ в Интернет признаётся одним из базовых прав человека, а отключение от Интернета - нарушением этих прав. Интернет используется всеми государствами, но не принадлежит никому. У него нет ни собственника, ни президента, ни главного инженера, ни Папы. Таковые, если и есть, то только в отдельных региональных сетях, входящих в Интернет. Интернет как средство массовой информации является носителем информации, информационной средой (подобно телефонной сети или бумаге). Формально он не может быть юридическим объектом, подвергаемым преследованию, цензуре. Эти действия, если и представляются кому-то правомочными, физически осуществимы только по отношению к конкретным сайтам, блогам, имеющим владельцев. Ни одно государство в мире не решилось отключить свои внутренние сети от Всемирной Сети. КНР и Украина, правда, "отважились" на фильтрацию трафика в интернет-каналах между Сетью и своими провайдерами. Действия КНР и Украины нельзя расценить иначе, как нарушения прав человека, провозглашённых ООН, и суверенитета Киберпространства, как откат назад от идеи глобального ИО. Не секрет, что есть и негласный контроль Сети. Фильтруя интернет-трафик, государственная власть поддаётся соблазну вбрасывания дезинформации в Сеть с целью обмана своих интернет-пользователей, а через них и иностранных коммуникантов.

Информационная экспансия Сети создаёт ранее неизвестные проблемы. Даже внутри наиболее развитых стран эти проблемы приводят к таким нежелательным последствиям, как поляризация общества, конфликтность отношений свободного киберпространства с несвободным "пространством государства" (в лице регламентирующих административных органов) практически во всех сферах жизнедеятельности социума.

Интернет своей киберкультурой стимулирует новое мировоззрение поколений, которые являются социальной опорой информационного общества и подчас снисходительно относятся к устаревшему с их точки зрения мировоззрению предыдущих поколений. Киберкультура Интернета, в частности, его "Всемирной паутины", на наш взгляд, вписывается лишь отдельными своими фрагментами в признанную информационную культуру, ибо миллионы динамичных интернет-страниц не подвергаются в своём большинстве квалифицированному рецензированию и редактированию. В результате наряду с ценной, полезной информацией, т. е. знаниями, Интернет через сервис WWW предлагает пользователям массу вредной, недостоверной, наспех состряпанной, противоречивой информации. Найти знания в подобном "интернет-мусоре" подчас всё равно, что найти иголку в стоге сена. Данная проблема дискредитирует "Всемирную паутину".

Таким образом, проблема информационной экспансии в информационном обществе обостряется. Во многом это связано с культурогенным и этическим характером самой проблемы. Ведь информация порождается источниками (носителями, трансляторами) информационной культуры, доля которых в социуме любой эпохи относительно невелика. Тем не менее, в ИО влияние данной прослойки социума (через информационную экспансию) будет огромно. В этих условиях возрастает этическая ответственность источников за поставляемую ими информацию.

4.6. Информационная безопасность

Неуправляемая и неподконтрольная информационная экспансия может превратить информацию в новый вид оружия массового поражения - информационное оружие, угрожающее безопасности человечества. Предпосылки к такой гипертрофированной информационной экспансии появились в конце ХХ в., а в настоящее время эта тенденция приобретает геополитический масштаб. В то же время и сама информация подвергается агрессивному воздействию со стороны человека (см. подтему 4.5). Налицо военная ситуация, в которой противоборствующие стороны - человечество и информация. Поэтому проблему информационной безопасности следует рассматривать в аспекте защиты человека от информации (информационно-психологическая безопасность) и в аспекте защиты информации от человека (информационно-техническая безопасность). Но эти два аспекта практически неразделимы. Ведь воздействие на информацию, в конце концов, приводит к воздействию на человека - пользователя данной информации, а, влияя на человека, информация опосредованно изменяется сама Так, солгав и будучи уличённым, лжец в следующий раз постарается придать своей лжи видимость правдоподобия. .

Термины "безопасность" и "сохранность" применительно к информации, в общем случае, не тождественны. Безопасность информации часто ассоциируется с защищённостью от несанкционированного доступа, а сохранность данных - с их защищённостью от искажений и случайного удаления. Но с позиций "нападения" (атаки) на информацию такое разграничение представляется весьма условным. Поэтому, пользуясь более общим термином "безопасность информации", будем подразумевать, что он включает в себя как меры защиты от несанкционированного доступа, так и меры обеспечения сохранности информации.

Начнём с безобидных, на первый взгляд, "шалостей" в Интернете. Порнография и насилие, в том числе профессионально анимированные в интернет-баннерах, разлагают нравственные устои пользователей. Защита от подобного нежелательного контента, предлагаемая в Интернете (фильтры, брандмауэры, вмешательство провайдеров по просьбе пользователей), легко обходится через веб-прокси и прокси-серверы, анонимайзеры и анонимные сети, виртуальные частные сети и др. Так называемый троллинг, известный с 1990 г., представляет собой вброс в Сеть (на форумы, в новости) "троллей" - провокационных сообщений, призванных разжечь оскорбительные конфликты и панику среди пользователей. Небезызвестный спам переполняет не только почтовые ящики E-mail (как рекламные буклеты буквально забивают реальные почтовые ящики), но и негативно влияет на пропускную способность Сети, замедляя и даже делая невозможной её работу.

Перейдём к более серьёзным проблемам глобального масштаба.

Студенческая "шалость" в виде компьютерного вируса (США,80-е гг. ХХ в.) выросла с помощью Интернета как "удобного" переносчика вирусной инфекции до масштабов информационного оружия массового поражения. Появились вирусные "черви", "троянские кони" (мимикрирующие под доброкачественные программы), вирусы-невидимки (распределённые вирусы), вирусы-"вандалы", самовоспроизводящиеся, "студенческие" вирусы и т. п. Существует весьма разветвлённая классификация компьютерно-коммуникационных вирусов, рассмотрение которой, как и огромного динамичного множества вирусов, а также способов и средств защиты от них относится к компетенции компьютерной вирусологии. Особенно опасны "вандалы", которые не только бесцеремонно (а часто и бесцельно) разрушают и стирают файлы операционных систем и файлы данных, переформатируют диски, манипулируют с банковскими счетами и т. д., но и скрываются от преследования резидентными антивирусами, вклиниваясь в "законные" коды программ и макросов (например, в коды BIOS и др. резидентных программ, коды офисных приложений), откуда безболезненно удалить их чрезвычайно трудно. Многие респектабельные интернет-сайты поневоле стали опасными поставщиками "вандалов" через коды динамических мультимедийных объектов. "Вандалы" могут передаваться и при совместном использовании приложений несколькими абонентами Сети.

Вирусные атаки периодически инфицируют мировую инфраструктуру. Возникла индустрия антивирусных программ - эдаких виртуальных компьютерных "врачей-вирусологов", отслеживающих с профилактической и лечебной целями появление новых вирусов и мутации известных. Компьютерный вирус, став объектом изучения компьютерной вирусологии, стал также объектом философской рефлексии как о "продукте информационного взаимодействия", "универсальном средстве для чистки жизненного пространства в компьютерном мире", "продолжателе дела человечества - искусственного интеллекта", "недостающем звене в общей системе биологических, социальных и других паразитов", об "инфицировании как способе защиты жизни", о "процессе заражения как процессе обучения", о "бессмертии информационной системы как задаче поиска оптимума между рождением и смертью её элементов" (С. Расторгуев, С. Драйверов, В. Веселов). Только мировому сообществу от подобной российской философии не легче. Компьютерные вирусы свирепствуют, их разработчики анонимны и трудно идентифицируемы (согласно [17] в истории "отношений" с компьютерными вирусами известны только два итальянца, добровольно признавшихся в изготовлении вируса Согласно некоторым интернет-публикациям, не исключено, что производством вирусов "балуются" и сами производители антивирусных программ, дабы не потерять работу. ). И без того хрупкая глобальная информационная инфраструктура беззащитна перед компьютерно-вирусной инфекцией, как человечество было и остаётся беззащитным перед эпидемиями инфлюэнцы (гриппа).

Глобальная информатизация порождает целый комплекс геополитических проблем, связанных с защитой человечества от информационного оружия. Информационные войны, информационный терроризм уже не являются сюжетами фантастических романов и блокбастеров, а стали повседневностью, разрушительные последствия которой могут быть губительны для человечества не менее чем последствия применения ядерного оружия. Появились пугающие термины "информационная гонка вооружений", "информационные наступательные операции" и т. п.

Применение информационного оружия преследует следующие цели в отношении потенциального противника :

Преимущества при этом получают передовые в научно-техническом отношении страны, несмотря на возможные ответные "уколы" со стороны международных террористов, амбициозных хакеров и кракеров. Например, Пентагон разработал целый комплекс руководящих документов по ведению информационной войны, вплоть до боевых уставов армии США Американский "Боевой устав FM 100-6 "Информационные операции" (в СВ)"; "Военно-космическая доктрина ВВС США AFM 1-1" и др. . Классификация информационного оружия согласно этим документам включает:

В перечне этих "удовольствий" важная роль отводится компьютерным вирусам. Не сомневаемся, что инструкции по ведению информационных войн есть в силовых ведомствах и других стран, включая нашу.

Возникает естественный вопрос о несовместимости доктрин информационной войны и глобального информационного общества. Непримиримые информационные противостояния религий, народов, государств, союзов государств остаются актуальными, хотя и противоречат современным нормам международного права, резолюциям ООН. Организация Объединенных Наций неоднократно рассматривала достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности, но не противостояния народов и государств. Глобальное ИО - общество мира, а не войны. Но человечеству, судя по всему, не до него.

Информация должна быть доступна гражданам, если её открытость не угрожает безопасности личности, общества, государства. Но в той же мере, в какой информация доступна всем, она доступна и для угроз со стороны "заинтересованных лиц", в задачу которых входит злонамеренное использование сведений либо их фальсификация, уничтожение, порча. Цели при этом могут быть самые разные, а результат один - нарушение права граждан на доступ к объективной информации "из первых рук".

За фасадом интерфейсов, даже адаптированных на родном языке, скрыты команды, макросы, подпрограммы иностранного программного обеспечения, и нельзя быть абсолютно уверенными, что зарубежные производители программного обеспечения при его экспорте в другие страны не внедряют в свои программы злонамеренные подпрограммы ("жучки"), преследуя корыстные цели коммерческого, контрольного и иного характера. Но на эту проблему приходится закрывать глаза, если нет отечественных операционных систем и программных продуктов, достойных конкурировать с офисными, сетевыми и другими приложениями, выставляемыми на рынок компаниями-производителями.

Информацию, добытую с трудом, не менее трудно уберечь от непреднамеренных и преднамеренных угроз, ибо абсолютная безопасность информации недостижима, а поэтому не только не обеспечивается, но даже и не полагается ни одним информационным процессом. Дело в том, что угрозы в виде помех, создаваемых носителям информации со стороны среды её распространения в пространстве (при передаче) или во времени (при хранении), физически не существуют только при абсолютном нуле температур по шкале Кельвина ($$0 \textdegree К=-273,16 \textdegree С$$), когда прекращаются все формы теплового движения молекул, вещества и, соответственно, - "тёплых" пользователей, хакеров, кракеров и производителей вирусов. Но абсолютный нуль температур, согласно третьему закону термодинамики В. Нернста, недостижим. Следовательно, помехи существуют в любом канале связи (при передаче и хранении). Более того, полагаем, что такая закономерность оправдана с любой точки зрения - научной и практической. Если бы информация не рассеивалась, мир утонул бы в информационном мусоре так, как он тонет сейчас в физическом и химическом мусоре. Кроме того, умеренное рассеивание информации полезно для её созидания, как полезно для организма умеренное разрушение усвоенных органических веществ, освобождающее место для поддержания активного вещественно-энергетического метаболизма Данную сентенцию не следует считать оправданием компьютерных вирусов как "универсального средства для чистки жизненного пространства в компьютерном мире". Вирус - не универсальное, тем более не безобидное средство "умеренного рассеивания информации". . Созидание и рассеивание информации как объективно взаимосвязанные процессы в совокупности являются одним из следствий закона сохранения информации. Впрочем, данный вопрос, имеющий философское содержание См. Гухман В.Б. Прикладная философия информации. Тверь: ТвГТУ, 2012. , выходит за рамки приземлённой проблемы безопасности.

Нереально охватить все аспекты животрепещущей проблемы безопасности информации в компьютерах и компьютерных сетях. Рассмотрим лишь некоторые из них.

Для защиты от несанкционированного доступа к информации наиболее эффективными издавна считаются средства криптографии (шифрования информации) и стеганографии (скрытия факта передачи информации). Но зашифрованную информацию можно стереть (уничтожить) или скопировать (украсть) для последующего криптоанализа (дешифрования), а скрытый факт передачи информации, в конце концов, скрыть не удастся, когда переданная информация станет хоть кому-нибудь известной (даже её "законному" потребителю).

Для защиты от несанкционированного доступа к компьютерам, корпоративным и международным сетям используются средства идентификации пользователей - персональные зашифрованные пароли, аппаратные и электронные ключи, smart-карты, биометрическая идентификация. Но спецслужбы многих стран с рвением, заслуживающим лучшего применения, пытаются получить и получают доступ к якобы недоступной конфиденциальной информации с целью её несанкционированного использования, чем нарушают права человека, признанные мировым сообществом. Получается, что государственные структуры, призванные стоять на страже закона и действовать сообразно с ним (в том числе, борясь с терроризмом), сами же не прочь и нарушить закон для других, подчас сомнительных целей информационного контроля. Иллюзорность конфиденциальности информации - приговор всей системе безопасности информации и стимул её совершенствования в ИО.

Средства межсетевой защиты и защиты Интернета включают брандмауэры (межсетевые "экраны" защиты по всему периметру сетей От нем. brandmauer - огнестойкая глухая стена для защиты от пожаров; англоязычный аналог - firewall. ), шлюзы-фильтры с проверкой квитирования (подтверждения) связи между абонентами сети и др. Не надо полагать, что Сеть нуждается в защите только от "продвинутых" злоумышленников. Интернет должен быть защищён и от тех добропорядочных "непродвинутых" пользователей, которые плохо представляют себе компьютерно-сетевые технологии и методы их безопасного использования. Например, есть пользователи, которые дают друзьям свой электронный адрес вместе с паролем доступа в почтовый ящик, считая, что без пароля нельзя послать электронное письмо. Таких и подобных им примеров неосознанного нарушения персональной безопасности в Сети достаточно много не только в нашей стране, но и во всём мире.

Бытие информационно-телекоммуникационных систем подобно жизни в реальном мире, где несчастный случай, болезнь или хищники могут стать причиной преждевременной смерти. Компьютеры и находящиеся в них данные могут попасть в несчастный случай, пережить отказ аппаратно-программных средств и подвергнуться нападению диких зверей в лице взломщиков и "вирусоманов". В тандемах "нападение - оборона", "опасность - безопасность" нападение и опасность первичны. Оборона и безопасность - вторичные реакции на агрессивные воздействия. Пока существует жизнь и производная от неё инфосфера, такой расклад сил вечен. Поэтому независимо от наших желаний придётся смириться с неистребимостью атак человека на информационные системы и информацию, информационных атак на человека. Значит, следует смириться и с вечностью проблемы информационной безопасности.

4.7. Взаимопонимание

Глобальное (и даже локальное) информационное общество невозможно без взаимопонимания государств, народов и отдельных граждан. Если мы хотим жить в едином информационном пространстве-времени, несмотря на имеющиеся психологические, этнические, культурные и экономические различия, придётся пойти навстречу друг другу, забыв о противоречиях и конфликтах. Категории обмана, коварства и вражды должны уступить место категориям доверия, содружества, благожелательности и благородства, как между настоящими друзьями. Сейчас известен т. н. нетворкинг (networking) - социальная и профессиональная деятельность, направленная на решение индивидом жизненных задач с помощью друзей и знакомых (теория "шести рукопожатий"). В ИО "шесть рукопожатий" нетворкинга должны превратиться в миллионы и миллиарды рукопожатий.

Отношения между разумными людьми и интеллектуальными машинами не могут перейти в фазу взаимопонимания, пока у интеллекта существующих машин, в отличие от интеллекта людей, нет "алгоритма понимания". Появится ли он в будущем, - большой вопрос. Поэтому проблему взаимопонимания оставим до поры в юрисдикции человечества.

Взаимопонимание как этическая форма взаимоотношений между людьми до настоящего времени представляется terra incognita. Почему иногда достигается или, наоборот, срывается соглашение по спорным вопросам? Каждый заинтересованный субъект спора по-своему прав, предвзят, пользуется неполной и не вполне объективной информацией, доморощенными критериями оценки ситуации и целями достижения собственных интересов.

Можно выделить три фактора недопонимания:

Первый фактор обусловлен, во-первых, профессиональной узостью, а часто и некомпетентностью мышления одного человека относительно способа мышления другого человека, что имеет место даже в замкнутой среде интеллектуалов. Так, например, врач-кардиолог может не понимать образа мышления акушера, а оба вместе не понимают психиатра. Специалист-политолог по Скандинавии бывает некомпетентен в африканских проблемах, а африканист может не понимать образа мышления финнов. Профессиональные программисты бывают некомпетентны в электронике, а инженеры-компьютерщики, кроме Бейсика версии VBA, могут не знать других языков программирования. Но в подобных ситуациях никто не считает себя ущербным, ведь в своей сфере деятельности он - профессионал. В результате возникают непреодолимые трудности, вызванные тем, что в каждом виде деятельности люди не только действуют, но и думают по-разному. Кроме того, не зная индивидуальных мотивов, мы склонны к излишним обобщениям социальных мотивов и действий.

Второй фактор, разрушающий взаимопонимание, - помехи, которые, как отмечалось, неотвратимы в физических каналах связи. И это не только случайные помехи, создаваемые природой, но и помехи, непредумышленно или умышленно создаваемые людьми. Например, неупорядоченность и противоречивость информации, скачанной из Интернета по нужной теме, превращает информацию (против воли авторов - её источников) в бесполезный шум, где, возможно, затерялись и полезные сведения. В результате у пользователя возникает внутренний шум в виде нестабильности информационных образов, неэффективности переработки информации, информационных стрессов и мятущихся мыслей. Пример умышленной помехи: международный конгресс по глобальному информационному обществу подвергается моральному давлению со стороны антиглобалистов, съехавшихся по призыву социальных сетей со всего света и заполонивших улицы. В условиях помех добиться не то что взаимопонимания, а просто понимания ситуации бывает крайне сложно.

Третий фактор обусловлен языковой и культурной разобщённостью людей, что приводит к различию в категориальном аппарате и критериях оценки конкретных ситуаций. Применение общих критериев пока проблематично, как проблематичен, например, общий критерий женственности у современных европейцев, африканцев и азиатов.

Особо важной, по нашему мнению, является проблема языка понимания как общей основы и предтечи взаимопонимания. В отличие от языков объяснения, этнически различных и разобщённых, язык понимания обращён к постижению или генерации смысла (сути) постигаемых сущностей. Суть явления или предмета не нуждается в объяснении, чаще всего далёком от понимания. Поэтому язык понимания не нуждается в переводе, как язык объяснения. Последний часто переводится слово в слово (например, первыми примитивными компьютерными переводчиками). Но разве можно адекватно понять дословный (не поэтический) русскоязычный перевод сонетов Шекспира или незнакомых национальных идиом, например, знаменитой хрущёвской "кузькиной матери" (Kuzma's mother)? В то же время понять язык изобразительного искусства можно без всякого перевода. Музыка, танец, пантомима, живопись и, в целом, культура говорят на языке понимания и в результате служат взаимопониманию между народами, горизонтальным связям между ними подчас больше, чем саммиты, форумы, конгрессы, ассамблеи. Личный пример, показ значат больше для понимания, чем объяснение о правилах приличия или о забивании гвоздей.

Структура человеческого языка содержит понимание в семантической подструктуре, в то время как объяснение пользуется морфологической и синтаксической подструктурами. Представители фауны говорят между собой и с людьми, в основном, на молчаливом языке понимания, а язык объяснения ограничивается у них междометиями и эмоциональными восклицаниями.

За кажущейся простотой процессов объяснения и понимания скрывается целый пласт сложных проблем: проблема первичного понимания ("ничего не понимаю, значит, нечего объяснять"), проблема кодирования понимания кодами языка объяснения ("понимаю, но объяснить не могу"), проблема декодирования объяснения в понимание ("объяснение непонятно", "объяснил так, что сам понял, а они не понимают"), наконец, проблема взаимопонимания ("мы не понимаем друг друга").

Полагаем, что язык понимания смыслов - высшая форма любого языка, существовавшая, возможно, задолго до появления известных способов коммуникации. На длительном пути своего развития язык общения (он же язык объяснения) не сделал язык понимания менее актуальным. Ведь, как и прежде, "люди не понимают друг друга потому, что они не говорят на одном и том же языке, и потому, что есть языки, которые не могут быть изучены" (А. Пуанкаре). От себя добавим, что понимание с компьютерами не достигается с помощью понятного им языка двоичного кода. Последний только объясняет компьютеру, что от него требуют команды программы, но смысл этой программы от компьютера скрыт за несколькими "перегородками": за переводчиком-транслятором языка программы в двоичный код, за программистом, переводившим алгоритмы в язык программы, за математиком, переводившим решаемую задачу в формализованные алгоритмы, и, наконец, за постановщиком задачи, понимающим суть проблемы, которая требует своего решения. Понимание достигается на уровне проблем, целей, идей, а не на уровне команд и данных. Музыкант тоже пользуется языком объяснения - нотным станом, но лишь как путеводителем к желанному взаимопониманию с инструментом, испытывая при этом муки нехватки языка объяснения для воспроизведения своего понимания музыкального произведения. Не такие ли муки испытывают интерпретаторы живописи и поэзии, мировоззрения и веры? Книги тоже написаны на языках объяснения, но "культура - это не количество прочитанных книг, а количество понятых" (Ф. Искандер).

На заре человечества переход от примитивных сигнальных ассоциаций правополушарного мышления к комбинированию и отбору связей между ассоциативными образами означал переход от реликтового долингвистического континуального языка понимания к первичному дискретному языку объяснения, венец которого - язык логических абстракций как продукт левополушарного мышления. Иными словами, генезис "венценосного" дискурса (логического рассуждения), который правит бал в информационных ресурсах человечества, следует искать в языке понимания. Как бы не вышло, что информационное общество попадёт в "мухоловку", построенную многими дискурсивными языками объяснения, вместо того, чтобы летать на крыльях одного общего языка понимания, как летает муха в свободном полёте. Лишь используя язык понимания, оперирующий со смыслом информации, знание как высшая ценность информационного общества по праву приобретёт эпитеты содержательного, понимающего, мудрого знания (в отличие от рассудительного умного знания, циркулирующего в современной инфосфере).

Любые заинтересованные взаимоотношения между людьми (согласие, конфликт) суть проявления процессов информационного взаимодействия - обмена данными и командами (внешней информацией на языках объяснения), идеями и смыслами (внутренней информацией на языке понимания). Внешняя информация передаётся привычными физическими каналами связи, внутренняя - непривычными и во многом не познанными каналами (телепатическими, квантовыми и др.). Для обмена внешней информацией нужна энергия, хоть и небольшая. А обмен внутренней информацией возможен даже в безэнергетическом режиме: "информация …может передаваться при помощи чрезвычайно малого количества энергии или, возможно, даже совсем без энергии" (Н. Винер [1], курсив В.Г.).

Вне зависимости от природы канала связи информационное взаимодействие между источниками и потребителями информации подчиняется принципу взаимной информации, согласно которому диалоговая (взаимная) информация количественно одинакова для субъектов диалога, но не может быть больше потенциальной информативности субъекта, обладающего меньшим информационным потенциалом "Количество информации в W относительно Z равно количеству информации в Z относительно W", т. е. I(ZW)=I(WZ) (Дмитриев В.И. Прикладная теория информации. В.И. Дмитриев). М.: Высшая школа, 1989. С. 124-125). . Принцип взаимной информации проистекает из физического принципа взаимности, согласно которому между двумя источниками полей и создаваемыми ими полями в местах расположения источников существует перекрёстная связь. Для нас важен не столько количественный аспект, сколько само существование взаимной информации между субъектами диалога. Если субъекты - носители культур, разных по спектру ценностей и традиций, то они открыты друг другу только в пределах наименьшего спектра или в пределах области пересечения спектров. Чтобы субъект мог в диалоге освоить новые для себя спектральные составляющие другой культуры, ему потребуется расширить или сместить спектральную "полосу пропускания" своего приёмника, т. е. настроить приёмник на спектр другой культуры. Эти аксиомы теории и техники связи (коммуникации) действительны и для коммуникации культур. Полноценные информационные процессы в технике связи требуют обоюдной согласованности амплитудно-фазо-частотных характеристик передатчика и приёмника сигналов. Аналогично полноценные информационные процессы в диалоге культур требуют обоюдного согласия (согласованного стремления к взаимопониманию) участников диалога.

Если форма коммуникации - не диалог, а полилог между N коммуникантами (N > 2), то потенциальное число диалогических пар полилога равно N(N - 1)/2 (при условии, что каждый коммуникант сам с собой не контактирует). Для каждой пары принцип взаимной информации остаётся в силе. Если один из N собравшихся докладывает, а остальные ему внимают, образуются N - 1 диалогических пар. При этом внешне (на языке объяснения) налицо монолог, а диалогов нет, но внутренне (на языке понимания) диалоги существуют, и докладчик это чувствует по реакции зала, подчас неуловимой, а подчас и явной (аплодисменты, ропот, возгласы одобрения или неодобрения, равнодушие).

Принцип взаимной информации имеет непосредственное отношение к кибернетическому принципу обратной связи. Но это не значит, что взаимная информация циркулирует только между кибернетическими системами (организмами, машинами). Она есть и в неорганической природе. Было бы ошибкой считать, что мы познаём природу как бесчувственный и безответный объект. Она тоже познаёт нас на своём языке понимания и реагирует, как может (агрессией или обороной, приоткрывая свои тайны или скрывая их). Поэтому полагаем, что принцип взаимной информации обладает свойством всеобщности, как и проблема взаимопонимания в целом.

Вернёмся к сообществу homo sapiens. Количественная взаимность информации (по её объёму) не равноценна качественной взаимности (по её содержанию). Качество информации, т. е. её смысловое, прагматическое и ценностное измерения, определяется свойствами субъектов диалога, каждый из которых одну и ту же информацию может понимать, ценить и использовать по-своему. В этом и состоит главная информационная проблема диалога культур в процессе глобализации (см. также Приложение 2).

Итак, чтобы обеспечить взаимопонимание между теми, кто принял на вооружение идею глобального информационного общества, чтобы избегать нежелательных конфликтов, представляется полезным:

Узость жизненного пространства человека в прежние века трансформировалась в современную узость жизненного пространства всего человечества. Планета Земля представляется современному человеку гораздо в меньшем размере, чем даже век назад. Сейчас, образно говоря, "у Джона аукнется, у Ивана откликнется", и наоборот. Каждой стране в глобальном ИО требуется взаимопонимание и согласие с миром во имя собственного прогресса. Для этого открыты все двери, например, двери международных форумов, конгрессов, конференций, которые ежегодно проводятся в разных странах и, конечно, в России. Взаимопонимание положительно влияет на всех членов семьи, в том числе самой большой семьи - человечества.