Межличностное влияние и социальная власть

11.1. Определение понятий

Издавна люди задумывались над таким явлением, как власть человека над другими людьми. Что заставляет их повиноваться чьей-то воле? Почему они порой с готовностью идут за человеком, не занимающим никаких государственных постов, не имеющим никакой официальной власти? Идут, подчас рискуя своими жизнями за идеи, выдвигаемые этим человеком? А бывает и наоборот. Какая-либо персона находится на вершине пирамиды власти, но терпит неудачу, пытаясь повести людей за собой. Почему? В чем состоит "секрет" успешного влияния одного человека на других? Что такое власть? И отчего в ней заключается особая сила?

Все эти вопросы в течение многих веков занимают и власть имущих, и мыслителей, принадлежащих к тем или иным научным школам. Широкому кругу проблем власти и влияния посвящены труды ряда выдающихся представителей социальной философии. К ним относятся прежде всего Н. Макиавелли, Т. Гоббс, Ф. Ницше, М. Вебер, Б. Рассел. Многие из теоретических догадок этих мыслителей легли затем в основу эмпирически ориентированных подходов, осуществляемых в современной социальной психологии.

Начнем с определения понятий влияния и власти в психологическом смысле. Авторы известной работы "Психология изменения установки и социальное влияние" Ф. Зимбардо и М. Ляйппе пишут: "Процесс социального влияния подразумевает такое поведение какого-либо человека, которое имеет своим следствием - или даже только намерением - изменение образа действий другого человека, его чувств или мыслей по отношению к некоему стимулу" (Zimbardo and Leippe, 1991. P. 3).

Психологические феномены влияния и власти настолько тесно связаны, что это порой проявляется и в определениях данных понятий. Так, автор одного из современных американских учебников по социальной психологии С. Франзой отмечает: "Социальное влияние подразумевает использование социальной власти человеком или группой с целью изменения установок или поведения других людей в определенном направлении" (Franzoi, 1996. Р. 258).

Человек, который является источником социального влияния, обычно называется агентом (субъектом) влияния. Реципиент или потенциальный реципиент попытки влияния называется "мишенью" (объектом влияния). При этом власть понимается как наличие силы, имеющейся в распоряжении агента влияния для того, чтобы мотивировать определенное изменение "мишени". Власть какого-либо человека проистекает из наличия у него определенных возможностей (например, вознаграждения, наказания, информирования), вследствие его социальной позиции в обществе или того, что этот человек нравится другим, является объектом восхищения.

Хотя власть в широком смысле определяют просто как способность оказывать влияние, не следует отождествлять понятия власти и влияния. Обычно власть ассоциируется с тем или иным принуждением, пусть даже в мягкой форме. В самом крайнем случае наличие власти предполагает ситуацию принудительного доминирования. При этом люди, на которых направлено воздействие власти, не имеют никаких альтернатив, кроме подчинения. Когда же мы говорим о влиянии, то обычно имеем в виду передачу информации для того, чтобы изменить мнение или поведение какого-либо индивида (группы лиц). При этом данные индивиды располагают более чем одной альтернативой в качестве ответной реакции.

Взаимосвязь между тем, кто оказывает влияние, и тем, кто является его объектом, ярко проиллюстрировал Ф. Хайдер, описывая два действия, посредством которых рука может повлиять на движение мяча: "В одном случае по мячу ударяют так, что он просто летит на другую сторону спортивной площадки. В другом случае мяч направляется рукой и все его движение зависит в каждый момент от движения руки... В первом случае влияние извне проявляется только однажды... В другом случае, когда мяч направлен в течение всего его движения, на ход событий оказывается продолжительное влияние извне" (Heider, 1959. P. 4-5).

Итак, любое влияние начинается с осуществляющего его агента. Воздействуя с определенной целью на "мишень", он неизбежно задается для себя следующим вопросом: как долго ему необходимо осуществлять это воздействие, чтобы достичь цели? Так, отмечают Б. Рэйвен и Д. Рубин, родители, пытаясь убедить своего ребенка уделять меньше времени просмотру телепередач, конечно, стремятся изменить его поведение. Однако заметим, что отец или мать хотят в общем гораздо большего, чем только этого. Родители хотят, чтобы их ребенок изменил свои установки по отношению к телевидению, точно так же, как и свое поведение. Как в примере Хайдера, когда речь идет о первом мяче, отец хотел бы сделать первый шаг и затем рассчитывать, что ребенок будет социально независим от него. Если же, однако, ребенок смотрит телепередачи меньше времени только потому, что родитель непрерывно оказывает на него влияние, как в случае со вторым, постоянно направляемым мячом, то произошедшее изменение будет социально зависимым.

Итак, социально зависимое влияние состоит в том, что индивид как объект влияния не только претерпевает определенные изменения, но и продолжает связывать свое новое поведение, мнения или установки с агентом влияния. Это явление противоположно социально независимому влиянию, при котором конечное изменение осуществляется безотносительно к зависимости от агента влияния (Raven and Rubin, 1983).

На основе своих многолетних исследований Зимбардо и Ляйппе отмечают следующие характерные черты социально-психологического подхода к влиянию:

Наиболее заметным началом социально-психологических исследований влияния и власти были широко известные эксперименты, проведенные под руководством К. Левина в США в конце 30-х гг. В них выявлялись особенности групповой динамики в условиях различного, экспериментально созданного "социального климата". Главным фактором, формирующим тот или иной "климат", выступал стиль лидерства (Lewin and Lippitt, 1938). Левин рассматривал власть как возможность оказать воздействие на кого-либо или, более формально, как максимальное воздействие, которое индивид А может оказать на индивида Б, разделенное на максимальное сопротивление, которое Б может проявить (Lewin, 1941).

Следуя первоначальной концепции Левина, Френч и Рэйвен определили влияние как силу, которую один индивид (агент) проявляет по отношению к кому-либо другому ("мишени"), чтобы вызвать то или иное изменение "мишени", включая изменения поведения, мнений, установок, целей, потребностей и ценностей. Социальная власть при этом определяется как потенциальная способность агента влиять на "мишень". Итак, влияние - это "кинетическая власть, тогда как власть - это потенциальное влияние" (French and Raven, 1959. P. 152).

Важным показателем власти является наличие контроля, которым обладает какой-либо индивид или группа лиц по отношению к другим людям или группам. Таким образом, власть проистекает из зависимости одних людей от других. Чем больше эта зависимость, тем больше и потенциальная власть. Если какой-либо человек контролирует то, что вы хотите получить, значит, он имеет над вами власть. По мнению многих психологов, именно в этом состоит важнейший признак власти.

Феномен власти тесно сплетен с феноменом лидерства. Очевидно, что лидеры используют власть как средство достижения групповых целей. Чем большей властью обладает тот или иной лидер, тем успешнее его деятельность. Однако понятия власти и лидерства имеют и существенные различия. Власть не требует согласованности целей, а только их зависимости. Иначе говоря, цели тех, кто находится в подчинении, зависят от целей тех, кто обладает властью. Лидерство, наоборот, возможно лишь при наличии соответствия целей лидера и ведомых.

11.2. Зависимость, неопределенность и власть

Как мы уже отмечали, по всей вероятности, самый важный аспект власти состоит в том, что она является функцией зависимости. Теперь мы попытаемся показать, насколько зависимость, наряду с неопределенностью важны для понимания власти (Robbins, 1984).

Начнем со следующего постулата. Чем больше одно лицо Б зависит от другого лица А, тем большей властью обладает А над Б. Если вы обладаете чем-то таким, что требуется другим людям, но что контролируется только вами одним, то вы ставите этих людей в зависимость от вас. Поэтому вы получаете власть над ними. Зависимость, таким образом, обратно пропорциональна альтернативным источникам снабжения. Иначе говоря, если что-то имеется в изобилии, обладание этим ресурсом не увеличивает вашу власть. Так, поскольку ученый совет университета состоит только из профессоров, то наличие профессорского звания не дает здесь никаких специальных преимуществ. Точно так же среди сверхбогатых людей деньги не являются большей властью. Однако, как гласит старая поговорка, "в стране слепых одноглазый человек это король!" Если кто-то может создать монополию, контролируя информацию, престиж или еще какие-нибудь блага, которых жаждут другие люди, то они становятся зависимы от такого монополиста. И наоборот, чем больше вы можете расширить ваше право выбора, тем меньше власти вы даете в руки других. Это объясняет, например, почему многие из нас стремятся к финансовой независимости. Такая независимость уменьшает власть, которую другие могут оказывать на нас.

Порой человек, находящийся в организации на низком иерархическом уровне, обладает важными знаниями, которыми не располагают лица, занимающие более высокие места на служебной лестнице. В подобных случаях чем важнее данная информация, тем больше власти имеют первые над вторыми. Поэтому совсем не обязательно занимать высокое место в официальной организационной иерархии, чтобы иметь власть и оказывать соответствующее влияние на вышестоящих. Так, различного рода советники первых лиц в государстве могут существенным образом влиять на принимаемые этими лицами решения, либо давая им информацию определенного рода, либо смещая в ней акценты, либо специально умалчивая о чем-то вообще.

Отметим далее, что человек, которого трудно (по каким-то причинам) заменить другим лицом в организации, обладает большей властью, чем тот, кого заменить легко. Это положение показывает также, какое значение имеет ролевая зависимость в позициях власти. Чем уникальнее умения какой-либо личности, тем большее преимущество может она иметь, влияя на других с целью удовлетворения своих потребностей. Это касается как представителей некоторых профессий, так и обладателей каких-то уникальных способностей. Например, у нас в стране случалось, что несколько ведущих футболистов команды отказывались играть под началом своего тренера. Если же руководство футбольного клуба не внимало этому демаршу, то порой игроки нарочно проигрывали несколько раз подряд, в том числе заведомо более слабым противникам, как говорят, "сплавляли тренера". В конечном итоге игрокам обычно удается одержать верх над тренером. Руководителям футбольного клуба легче согласиться с заменой тренера, чем ведущих игроков.

Способность какого-либо человека уменьшать групповую неопределенность также увеличивает его индивидуальную потенциальную власть. Обычно организации стремятся избегать не только зависимости, но и неопределенности. Те лица, которые могут минимизировать организационную неопределенность, будут иметь и большее влияние в организации. Так, инженеры по эксплуатации каких-либо механизмов могут проявлять значительную власть у себя в организации, несмотря на свой не очень высокий ранг на служебной лестнице. Почему? Порой самая главная неопределенность для организации состоит в том, как долго без поломок будут работать наиболее важные машины, и только инженеры по их эксплуатации могут контролировать эту неопределенность. Или, например, менеджер того или иного ранга, желая увеличить свою власть в организации, может заняться совершенствованием своих знаний и умений, в которых нуждается начальство, создавая себе репутацию "незаменимого".

Итак, человек, который может уменьшать неопределенность в организации, также обладает властью. Это объясняет, почему некоторые работники утаивают информацию или окутывают свои действия покровом секретности. Такой подход может создавать впечатление, что их деятельность является более сложной и важной, чем она есть на самом деле.

11.3. Каким образом люди подвергаются влиянию?

Обычно психологи выделяют три следующих процесса, благодаря которым люди оказываются под тем или иным влиянием (Cohen et al., 1984). Это уступчивость, идентификация и интернализация. Одно и то же поведение может быть производным любого из этих процессов или их сочетания. Допустим, вы говорите другому человеку, чтобы он что-то сделал, и тот это делает. Поведение данного человека может являться следствием его уступчивости, идентификации или интернализации. Рассмотрим эти процессы.

Уступчивость проистекает из того, что человек (иногда неосознаваемо) прикидывает про себя, во что ему обойдется невыполнение данного требования или просьбы, какова может быть "цена" непослушания. Вы следуете какому-либо приказу извне, но сами, возможно, испытываете негодование или, наоборот, чувство покорности. Любое воздействие субъекта влияния, например того или иного руководителя в организации, может основываться на уступчивости, особенно тогда, когда есть страх наказания или желание получить какое-то вознаграждение. При этом руководители имеют основания рассчитывать на уступчивость в течение всего времени, пока они контролируют то, в чем нуждаются их подчиненные.

Идентификация начинается тогда, когда вы оказываетесь под влиянием какого-то другого лица вследствие его привлекательности. Этот другой может вызывать у вас симпатию или представлять нечто, к чему вы стремитесь. Например, важную позицию, положение в обществе. Итак, устанавливается определенная связь между вами и другим человеком или группой. В социальной психологии обычно под идентификацией понимают отождествление индивидом себя с каким-то другим человеком, группой лиц. Осознаваемо или неосознаваемо индивид приписывает себе определенные свойства другого лица или группы. Многие лидеры, в том числе политические деятели, часто оказывают воздействие на других людей именно потому, что те идентифицируют себя с этими лидерами.

Интернализация осуществляется тогда, когда лидер обладает достаточной компетентностью, чтобы пользоваться доверием других людей. В таком случае они полагают, что предложения лидера являются для них наилучшим курсом действий. Мнения и оценки лидера считаются надежными, заслуживающими доверия. Итог процесса интернализации состоит в том, что требования "внешние", высказываемые лидером (субъектом влияния), подкрепляются соответствующими требованиями индивида (объекта влияния) к себе самому. Практика говорит о том, что наиболее успешными лидерами оказываются те, влияние которых основано на доверии к ним. Это происходит тогда, когда ведомые уверены в логике идей и требований своего лидера, а потому и согласны с ними. В таких случаях обычно говорят, что лидер пользуется у своих ведомых авторитетом.

11.4. Основы социальной власти (психологические аспекты)

Проблема власти имеет ряд аспектов. Психологические аспекты власти следует отнести к числу важнейших, поскольку именно в нашем сознании так или иначе преломляются направленные на нас воздействия со стороны других индивидов и групп. Задача любой власти состоит в таком воздействии на сознание людей, которое сможет побудить их вести себя соответствующим образом. Говоря о социальной власти, психологи имеют в виду потенциальное социальное влияние, т.е. способность (и возможность) одного человека или группы влиять на других. Власть всегда имеет под собой определенную основу. В каждом конкретном случае можно найти такую основу, своеобразный источник, который дает начало ее влиянию. Именно специфика того или иного основания власти во многом определяет ее силу, продолжительность воздействия на людей и другие характеристики.

Американские психологи Д. Френч и Б. Рэйвен предложили классификацию различных основ власти. Были выделены власть вознаграждения, принуждения, экспертная, информационная, референтная и легитимная (Raven and Rubin, 1983; Raven, 1992).

Первоначально типологический анализ этих источников власти был сосредоточен на способах, посредством которых руководители низшего звена влияют на работников. Затем данная типология была использована при изучении ряда других сфер социального взаимодействия. Обратимся к рассмотрению этих источников власти.

Власть вознаграждения основана на способности агента влияния каким-либо образом наградить другое лицо ("мишень") в случае признания позитивных итогов деятельности последнего. Так, отец может пообещать своему сыну-школьнику увеличить выдаваемую ему на карманные расходы сумму, если тот будет меньше времени уделять компьютерным играм, а больше - учебе. Другие примеры использования власти вознаграждения: преподаватель, говорящий студенту на экзамене, что поставит ему сразу отличную оценку, если тот ответит на один-единственный трудный вопрос; руководитель, обещающий работнику более высокую заработную плату за повышение им производительности своего труда. В качестве возможных вознаграждений в организациях выступают также премии, продвижение по служебной лестнице, более высокий разряд, получение нового рабочего инструмента, интересное трудное задание, заграничная командировка и т.д.

Попытки использования власти вознаграждения характерны для избирательных кампаний. Так, в подавляющем большинстве программ кандидатов на те или иные выборные посты содержатся обещания всевозможных льгот для различных категорий населения. Итоги голосования показывают, в определенной степени, насколько действенными, исходя из итогов голосования, оказались эти обещания.

Власть вознаграждения предполагает наличие определенных ресурсов, которыми субъект влияния может распоряжаться. Важность получения контроля над ресурсами хорошо понимают те, кто занимается деятельностью в сфере политики или бизнеса. Поэтому люди вступают в острую предвыборную борьбу, стремятся занять ключевые места в различных комитетах и компаниях.

Власть принуждения основана на страхе. Она подразумевает способность агента влияния так или иначе наказать объект влияния, лишить его каких-то благ. Примеры использования власти принуждения: отец, угрожающий отшлепать своего сына школьника, если он не станет больше времени уделять учебе, а меньше - компьютерным играм; преподаватель, заявляющий студенту на экзамене, что поставит ему неудовлетворительную оценку, если тот не ответит на заданный вопрос; руководитель, грозящий своему работнику увольнением, если тот не увеличит производительность своего труда. Вероятность получения того или иного наказания нередко выступает для человека в качестве мотивационный силы, побуждая его действовать соответствующим образом.

Другие формы вознаграждения и наказания являются более личными. Так, согласие, признание, одобрение, симпатия, любовь могут рассматриваться как своеобразные продукты личных отношений, которые индивид предлагает или, наоборот, от которых воздерживается, исходя из уступчивости или неуступчивости другого лица. Неодобрение, неприязнь, враждебность могут быть скрытыми или явными угрозами в связи с неуступчивостью. Такие личные вознаграждения и наказания зачастую оказываются более эффективными, чем безличные формы воздействия. Сплошь и рядом мы слышим о том, как подростки оказываются правонарушителями только ради того, чтобы заслужить одобрение своих сверстников. Нередко нам приходится слышать и о родителях, использующих угрозы и неодобрение с тем, чтобы добиться послушания своих детей.

Обещание вознаграждения или угроза наказания считаются почти синонимами власти (в общеупотребительном смысле этого понятия) и, таким образом, высоко эффективными приемами влияния. Вознаграждения и наказания обычно рассматривают как две стороны одной медали. Следует отметить необходимость определенных пропорций в использовании власти вознаграждения и принуждения. По данным отечественных исследований, злоупотребление руководителей производственных организаций наказаниями негативно влияет на социально-психологический климат коллектива, уровень дисциплины (Свенцицкий, 1983).

Данные ряда эмпирических исследований, проведенных на Западе, показывают, что использование вознаграждений более предпочтительно, чем обращение к принуждению. Для этого есть следующие основания. При использовании власти принуждения у подчиненного лица возникает негативное отношение и к руководителю, и к данной ситуации. Поэтому принуждение может побуждать подчиненного полностью выйти из этой ситуации. Хотя определенный контроль со стороны руководителя необходим и при вознаграждении, и при принуждении, очевидно, что контроль легче осуществлять, используя вознаграждения. Ведь для того, чтобы получить вознаграждение, работник будет стремиться к тому, чтобы плоды его труда были видны руководителю. И наоборот, при обращении руководителя к принуждению работник будет пытаться скрыть свое неподчинение, чтобы избежать наказания. Обнаружено также, что использование принуждения вызывает взаимное недоверие руководителя и подчиненного. В целом использование в качестве основы власти возможности вознаграждения или наказания приводит лишь к изменениям в поведении "мишени", не затрагивая ее убеждений, установок или ценностей.

Власть экспертная основана на том, что "мишень" приписывает агенту влияния значительное превосходство в знаниях или опыте. При наличии такой веры экспертная власть также будет итогом личного признания со стороны "мишени". Мы следуем советам специалиста, например, врача или юриста, поскольку за этими советами стоят годы профессионального обучения и соответствующей практики, хотя можем не понимать всех его объяснений. Так, ученик полагается на знания своего учителя, который говорит ему: "Поверь мне на слово и используй эту формулу. Она здесь подходит. Возможно, позднее ты поймешь - почему". В магазине мы учитываем рекомендации продавца-консультанта, который рассказывает нам о достоинствах той или иной марки телевизора. Приехав в незнакомый город, мы обращаемся к прохожему с просьбой сказать, где находится нужная нам улица, и далее следуем по указанному им пути. В данном случае этот прохожий имеет над нами экспертную власть, хотя он и не является "экспертом" в каком-либо формальном смысле. Однако мы учитываем, что он, будучи местным жителем, гораздо лучше нас знает этот город.

Поскольку профессиональные знания и умения более или менее ценятся в любом обществе, к использованию экспертной власти обращаются во многих сферах жизнедеятельности. Так, какой-либо менеджер может быть известен в своей организации как большой специалист по какому-то кругу вопросов и в соответствующих случаях полагаться на данный источник власти. При этом власть менеджера будет обусловлена совсем не его официальным рангом, а именно ролью эксперта.

Особое значение экспертной власти, на наш взгляд, состоит в том, что она обладает свойством своеобразной иррадиации - распространения силы власти за пределы данной специфической сферы. Иначе говоря, признавая высокую компетентность какого-либо специалиста в какой-то конкретной области, мы порой полагаем, что он является столь же компетентным и в ряде других областей.

Исходя из указанной особенности экспертной власти, некоторые политические деятели стремятся продемонстрировать свои познания также и в иных областях, полагая, что это может способствовать их политическому авторитету. Возьмем, например, случай, произошедший во время кампании по выборам президента в Польше в середине 90-х гг. В одном из городов, в помещении клуба какого-то предприятия собралась публика на встречу с Лехом Валенсой, президентом страны, вторично претендовавшим на этот пост. Не успел Валенса сказать и нескольких слов, как неожиданно отказал микрофон. Тогда президент громко, как только мог, обратился к залу: "Есть у кого-нибудь с собой отвертка?" Она нашлась у одного из присутствующих и была передана Валенсе. Президент разобрал микрофон, затем снова собрал и, убедившись, что он работает, с напускным ворчанием сказал: "Ну вот, приходится мне в Польше все делать самому". Валенса, начинавший трудовой путь как электрик на Гданьской судоверфи, стремился здесь продемонстрировать публике свои незабытые умения. Правда, как свидетельствовала потом пресса, подобные отказы микрофона случались нередко и на других предвыборных выступлениях Валенсы в других городах, и всегда при этом в зале находился человек с отверткой. Как видим, Валенса полагал, что знания электрика благотворно влияют на его политический имидж.

Экспертная власть широко используется в рекламе. Например, в одном из роликов, показываемых по отечественному телевидению, зритель сначала видит стайку резвых собак, затем на экране появляется человек, называемый по имени и фамилии, который представлен как ведущий собаковод. Этот специалист кратко рассказывает о преимуществах сухого корма для собак.

Однако когда мы начинаем подозревать, что тот или иной человек использует свои якобы превосходные знания, пытаясь повлиять на нас ради своих эгоистических мотивов, то желания следовать советам этого человека не возникает, и мы поступаем совсем наоборот. В данном случае можно говорить о негативном экспертном влиянии. Если мы подозреваем, что продавец в магазине спорттоваров убеждает нас купить велосипед данной марки именно потому, что запасные части к нему имеются только в этом магазине, мы, по всей вероятности, не купим такой велосипед. В противном случае мы оказались бы в известной степени "привязанными" к данному магазину. Таким образом, негативное экспертное влияние является следствием нашего недостаточного доверия к лицу, пытающемуся повлиять на нас. Вообще стремление человека поступать противоположным образом в ответ на чье-либо воздействие называется "эффектом бумеранга", который может проявляться при использовании и власти референтности (см. ниже).

Власть информационная. Начнем с примера, который приводят в своем учебнике "Социальная психология" Б. Рэйвен и Д. Рубин. Предположим, что некто просит нас решить следующую задачу: "Несколько уток плывут по течению в определенном порядке. Две впереди, две в середине и две замыкают этот строй. Какое самое меньшее количество уток может плыть в таком порядке?" Вероятно, вы скажете: "Шесть, поскольку каждый знает, что трижды два равно шести". Однако человек, давший нам эту задачу, говорит, что правильный ответ - четыре. В доказательство он показывает нам картинку, на которой изображены утки, плывущие "змейкой": первая и вторая впереди, вторая и третья в середине, третья и четвертая замыкают строй. И вдруг вы видите все это, так что ответ "четыре" становится совершенно понятным. Если в будущем данный человек или кто-либо другой предложит вам эту задачу, вряд ли вы дадите другой ответ.

Итак, перед нами пример информационного влияния, можно сказать, в "чистом виде", так как решающим фактором здесь является содержание сообщения. В результате ваш опыт подвергается резкому изменению, и в итоге вы видите задачу в совершенно ином свете. Таким образом, главная черта информационного влияния - определенное когнитивное изменение. И это изменение полностью независимо от влияющего на нас лица. Изменили бы мы свое мнение относительно решения указанной задачи, если бы человек, давший ее нам, покинул эту комнату и мы бы больше не увидели его никогда? Изменили бы мы свое мнение, если бы наш друг сказал, что данный человек не является экспертом ни по математике, ни по движению уток, или если бы мы узнали, что он умственно неполноценен? Появилось бы какое-то различие, если бы мы внезапно почувствовали неприязнь к данному человеку или если бы другой наш товарищ заявил, что он на самом деле не имел никакого права давать нам ответ? Такие вопросы задают читателю Рэйвен и Рубин, сразу же отвечая, что это маловероятно, поскольку в данном примере значимой является информация сама по себе, а не человек, который ее сообщает.

Итак, информационная власть проистекает из убедительного содержания какого-либо сообщения самого по себе. Подобной информацией может обладать тот или иной индивид, который совсем не является экспертом в данном отношении. Например, родители могут убедить своего ребенка, что телевидение препятствует интеллектуальному росту. Товарищ может повлиять на нас, чтобы мы отправились в кино, дав нам информацию о том, что наш любимый актер снялся в этом фильме.

Информационная власть может приводить к интернализованным и устойчивым изменениям убеждений, установок или ценностей "мишени". В противоположность рассмотренным основам власти информационная власть не зависит ни от личности агента влияния, ни от взаимоотношений агента и "мишени". Вместо этого информационная власть базируется на том, насколько надежной и достоверной воспринимается определенная информация "мишенью".

Сказанное еще раз подчеркивает роль средств массовой информации в современном обществе. Не зря издавна прессу стали называть "четвертой властью" (в дополнение к власти законодательной, исполнительной и судебной). А в наше время к "четвертой власти" относятся еще радио и телевидение. Вот почему в любом обществе можно наблюдать порой острую борьбу за средства массовой информации, контроль над ними. "Четвертая власть" формирует общественное мнение многообразными способами: то в нужный момент дается новая информация, то, наоборот, какие-то события умышленно замалчиваются, то уже известные факты рассматриваются в новом свете, то, наоборот, сообщая о каких-то новациях, их преподносят в виде повторения пройденного.

Власть референтная основана на идентификации "мишени" с агентом влияния, на чувстве общности с ним. Это может быть результатом восхищения данным агентом, когда он воспринимается как образец для подражания. Тогда "мишень" стремится изменить свое поведение в соответствии с действиями агента влияния, чтобы быть похожим на него. В качестве примеров таких образцов для подражания могут выступать политические лидеры, звезды кино и эстрады. Подобный тип власти можно наблюдать порой и в организациях, когда тот или иной руководитель, пользующийся большой популярностью, вызывает у своего персонала восхищение и желание повиноваться.

Воздействие референтной власти на одного и того же человека проявляется по-разному, в зависимости от ситуации, в которой он находится. Хотя следующая мысль может показаться кому-то парадоксальной, однако, будучи за границей, мы в большей степени осознаем себя гражданами России, чем в своей стране. Находясь дома, мы подчас резко критикуем действия нашего правительства, однако, если мы слышим за границей подобные высказывания со стороны иностранцев, это обычно рождает у нас чувство протеста.

Порой можно отметить особенно яркие случаи проявления референтной власти, когда какой-либо человек оказывает мощное влияние на других людей, иногда на тысячи и миллионы, именно за счет необычайных качеств своей личности, своеобразного магнетизма. Такая власть называется харизматической.

Референтное влияние может проявляться и в негативных формах. Иногда мы решительно отмежевываемся от других, придерживаясь точки зрения, отличной от их мнения, только потому, что эти другие несимпатичны нам. Так, лауреат Нобелевской премии поэт И. Бродский, уже будучи в эмиграции в США, узнал, что советский (был конец 80-х гг.) поэт Е. Евтушенко выступил в печати с критикой колхозной системы. Бродский, испытывавший чувство неприязни к Евтушенко, тогда воскликнул: "Если Евтушенко против колхозов, тогда я - за колхозы". Конечно, такую эмоциональную реакцию не следует рассматривать как выражение политико-экономических взглядов Бродского, немало натерпевшегося от советской власти. Однако этот пример хорошо показывает, что такое негативное референтное влияние (или "эффект бумеранга").

Использование негативной референтной власти нередко практикуется в избирательных кампаниях. Так, за несколько дней до выборов президента России в марте 2000 г. в информационной программе телевизионного канала ОРТ был показан следующий сюжет. Несколько представителей гей-движения заявляют о своей поддержке одного из кандидатов в президенты. На экране хихикающие женоподобные мальчики говорят: "Каждый, кому не лень, в метро или магазине может сегодня обозвать нас "педиками" и "гомиками". Нам нужна поддержка и защита. В лице кандидата мы видим эту поддержку". Проявляя подобие объективности, автор сюжета добавляет: "Не исключено, что собрание в гей-глубе - пример грязной предвыборной технологии. Но, кстати, многие видные политики за рубежом делали себе карьеру на поддержке сексуальных меньшинств". Понятно, что сверхзадача этого сюжета - оказать негативное референтное влияние на подавляющее большинство избирателей с традиционной сексуальной ориентацией.

Следует заметить, что использование негативной референтной власти в избирательных кампаниях имеет давнюю традицию. Очевидно, что в античном городе Помпеи была в самом разгаре избирательная кампания, когда он был разрушен при извержении вулкана Везувия. Когда современные археологи очистили золу с городских стен, на одной из них нашли такие призывы: "Голосуйте за Ватиуса; все развратники голосуют за него". "Голосуйте за Ватиуса: все пьяницы и лежебоки голосуют за него". "Голосуйте за Ватиуса: все неверные жены голосуют за него". Помогло ли это использование негативной референтной власти оппонентам Ватиуса одержать верх над ним? Мы никогда не узнаем этого, так как вулканическая лава уничтожила город и все его письменные свидетельства (White, 1972).

Власть легитимная базируется на убеждении "мишени", что агент влияния имеет законное право осуществлять свое влияние и что "мишень" обязана подчиняться ему. Это приводит к личному одобрению "мишенью" действий агента влияния, и потому не требуется надзора с его стороны. Главное основание подчинения легитимной власти может быть выражено следующей фразой: "Я делаю так, как он говорит, потому что он имеет право требовать от меня сделать это, и поэтому я обязан повиноваться". Итак, данное право обязательно должно быть признано лицом, на которое осуществляется воздействие. Например, когда человек заявляет: "По правде говоря, мне не хочется этого делать, но поскольку такое распоряжение отдал мой руководитель, я его выполню".

"Долг", "обязанность", "необходимость" и подобные слова свидетельствуют о взаимоотношениях с легитимной властью. Такая власть наиболее явственна в организациях с четкой формальной структурой - в армейских подразделениях, индустриальных организациях, правительственных органах. В общем, многие работники в различных официальных организациях считают, что те лица, которые находятся выше их по служебной лестнице, облечены властью на законной основе. Предполагается, что такой тип власти может в наименьшей степени вызывать раздражение у подчиняющегося лица. Во всяком случае, легитимная власть является функцией позиции руководителя в организации и не зависит от каких-либо его личностных черт.

Само по себе пребывание какого-либо лица в позиции, наделенной той или иной официальной властью, еще не гарантирует ему легитимной силы по отношению к нижестоящим. Так, если последние считают, что этот руководитель получил данный пост нечестным путем или случайно, не по заслугам, то его распоряжения, скорее всего, будут иметь незначительную законную силу. Нередко бывает так, что недавно назначенный руководитель, мало известный до того в организации, лишь с течением времени, при условии своей успешной деятельности на этом посту приобретает легитимную власть в полном смысле.

Легитимная власть проявляется не только в официальных организациях, но и в менее формальных социальных единицах. В традиционной российской семье отец часто принимает на себя легитимную власть в определении обязанностей членов семьи и их распорядка дня. Мать может иметь легитимную власть, решая, как украшать квартиру или что семья будет есть за обедом. Дети имеют меньшую легитимную власть, хотя, возможно, им может быть предоставлено право решать, куда именно семья отправится в воскресенье на загородную прогулку.

Легитимность неформальной власти обусловлена также особенностями культуры данной общности людей. Например, в узбекской семье (особенно сельской) воля ее главы - мужа, отца намного более значима для всех ее членов, чем в российской семье. Отметим также, что в некоторых культурах (в Средней Азии, на Кавказе) легитимный вид власти приходит к мужчине вместе с его почтенным возрастом. Слово аксакала, старейшины, традиционно наделяется здесь гораздо большей законной силой, чем во многих других местностях.

Имеются и другие формы легитимной власти, которые являются более тонкими, вытекающими из других социальных норм.

Легитимная власть взаимности основана на следующем положении: "Я делаю что-то для вас, поэтому вы, в свою очередь, должны чувствовать обязанность сделать нечто для меня". Это можно назвать стремлением "дать, чтобы взять".

Приведем примеры. Так, некий человек предлагает взятку какому-то должностному лицу, а тот ее берет. Далее предполагается, что у этого должностного лица появляются вполне определенные обязательства перед взяткодателем. Можно даже сказать, что это должностное лицо находится во власти взяткодателя, так как последний определяющим образом влияет на его поведение.

Другой пример. Некто из новых знакомых приглашает нас к себе в гости, а мы принимаем это приглашение. Через какое-то время этот человек опять зовет нас к себе в гости, и мы идем снова. В итоге наши нравственные чувства говорят нам, что мы также должны пригласить к себе в гости этого человека. Легитимная власть взаимности начинает господствовать над нами.

Легитимная власть справедливости основана на таком положении: "Я работал усердно и терпеливо, поэтому у меня есть право требовать от вас сделать что-нибудь, чтобы возместить мои затраты". Это может быть также названо "компенсаторной нормой". Например, отец или мать обращается к своему нерадивому отпрыску с такими словами: "Мы все делаем для тебя. Мы устроили тебя в хорошую школу. Мы купили тебе компьютер. Мы наняли тебе репетитора. Пора уже тебе взяться за ум и больше заниматься учебой". Можно сказать, что родители, вложившие много сил и денег в обеспечение учебы сына, "законно", "по справедливости" требуют от него ответных усилий.

Легитимная власть ответственности (или зависимости) основана на том, что у нас есть обязательства помогать другим - тем, кто не может помочь себе сам, или тем, кто зависим от нас. Эта форма легитимной власти иногда называется "силой слабости". Социальные нормы современного цивилизованного общества подчеркивают обязанность помогать тем, кто слабее нас, оказался не столь удачлив в жизни и обездолен судьбой. Так, слепой человек вполне "законно" обращается к зрячему с тем, чтобы тот перевел его через улицу. Ребенок, который имеет незначительную формальную легитимную власть в семье, может "законно" попросить отца помочь ему зашнуровать свои ботинки. Менеджер низшего звена может сказать своим работникам: "Я не собираюсь заставлять вас следовать моему методу, но для меня крайне важно, чтобы вы делали именно так. Я очень надеюсь на то, что вы сделаете это для меня".

Различие между данной и другими формами легитимной власти может быть весьма значительным. Например, американский психолог Пола Джонсон обнаружила, что мужчины-менеджеры низшего звена предпочитали использовать более официальную форму легитимности. Женщины-менеджеры того же управленческого уровня обычно обращались к власти зависимости (Johnson, 1976).

Легитимная власть зависимости обычно используется теми людьми, которые чувствуют недостаточность у себя других форм власти. Есть немало свидетельств того, что женщины вообще чаще, чем мужчины, прибегают к такой власти. Не зря говорят: "Сила женщины - в ее слабости". Отмечено, что дети и представители тех или иных меньшинств, находящихся в неблагоприятном положении, также обращаются к власти зависимости.

Легитимная "сила слабости" порой проявляется даже на международном уровне. Так, в 70-е гг. между Великобританией и Исландией возник спор по поводу принадлежности некоторых богатых рыбой акваторий Атлантического океана. При этом исландские власти делали акцент на том, что Исландия гораздо слабее Великобритании в экономическом отношении, и потому последняя должна пойти на уступки. Когда этот спор достиг своей высшей точки, одна из лондонских газет с неудовольствием заявила: "Исландия должна прекратить эксплуатацию того факта, что она является маленькой и слабой страной по сравнению с большой и могущественной".

Еще один пример из собственного опыта автора этих строк, которому довелось летом 1968 г. в составе делегации ЦК ВЛКСМ принять участие в фестивале дружбы молодежи СССР и Японии в г. Саппоро. В рамках фестиваля состоялся ряд встреч с японскими политическими деятелями. На этих встречах они постоянно поднимали вопрос (неразрешенный до сих пор) о так называемых северных территориях - четырех островах Большой Курильской гряды, на которые претендует Япония. При этом японцы обычно начинали свои выступления примерно так: "Велик и могуч Советский Союз. На тысячи километров протянулись его просторы с запада на восток, с севера на юг. Богаты его недра..." и т.п. А под конец следовало: "Почему же вы так держитесь за эти маленькие каменистые острова?" Подтекст ясен: если вы уступите их Японии, России от этого не убудет.

Рассмотрев различные основания власти, отметим, что они не являются независимыми друг от друга (Baron, 1983). Они часто проявляются не обособленно, а в различных сочетаниях. Более того, использование одного типа власти может сильно повлиять на другие.

Так, обращение к власти принуждения часто ослабляет референтную власть, поскольку людям свойственна неприязнь к тем, кто наказывает их. Другой подобный пример: поскольку лица с высоким статусом, как правило, привлекательны для других людей, то наличие легитимной власти нередко приводит к возрастанию референтной власти. А референтная власть, в свою очередь, может увеличивать и экспертную, и легитимную власть, поскольку людям кажется, что привлекательные персоны обладают еще и многими другими позитивными чертами. Таким образом, можно говорить о взаимозависимости различных типов власти.

Конечно, чем больше источников власти имеет тот или иной человек в своем распоряжении, тем успешнее он сможет воздействовать на других людей. Однако недостаточно обладать потенциальной возможностью проявления тех или иных форм власти. Необходимо, чтобы объекты влияния - подчиненные в организации или другие люди были убеждены в этих возможностях субъекта влияния. Так, какой-либо официальный руководитель располагает возможностями поощрения или наказания подчиненных, имеет большие профессиональные знания, чем они, и т.д., но если эти подчиненные не уверены, что руководитель обладает всеми этими атрибутами, они будут не склонны с готовностью выполнять его распоряжения. Очевидно, что официальному руководителю следует осуществлять определенную подготовку для проявления своей власти.

Американский психолог Б. Рэйвен приводит ряд таких "стратегий самопрезентации".

Обоснование информационной власти. Для этого субъект влияния может дать объекту влияния некоторую общую информацию, которая будет основой для последующего убеждения.

Запугивание. Чтобы эффективно использовать принуждение, важно продемонстрировать объекту влияния, что в распоряжении субъекта влияния имеются не только соответствующие средства, но и готовность прибегнуть к ним в случае необходимости. Угроза увольнения не подействует на работника, если он действительно не почувствует, что менеджер готов привести в исполнение эту угрозу.

Очарование. Для того чтобы использовать личную форму вознаграждения, наказания или референтной власти, субъект влияния может сначала попытаться снискать расположение объекта влияния с помощью уместных комплиментов, лести и т.п.

Подчеркивание общности. Чтобы установить референтную власть, субъект влияния может формировать у объекта влияния чувство общности с собой. "Посмотрите, - может сказать менеджер, - мы действительно составляем одну команду, пытаясь сделать эту работу".

Самодемонстрация. Для использования экспертной власти в ряде случаев полезно проявить свое превосходство в знаниях. Так, мастер может сказать рабочему, сколько времени он учился выполнять какую-то конкретную операцию и какой у него стаж этой деятельности.

Авторизация позиции власти легитимности. Чтобы обосновать позицию своей официальной легитимной власти, менеджер может деликатно отметить, что он, в конце концов, является тем лицом, которое отвечает за эту работу.

Создание благоприятных условий для легитимного взаимодействия. Чтобы установить эту форму легитимности, субъект влияния может сначала проявить какую-либо благосклонность к объекту власти или подчеркнуть, что различная помощь была оказана ему в прошлом.

Введение наказуемости для установления легитимности беспристрастности. Субъект влияния может ввести наказуемость для того, чтобы обосновать легитимность своей беспристрастности. Так или иначе влияющее лицо, возможно, убеждает объект влияния, что если последний причинит какой-то вред, то первый имеет право на компенсацию.

Демонстрация эффективного наблюдения. Так как для обеспечения власти принуждения и власти вознаграждения необходимо наблюдение, субъект влияния, рассчитывающий использовать эти основания власти, возможно, найдет необходимым определить для себя, в состоянии ли он установить, насколько исполнены его требования со стороны подчиненного. Такие предварительные меры особенно необходимы при использовании принуждения. Ведь если субъект влияния обещает какое-то вознаграждение объекту влияния, то он, конечно, будет сам заинтересован продемонстрировать плоды своего повиновения.

Таким образом, обращение к подобным средствам самопрезентации в конечном итоге служит целям укрепления и повышения эффективности власти.

Сравнительно недавно Рэйвен предложил более обстоятельную модель межличностного влияния, в которой процессы власти и влияния рассматриваются в динамике (Raven, 1992). В соответствии с данной моделью агент влияния - это лицо, рационально принимающее решения, которое соотносит затраты с возможной выгодой использования имеющихся у него в распоряжении основ власти, прежде чем обратиться к одной из них, чтобы повлиять на "мишень".

Рэйвен рассматривает межличностное влияние как серию "шагов", - и с точки зрения агента влияния, и с точки зрения "мишени". Его модель включает в себя также возможные последствия попыток влияния, такие как ряд некоторых изменений. Это изменения в мотивации агента с целью повлиять на "мишень", в оценке имеющихся в распоряжении агента влияния основ власти, в восприятии себя и "мишени". Со стороны "мишени" также могут наблюдаться различные эффекты как результат попыток влияния. Наряду с согласием "мишени" относительно какого-либо воздействия и ее заметной уступчивостью отмечаются изменения в ее восприятии себя и агента влияния.

11.5. Авторитет власти легитимности

Авторитет... Мы часто употребляем это слово в своей речи, называя авторитетным того или иного человека, говоря о какой-либо организации как авторитетной в наших глазах. "Он пользуется заслуженным авторитетом" - так часто говорят и пишут об уважаемом человеке.

Что же такое авторитет? В многочисленных определениях данного понятия прежде всего отмечается, что это общепризнанное влияние какого-либо лица или организации в тех или иных сферах общественной жизни. Можно считать, что авторитет выступает одной из форм осуществления власти. При этом если власть обычно подразумевает использование того или иного давления, принуждения, то авторитету, наоборот, люди сравнительно охотно повинуются. Почему? Потому что они видят обоснованность данной власти, ее правомерность, легитимность (законность) в широком смысле слова.

Власти легитимности принадлежит особое место среди различных форм власти. Именно такая власть является фундаментом, лежащим в основе функционирования любого общества. Правительство имеет право требовать от граждан, чтобы они платили налоги, родители имеют право требовать от своих детей, чтобы те приходили с прогулки в назначенное время, врач имеет право требовать от больного, чтобы он выполнял предписанные ему процедуры. Проявления легитимной власти мы наблюдаем повсюду. Для любой социальной группы или организации исключительно важно, чтобы люди повиновались распоряжениям лиц, обладающих легитимной властью. Обычно мы признаем необходимость такой власти и считаем себя обязанными ей подчиняться.

Однако порой требования власти не соответствуют убеждениям и ценностям людей, а иногда даже противоречат им. Тем не менее и в этих случаях люди часто подчиняются легитимной власти. Так, следуя приказу директора предприятия, работники выпускают в реку ядовитые отходы производства. Помощники политического деятеля, руководствуясь его распоряжениями, используют "грязные технологии", чтобы дискредитировать соперника. Когда такие факты становятся известными общественности, то исполнители обычно проявляют стремление снять с себя вину полностью или, по крайней мере, частично, делая акцент на том, что они лишь следовали приказу свыше.

В истории XX в. имеется печальный пример того, как четкое выполнение приказов официальной легитимной власти вылилось в массовое убийство миллионов граждан. Речь идет о приказах нацистских военных руководителей во время Второй мировой войны. Один из них, Карл Адольф Эйхман, возглавлявший подотдел "по делам евреев" в имперском управлении безопасности, после разгрома Германии бежал в Аргентину, откуда был вывезен в 1960 г. израильской разведкой. На судебном процессе Эйхман заявлял в свое оправдание, что он лично не является ответственным за гибель евреев, потому что лишь следовал приказу. Тем не менее суд отверг этот аргумент, Эйхман был признан ответственным за свои преступления и приговорен к смертной казни.

"Виртуальную аннигиляцию Европейского еврейского сообщества можно было осуществить только при молчаливом сотрудничестве тысяч обычных немцев - служащих, солдат, уборщиков, врачей, железнодорожных рабочих, плотников. Вытекает ли такое поведение из патологических характеристик немецкого народа? Или, будучи крайне запуганными, эти люди исходили из такого нормального повседневного социального процесса, как повиновение власти? При каких обстоятельствах люди будут совершать жестокие действия, выполняя приказ?" (Taylor et al., 1994. Р. 267). Такие вопросы ставят авторы одного из современных американских учебников по социальной психологии.

То, что произошло, поднимает перед исследователями фундаментальную проблему подчинения власти. Каковы же условия, при которых люди будут уступать или, наоборот, сопротивляться директивам, противоречащим их собственным моральным стандартам?

Чтобы разобраться в спорных вопросах, связанных с проблемой подчинения авторитету, американский психолог Стэнли Милграм провел в 60-х гг. серию лабораторных экспериментов, которые сейчас считаются классическими. Уже первая короткая статья, в которой излагались полученные данные, имела большой резонанс в широких кругах представителей социальных наук (Milgram, 1963).

Дискуссия по поводу экспериментов Милграма не затихает и по сей день. Его коллеги высказывают диаметрально противоположные точки зрения. Одни считают, что эксперименты Милграма находятся в ряду самых значительных исследований человеческого поведения, которые когда-либо проводились. По мнению других, такие эксперименты вообще не должны были когда-либо проводиться.

Рассмотрим подробнее, в чем же состояла исследовательская работа Милграма, этого "возмутителя спокойствия" в академической науке. Он начал с того, что поместил в газете объявление с просьбой к читателям об участии в психологическом исследовании. Добровольцы были разделены на пары, и им объявили, что цель предстоящего исследования состоит в том, чтобы изучить влияние наказания на обучение. Один из добровольцев отбирается случайным образом как "учитель", другой - как "ученик". Работа учителя состоит в том, чтобы громко читать пары слов, которые ученику предлагается запомнить. Каждый раз, когда ученик делал ошибку, учитель должен был применять наказание.

Учитель сидел перед большим "электрогенератором", имевшим ряд рычагов, на каждом из которых была обозначена сила возможного электрического удара. Ранжирование этой силы находилось в пределах от 15 до 450 вольт. Соответственно этому рычаги были снабжены надписями, показывающими суровость удара: "Легкий", "Очень сильный удар" и "Осторожно: жестокий удар".

Ученик располагался на стуле в другой комнате. На его руки, привязанные ремнем к стулу, были наложены электроды. Ученик не мог видеть учителя, и они общались только посредством внутренней селекторной связи. До начала испытания ученик упоминал, что у него "неважно с сердцем". Однако экспериментатор уверял его, что удары не будут опасными. Затем экспериментатор для примера наносил учителю удар электрическим током для того, чтобы тот мог получить представление о сравнительной силе ударов. Этот удар был довольно сильным и болезненным, но учителю говорили, что он является слабым.

В течение испытания ученик делал ряд ошибок. При каждой ошибке учитель говорил об этом ученику и наносил ему удар. Каждый раз при ударе ученик что-то бормотал или вскрикивал. По мере того как сила удара возрастала, реакции ученика становились все более яркими. Он кричал, умоляя учителя прекратить удары, колотил стол, бил ногами стену. В конце концов он просто прекращал отвечать. Несмотря на это экспериментатор настаивал на том, чтобы учитель продолжал свои действия, как было предписано. Сначала учителя заверяли в том, что вся ответственность возложена не на него, а на экспериментатора. При таких обстоятельствах значительная часть испытуемых в роли учителя послушно наносили сильный удар электрическим током. Все 40 испытуемых наносили удар в 300 вольт, и 65% продолжали увеличивать силу тока до конечного уровня 450 вольт. Они делали это, даже если ученики, пронзительно крича, умоляли их о милосердии, видимо, испытывая большую боль.

Читатель, возможно, уже догадался, что "ученик" был в действительности помощником экспериментатора и не получал никаких ударов. Все ответы, включая ошибки, всхлипы, стоны были тщательно отрепетированы и затем записаны на пленку, чтобы сделать их идентичными для всех испытуемых. Те лица, которые выполняли роль "учителя", никоим образом не знали, что эта ситуация инсценирована.

Милграм провел целую серию подобных экспериментов (всего 18), чтобы точнее определить условия, влияющие на подчинение власти (Milgram, 1974). Было обнаружено, что сокращение расстояния между жертвой и испытуемым существенно ослабляет подчинение. В крайнем случае, когда жертва находится прямо напротив испытуемого, уменьшение его подчинения бросается в глаза.

Испытуемые в экспериментах Милграма часто переживали значительный стресс. Некоторые из них покрывались потом, другие разражались нервным смехом или начинали заикаться. Они часто призывали экспериментатора закончить исследование. Испытуемые не проявляли равнодушия к данной ситуации, но, скорее, переживали состояние глубокого конфликта. С одной стороны, они чувствовали огромное давление, производимое экспериментатором, настаивавшим на продолжении испытания. С другой стороны, они беспокоились о благополучии жертвы и своей личной ответственности за причинение боли. Пока испытуемые могли переложить ответственность на экспериментатора, а также предполагать, что боль жертвы вполне терпима, подчинение было значительным. Когда же испытуемые чувствовали свою личную ответственность и осознавали боль жертвы, они становились менее послушными.

Милграм интерпретировал полученные данные как свидетельство того, что "нормальных" людей можно побудить к выполнению деструктивных актов, если использовать сильное ситуационное давление со стороны легитимного авторитета. Таким образом, зловредные действия совсем не обязательно совершаются лишь ненормальными или "бездумными" людьми. Скорее, обычные индивиды, считающие себя лишь исполнителями в какой-либо организации и выполняющие приказы тех, кто ими командует, могут вести себя деструктивным образом.

Хотя давление со стороны легитимного авторитета бывает сильным, люди не всегда с неизбежностью подчиняются ему. Во-первых, как уже отмечалось, подчинение уменьшается, когда страдания жертвы очень бросаются в глаза. Во-вторых, подчинение также уменьшается, когда человек готов чувствовать личную ответственность за свои действия. В-третьих, люди, скорее всего, сопротивляются авторитету, когда другие в этой же ситуации также проявляют неповиновение. В-четвертых, поощряя сомнения людей относительно мотивов, компетентности или здравого смысла властей, можно также уменьшить подчинение.

Работы Милграма породили в социальной психологии не только острую дискуссию об этике экспериментирования, но и отдельное направление исследований подчинения авторитету. Обосновывая этичность своих экспериментов, Милграм отмечал, что по окончании он беседовал с испытуемыми, раскрывая мистификацию и дружески примиряя их со своими мнимыми жертвами. Отвечая на вопросы анкеты, большинство испытуемых выразило положительное отношение к эксперименту. Кроме того, через год после завершения этой работы независимый медицинский эксперт провел интервью с 40 испытуемыми, участвовавшими в эксперименте. Ни у одного человека не было обнаружено признаков того, что переживания во время эксперимента повредили ему (Milgram, 1964). Так или иначе, подавляющее большинство психологов считает, что работы Милграма не только дают богатую пищу для анализа проблемы подчинения власти, но и ставят много новых вопросов, вызывающих активный исследовательский интерес.

Можно, например, задать такой вопрос: почему испытуемые просто не уходили из лаборатории, если они начинали чувствовать, что назревает внутренний моральный конфликт? По мнению Милграма, это объясняется огромным значением социализации подчинения.

В ходе нашей жизни мы учимся ценить подчинение, даже если это порой бывает не очень приятно. Мы также доверяем легитимности многих начальствующих лиц в нашей жизни, даже если иногда наблюдаются злоупотребления этим доверием, например, в области политики, финансовой деятельности или образования детей. В подобных условиях люди становятся уязвимыми перед диктатом нелигитимного авторитета. Ведь они привычно исходят из предположения о легитимности авторитета и у них просто нет опыта неповиновения такому авторитету.

Отражением социализации подчинения является также ожидание людей, что кто-то будет присматривать за всем происходящим вокруг них. Испытуемые Милграма полагали, что план этого эксперимента находится под контролем хорошо осведомленного авторитетного лица, каким являлся для них исследователь-психолог. Поэтому мысли о подчинении экспериментатору возникли у испытуемых задолго до того, как они появились в лаборатории. Итак, люди никоим образом не ожидали, что для них возможна перспектива неподчинения экспериментатору.

Заметим также, что в начале эксперимента испытуемый никогда не получал приказа подвергнуть ученика суровому наказанию, а постепенно вовлекался в данный процесс, шаг за шагом увеличивая силу удара. Здесь можно вспомнить феномен, который американские психологи называют "нога в дверях". Имеется в виду следующая тенденция: если человек соглашается с какой-либо небольшой просьбой, то далее, по всей вероятности, он уступит и просьбе более существенной. Именно это наблюдалось в данной экспериментальной ситуации. Как результат первоначального согласия испытуемого подвергнуть ученика слабому наказанию происходили соответствующие изменения самовосприятия испытуемого. Эти изменения усиливали его последующую уступчивость все более и более серьезным требованиям. Сама жизнь приводит нам время от времени примеры того, что вовлечение какого-либо человека в аморальные действия под влиянием авторитета происходит не сразу, а постепенно. Именно так опытные главари преступного мира приобретают власть над новичками, предлагая им начать с малого и постепенно ужесточая свои требования по мере того, как новичок попадает в сети, из которых ему не выбраться.

Необходимо подчеркнуть также, что, говоря о социализации подчинения и, следовательно, формировании позитивного образа личности, привычно подчиняющейся легитимному авторитету, Милграм имел в виду, прежде всего, американцев, отдельные представители которых и были испытуемыми в его экспериментах. Однако здесь нельзя не отметить следующего интересного обстоятельства. Уже издавна российские интеллектуалы традиционно наделяют своих соотечественников такой характерной чертой, как покорность официальным легитимным авторитетам. Много написано о том, что именно нашим людям свойственно возлагать ответственность на официальную власть, охотно перекладывая ее с самих себя. "Вот приедет барин, барин нас рассудит..." - эти строки родились давно на Руси, а повторяются по сей день (нередко в более современной формулировке).

Напомним, что послушание официальной власти считалось чуть ли не главной добродетелью в Советском Союзе (хотя открыто это, разумеется, не признавалось). Так что социализация послушания имеет у нас, пожалуй, не менее прочные корни, чем где-либо еще. Впрочем, вспоминая всемирную историю, особенно новейшую, хочется задать себе следующий вопрос: может быть, стремление самых разных людей к подчинению легитимному авторитету - черта общечеловеческая?

Ряд исследований, проведенных по методике Милграма с различными испытуемыми (включая даже детей), не только в США, но и в других странах (в Австралии, Нидерландах), показал одну и ту же картину. Везде демонстрировались сильные эффекты подчинения.

11.6. От послушания - к агрессивности

Использование тех или иных источников власти может заметным образом влиять на людей как в роли объектов влияния, так и в роли его субъектов. Какие же изменения отмечают при этом психологи?

Обратимся к экспериментам, которые были проведены в одном из американских университетов Рэйвеном и его сотрудниками. Они попросили своих испытуемых (72 студента) представить себя в определенной рабочей ситуации. Половине испытуемых было предложено вообразить себя руководителями первичного управленческого уровня, другой половине предлагалось представить себя в роли рабочего. Все испытуемые познакомились со сценарием предстоящего действия, в котором руководитель пытался сделать так, чтобы рабочий изменил некий привычный метод работы. В каждом сценарии рабочий соглашался с руководителем.

Предложенные сценарии варьировались, исходя из вида власти, которую использовал руководитель:

Для каждого сценария был использован только один метод. Каждый сценарий заканчивался так: "На следующий день вы будете использовать этот новый метод" (для испытуемых в роли рабочих) или "На следующий день рабочие будут использовать этот новый метод" (для испытуемых в роли руководителей).

В конце эксперимента испытуемые ответили на ряд вопросов. Считали ли они, что новый метод был действительно лучше? Вот некоторые мнения испытуемых, выступавших в роли рабочих: они в наибольшей степени считали новый метод лучшим, если использовалась информационная власть, и в наименьшей степени соглашались с ним при использовании власти принуждения или легитимной. Информационная власть также склоняла "рабочих" к изменениям без внешнего надзора.

Всем испытуемым задавался также вопрос о том, что сыграло решающую роль в произошедших изменениях - желание самих "рабочих" или их принуждение со стороны "руководителей". И "рабочие", и "руководители" отвечали совершенно одинаковым образом. Если использовалась информационная власть, то изменения приписывались желаниям "рабочих". Если же использовалась власть принуждения или легитимная, то изменения относились за счет воздействия "руководителей".

Отметим, наконец, следующие достойные внимания данные. "Рабочие" часто отвергали "руководителей", прибегавших к власти принуждения. При этом "руководители", в свою очередь, так же негативно относились к "рабочим", которых они принуждали использовать новый метод. Получается, что обе стороны: и те, кто был вынужден подчиняться приказам, и те, кто отдавал приказы, были одинаково, мягко говоря, не расположены друг к другу.

Данные этого эксперимента перекликаются с размышлениями австрийского писателя лауреата Нобелевской премии Э. Канетти, который уделял много внимания анализу взаимоотношений власти и человеческих масс. В этом анализе он опирался на богатый исторический, этнографический и социологический материал. В книге политической публицистики Э. Канетти "Масса и власть" есть целый раздел, посвященный приказам. По его мнению, приказы и их исполнение оставляют болезненные следы в душах людей, ибо разрушают положительные представления человека о себе самом (Канетти, 1990). Приказ - это насильственное вторжение в твою жизнь чего-то постороннего и чужого. Приказ сравнивается писателем с пущенной стрелой, и человек, привыкший исполнять приказы, ходит по земле с покачивающимися на нем, как перья, стрелами. От унижения, которое большинство людей испытывает, исполняя приказы, человек освобождается, присоединившись к массе, где он оказывается среди равных. Или когда он, в свою очередь, уже отдает приказы. Исполнившему приказ нужна какая-то компенсация. Так вынужденное послушание личности может рождать у нее агрессивность. Порой примерный исполнитель приказов тех или иных авторитетных лиц демонстрирует в других ситуациях непримиримую силу, направленную на безоговорочное подчинение других людей. Не столь уж редко можно встретить такого человека, и исследователи, конечно, не могли пройти мимо этого явления, разработав концепцию авторитарной личности. У ее истоков стоял немецкий социолог Т. Адорно (Adorno et al., 1950).

Каковы же характерные черты авторитарной личности? Это, прежде всего, потребность в повиновении могущественному легитимному авторитету и приверженность традиционным ценностям. Мышление характеризуется ригидностью (жесткостью, негибкостью), является, можно сказать, "черно-белым". Здесь нет полутонов: все люди делятся на сильных или слабых, кто не с нами, тот против нас. Таков обычный ход рассуждения авторитарной личности. Отсюда и ее предубеждение по отношению к представителям других групп. Такая личность имеет склонность проявлять агрессию по отношению к другим людям, когда это санкционировано установленным авторитетом.

Ряд социально-психологических исследований, проведенных на Западе в последнее время, ярко демонстрирует специфические проявления авторитарной личности. Было обнаружено в разных странах, что представители такого типа личности выражают устойчивую антипатию в адрес других, не "их" групп. При этом зафиксирована тенденция расширения подобных предубеждений у авторитарных людей. Например, если они ненавидят чернокожих, то они также выражают ненависть и к евреям, феминисткам и представителям сексуальных меньшинств. Неприязнь авторитарных людей не к "их" группам отражается также в том, что они в большей степени выступают за поддержку возможных военных действий своего правительства против других стран в периоды напряженности международных отношений. Они не только поддерживают такие действия, но также более склонны оправдывать жестокость, проявляемую их вооруженными силами во время вооруженного вмешательства. Если обратиться к повседневной жизни, то отмечается общая предвзятость авторитарных людей по отношению к обвиняемым в судебном процессе, которые определенно не входят в "их" группу.

Весьма примечательно то, что данные западных исследований оказываются в соответствии с современными российскими реалиями. Так, мы видим, как члены некоторых отечественных леворадикальных партий вместе с их лидерами открыто демонстрируют свою ненависть к представителям не "их" групп - кавказцам, евреям, "жидовствующим демократам". Считая себя патриотами, они приветствовали военные действия в Чечне, предпринимаемые федеральной властью, и отрицали возможности использования политических методов при решении "чеченской проблемы".

Авторитарная личность - явление интернациональное. Такие люди встречаются в любом обществе, и в немалом количестве. Однако нужно отметить, что те или иные проявления авторитаризма членов общества обусловлены не только особенностями формирования их личности в детстве и юности. Следует обязательно принимать во внимание факторы, которые исследователи называют социетальными, т.е. действующими на уровне общества в целом. Одним из таких факторов, который может быть важным катализатором проявлений авторитаризма членов общества, является восприятие ими социальной угрозы для себя в данной общественной ситуации. Так, в периоды экономического спада и социальных переворотов авторитарные тенденции в обществе возрастают. Именно на этой основе можно объяснить возрождение популярности неонацизма и рост насилия по отношению к иммигрантам в первые годы после объединения двух германских государств. Экономические трудности и инфляция, характерные для современного российского общества, также являются питательной средой для проявлений авторитаризма в форме всевозможных экстремистских акций со стороны различных националистических объединений страны по отношению к национальным меньшинствам. Так в ситуации экономической нестабильности представители "чужих" групп оказываются козлами отпущения, на которых вымещаются тяготы окружающей жизни.

11.7. Проблемы и перспективы исследований влияния и власти

Началом активного развития проблематики влияния и власти на Западе послужил выход в свет книги Д. Кипниса "Люди, имеющие власть" (Kipnis, 1976). В ней предлагается модель "действия власти", исходя из которой изучение процессов влияния производится с точки зрения агента влияния. При этом выбор каким-либо индивидом средств влияния зависит, главным образом, от: 1) ресурсов, имеющихся в распоряжении данного индивида (т.е. основ власти, которыми он обладает); 2) силы своего собственного сдерживания при обращении к какой-либо основе власти (что определяется оценкой индивидом цены использования той или иной основы власти, его субъективными ценностями и установками, индивидуальными особенностями и социальными нормами); 3) сопротивления, которого индивид ожидает со стороны "мишени" по отношению к попытке влияния.

Рациональный процесс влияния, по Кипнису, выглядит следующим образом. Сначала агент анализирует причины, которые могут вызвать сопротивление "мишени", и затем сложившийся у первого диагноз приводит к выбору соответствующих способов влияния. При возрастании (ожидаемого) сопротивления агент может или отказаться от попытки влияния, видоизменяя свои первоначальные стремления, или решить обратиться к более сильным средствам влияния.

Если сравнивать модель межличностного влияния Рэйвена с моделью "действия власти" Кипниса, то можно отметить, что вторая является более определенной - во многом потому, что она детализирована на последствиях действий агента влияния. Эта модель предполагает, что чем сильнее средства влияния, используемые агентом, тем в большей степени этот агент будет склонен к формированию внешней атрибуции по поводу уступчивости "мишени". Иначе говоря, если агент успешно использует какую-либо тактику влияния, то он не без основания полагает, что индивид, на которого оказывается влияние, уже не контролирует свое собственное поведение, но это поведение регулируется именно данной тактикой влияющего агента. Итак, если использовать терминологию теории атрибуции, то можно сказать, что успешное использование той или иной тактики влияния приводит агента влияния к убеждению, что индивид как объект данного влияния подвержен внешнему контролю.

Данное обстоятельство приводит агента влияния к более негативной оценке "мишени". Обычно, если мы считаем, что какой-либо человек не управляет своим собственным поведением, то мы оцениваем его неблагосклонно, как персону, не заслуживающую нашего полного доверия. Это сказывается и на взаимоотношениях агента влияния и "мишени". Мы редко рассматриваем людей, которые не контролируют своего собственного поведения, как равных себе. Итак, исследователи отмечают тенденцию агента влияния увеличивать социальную дистанцию по отношению к "мишени".

В случаях успешного влияния на других людей и изменения их поведения человек не может, в свою очередь, не изменяться и сам. Так, обнаружилось, что убедительная тактика влияния приводила к повышению самооценки агента. Отмеченные феномены Кипнис назвал "метаморфическими эффектами власти", т.е. имеется в виду, что успешное использование влияния трансформирует взгляды агента и на себя, и на других людей - объектов данного влияния.

Автором последней из современных моделей власти является нидерландский психолог Я. Брейнс, последние годы своей жизни работавший в Англии. В этой модели "использования власти" он делает акцент на выборе тактики влияния исходя из ее мягкости или, наоборот, твердости (Bruins, 1999). Речь идет о том, сколько свободы предоставляет использование той или иной тактики для "мишени", которая решает: уступить или сопротивляться данной попытке влияния на нее. Твердые тактики (например, санкции) оставляют для "мишени" меньше свободы, чем мягкие тактики (например, аргументация).

В соответствии с моделью "использования власти" агенты влияния, которые рассматривают "мишень" как члена не "их" группы, будут обращаться к более твердым тактикам по сравнению с агентами, считающими "мишень" своим товарищем по группе. При этом определение агентом влияния границ группы основано на контексте данной социальной ситуации. Таким образом, групповое членство является здесь единственным детерминантом выбора тактики влияния. Модель Брейнса включает в себя пять различных переменных, каждая из которых сама по себе или в комбинации с другими переменными выполняет роль связи между групповым членством индивида - "мишени" по отношению к агенту влияния и видом тактики, которую данный агент будет выбирать, чтобы повлиять на "мишень". Выделяются следующие переменные: уменьшение неопределенности, ожидаемая оппозиция, желание понравиться, отстаивание группового членства и когнитивное постоянство. Каждая из этих переменных может играть соответствующую роль при определенных обстоятельствах или в определенных ситуациях.

Подводя итоги рассмотрению западных исследований социального влияния и власти, проведенных в течение нескольких последних десятилетий, отметим, что они развивались по двум параллельным направлениям. Первое из них, которое наиболее ярко представлено в модели межличностного влияния Рэйвена, начиналось с теоретических идей о социальной власти и с течением времени вылилось в поиски эмпирических доказательств этих идей. Кульминацией другого направления исследований является поиск и классификация тактик влияния, начиная с получения эмпирических данных о том, каким именно образом люди пытаются влиять друг на друга, и последующими объяснениями этих данных в теоретических терминах.

Главное преимущество первого подхода (от теории к эмпирическим доказательствам) состоит в научной строгости. Однако при этом остается вопрос: является ли данная теория полной? Иначе говоря, охватывает ли она все тактики влияния, которые используют люди?

Главное преимущество второго подхода (от эмпирических данных к теории) заключается в том, что можно быть совершенно уверенным в полноте полученных эмпирических описаний. Однако если говорить об определении основных механизмов, управляющих процессом влияния (т.е. причинных отношений), этот подход является слабым. Очевидно, что в идеале желательно соединить преимущества данных двух подходов.

В соответствии со сказанным исследователи выделяют два направления для будущих работ. Первое - это проверка предложенных моделей эмпирическим путем как в лабораторных, так и в "полевых" условиях. Второе - изучение того, насколько модели процессов власти и влияния способны предложить решения реальных жизненных проблем и в какой степени работают эти предложенные решения. В итоге западные авторы приходят к выводу, что в последние несколько десятилетий отмечается медленный, но устойчивый прогресс в исследовании процессов влияния и власти.

Краткое содержание