История российской науки международного частного права

2.1. Развитие науки международного частного права в дореволюционной России

Наука международного частного права в России сравнительно молода: она возникла во второй половине XIX в. К этому времени на Западе уже в течение многих столетий одно поколение юристов за другим работало над созданием теории конфликтного права. Их усилия позволили превратить этот сегмент юридического знания в предмет размышлений ряда самых выдающихся юристов всех времен и народов. Была создана богатейшая количественно и качественно специальная литература.

Россия примкнула к этой работе достаточно поздно. История русской литературы международного частного права занимает немногим более полутора столетий. Но как бы коротка она ни была, это наша история, и к ней стоит отнестись со вниманием, ибо полнее сознавая прошлое, мы лучше уясняем современное: глубже опускаясь в смысл былого, раскрываем характер будущего; глядя назад, шагаем вперед. В прошлом - основа будущего, плодотворного развития российской науки международного частного права.

"Знание истории права для юриста, - заметил дореволюционный ученый П.Е. Казанский, - то же самое, что знание естественных наук для врача. Только тот, кто понимает право исторически, как произведение известных общественных условий, как результат известного развития, может верно оценивать значение его различных начал, применять его в настоящем и содействовать развитию его в будущем. Только тот будет действительным мастером своего дела и в малом, и в крупном". [Абдуллин А.И. Становление и развитие науки международного частного права в России: проблема понимания природы международного частного права в трудах российских правоведов XIX века // Журнал международного частного права. 1996. № 3 (13)]

Русская литература международного частного права имеет славную историю, выразившуюся в длинном перечне блистательных трудов, глубоких по своему научному содержанию и оригинальных по языковому стилю изложения. Работы таких маститых ученых, как М.И. Брун, Н.П. Иванов, П.Е. Казанский, М.Н. Капустин, К.И. Малышев, Ф.Ф. Мартенс, Б.Э. Нольде, А.А. Пиленко и др., имеют важное значение для изучения международного частного права. Написанные выразительным, ярким языком, они в то же время представляют собой своеобразный образец, эталон, коему должны соответствовать и работы современных авторов.

Исторически первой специальной работой по международному частному праву на русском языке была книга Николая Павловича Иванова (1839-1903) "Основания частной международной юрисдикции", первоначально вышедшая в Ученых записках Казанского университета в 1865 г., а затем и отдельно. "Каждое государство, - писал автор, - обладает свойством суверенитета, что означает действие на своей территории изданных им законов. Однако интересы взаимного общения народов требуют признания внутри своих территориальных пределов юридической силы иностранных законов". Применение иностранного закона определяется на основании положений отечественного законодательства.

Н.П. Иванов впервые в русской литературе ясно и подробно изложил самую постановку вопроса о конфликтах. Формулы его ясны и точны. "Мы имеем в виду два факта: с одной стороны, право носит на себе местный характер, и с другой - вследствие практической необходимости люди находятся в постоянном передвижении. Отсюда из сопоставления обоих этих фактов возникает весьма важный и трудный вопрос в юриспруденции - вопрос о решении так называемой коллизии, или столкновения местных прав. Этот вопрос в общей форме может быть выражен следующим образом: при местном различии законов по какому именно закону надлежит разрешать случаи таких юридических отношений, которые или возникли в месте господства иного права, или же в котором участвует лицо, принадлежащее другой местности с особым правом".

Руководствуясь работами западных авторов, Н.П. Иванов сформулировал основные начала международной юрисдикции. По его мнению, их два, и они "суть неодинаковы в отношении законодательной и судебной власти". Для законодательной власти действует следующее "основное начало": если разумно-справедливые интересы того государства, которому принадлежит суд, не требуют непременного приложения в данном случае местного права, то коллизия между законами отдельных государств (будет ли это вследствие того, что известное юридическое отношение возникло за границей, или потому, что в нем участвует иностранец) должна быть разрешена каждый раз на основании того из этих законов, по которому данное отношение принадлежит по своей сущности". Для судебной власти действует другое "основное начало", а именно: в случае коллизии между законами отдельных государств судья обязан поступать на основании своего отечественного закона". [Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. Т. 1]

Н.П. Иванов еще не был самостоятелен в своих исследованиях. Свою книгу он построил на творческом переложении работ западных ученых - Вехтера и Савиньи.

С исследования Н.П. Иванова начинается активная разработка основных проблем международного частного права российскими юристами-международниками, которые продолжили и развили традиции, ранее заложенные цивилистом Дмитрием Ивановичем Мейером (1819-1856) [Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2]. На рубеже XIX - начала XX в. в российской науке сложилось два понимания природы международного частного права [Алексидзе Л.А. Некоторые вопросы теории международного права. Императивные нормы JUS COGENS. Тбилиси, 1982]. Юристы-международники (П.Е. Казанский, М.Н. Капустин, Ф.Ф. Мартене, А.Н. Стоянов и др.) исходили из широкого понимания общего международного права, включающего в свой состав как международное публичное, так и международное частное право. Михаил Николаевич Капустин (1828-1899), например, писал: "Международное право имеет содержанием своим положение и деятельность государств и их подданных в международной (внегосударственной) области" [Ануфриева Л.П. Действительность документов, применяемых за границей // Бюллетень Министерства юстиции РФ. 2000. № 9].

Андрей Николаевич Стоянов (1831-1907) определял международное право как "совокупность общих начал и правил, которыми определяются взаимные отношения самостоятельных государств и разрешаются столкновения в законах и обычаях отдельных народов для упрочения и развития всемирно-гражданского оборота". [Ануфриева Л.П. Международное частное право. В 3 т. М., 2001. Т. 3]

Вопросам международного частного права Федор Федорович Мартенс (1845-1909) уделил целый раздел во втором томе своего фундаментального курса [Ануфриева Л.П. Международное частное право. Особенная часть. М.: БЕК, 2000. Т. 2]. По его мнению, международное общение есть единственно верное и положительное основание, на котором может развиваться международное частное право, и исходя из него только и могут быть разрешены запутанные и сложные вопросы применения законов различных государств. Из понятия о международном общении цивилизованных государств вытекают следующие основные положения:

Рассуждения Ф.Ф. Мартенса по вопросам международного частного права вызвали неоднозначную оценку среди его современников. Профессор Демидовского юридического лицея в Ярославле Т.М. Яблочков высоко оценил его научные построения [Арбитражная практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1998 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 1999]. В противовес этому мнению Б.Э. Нольде считал, что Мартенс "не велик как ученый в этой области международного права. В его лице русская наука, по сравнению с Малышевым, делает шаг назад". [Арбитражная практика за 1996–1997 гг. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 1998] Его идея международного общения "совершенно бессодержательна в связи с построением конфликтных норм, ибо она лишь констатирует тот бесспорный факт, что конфликты законодательств разных стран возникают в силу существования связей между этими странами". [Базанов И.А. Унификация частного права // Труды V съезда Русских академических организаций за границей в Софии 14–21 сентября 1930 г. София, 1932. Ч. I]

Активным сторонником широкого подхода к международному частному праву являлся одесский профессор Петр Евгеньевич Казанский (1866-?). Международное частное право он именовал международным гражданским правом. Главная книга его жизни так и называлась "Учебник международного права, публичного и гражданского". К международному частному праву он относил не только коллизионные нормы, как это делал, например, Ф.Ф. Мартенс, но и материально-правовые нормы.

П.Е. Казанский придерживался следующего понимания международного права. "Международное право, - писал он, - есть совокупность юридических правил, определяющих устройство и управление международного общения и гражданские права иностранца". [Баратянц Н.Р., Богуславский М.М., Колесник Д.Н. Современное международное право: иммунитет государства // СЕМП. 1988. М., 1989]

Вопросам международного частного права П.Е. Казанский уделил особенную часть своего учебника (с. 493-524). "Международное частное право, или гражданское право, - констатировал он, - это начала, определяющие гражданские права человека в международных отношениях или, что то же самое, гражданские права иностранца". [Бардина М.П. Определение права, применимого к существу спора, в практике МКАС // Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража. М., 2002] По мнению автора, международное частное право решает две основные задачи: 1) обеспечивает каждому лицу, живущему в пределах международного общения, известную совокупность основных прав, без которых в наше время нельзя вообще принимать участия в общественной жизни и преследовать свои надобности в сношениях с другими людьми; 2) устанавливает, законы каких государств должны применяться ко всем подробностям тех или других отношений между людьми, так как положение частного человека определяется ныне преимущественно правом отдельных государств.

П.Е. Казанский относился к активным сторонникам широкого толкования международного права. "Их учение, - писал он, - можно даже принять с одним добавлением, именно, что международное гражданское и международное публичное право входят как части в более широкое понятие - просто международное право, совершенно подобно тому, как русское гражданское и русское публичное право входят как части в понятие права Российской империи". [Бекяшев К.А., Ходаков А.Г. Международное частное право. Сборник документов. М., 1997]

Из других работ русских ученых можно выделить книгу А.А. Пиленко "Очерки по систематике международного частного права". Она представляет собой образец интернационалистического воззрения. Так, анализируя содержащуюся в законодательстве всех стран коллизионную норму, согласно которой "дееспособность лица определяется по законам той страны, к которой принадлежит это лицо", А.А. Пиленко делал вывод о том, что существует международно-правовая норма, по которой дееспособность физического лица определяется его отечественным законом, а страны, закрепившие это положение в своих внутренних правовых системах, лишь присоединились к этой международно-правовой норме. [Белов А.П. Публичный порядок: законодательство, доктрина, судебная практика // Право и экономика. 1996. № 19–20]

В противоположность этому подходу в 70-х годах XIX столетия сформировалась цивилистическая концепция понимания международного частного права. Ее основоположником был крупнейший российский цивилист XIX - начала XX в. Кронид Иванович Малышев. Основные положения этой концепции изложены в первом томе "Курса общего гражданского права России", опубликованном в 1878 г. По мнению выдающегося советского профессора Л.А. Лунца, эта работа отличалась "большим совершенством формы изложения и охватом обширнейшего материала русского и иностранного права". {Белов В.А. Денежные обязательства. М.: Центр ЮрИнфоР, 2001} Исследователь жизни и творчества К.И. Малышева профессор Г.М. Колоножников отмечал: "В свое время имя этого научного работника пользовалось громаднейшей популярностью и авторитетом в ученом и судебном мире... заслуги Кронида Ивановича... громадны". [Блищенко И.П., Дориа Ж. Прецеденты в международном публичном и частном праве. М., 1999]

К.И. Малышев (1841-1907) закончил Казанскую духовную академию и юридический факультет Петербургского университета. Он был прежде всего специалистом в области гражданского права и гражданского процесса. Однако его имя прочно вписано и в историю отечественной науки международного частного права. Дело в том, что К.И. Малышев, самостоятельно и добросовестно переработав все, что было издано в области коллизионного права до него, обосновал учение о "межобластных" коллизиях в России. По его мнению, отдельные местности в России того времени, Бессарабия, Царство Польское, Финляндия, Прибалтика и т.д., с точки зрения гражданского права могли быть названы "особыми государствами с гораздо большей основательностью, чем какая-либо Пруссия или Бавария в Германской империи". [Богуславский М.М. Иммунитет государства. М., 1962] В связи с этим возникала проблема разграничения сфер действия законоположений, существовавших в различных частях Российской империи.

К.И. Малышев исходил из цивилистической концепции международного частного права. Он писал: "В международном быту следует различать отношения публичные - между государствами и отношения частные - между отдельными субъектами гражданского оборота; на этом основании и теория международного права делится на публичное и частное международное право. Последнее есть не что иное, как часть гражданского права, то есть теория гражданских отношений в международном быту". [Богуславский М.М. Международное частное право. 3-е изд. М., 1998] Придерживаясь цивилистической концепции, он между тем замечал, что для международного частного права важно не только русское право, но и материалы сравнительного правоведения, и международные соглашения. [Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1974]

Автор изложил также основания применения иностранного права в отечественных судах. По его мнению, обязанность суда применить иностранное право не только исходит из международной вежливости, но и основывается на законодательстве той страны, к которой принадлежит суд, решающий дело. Иногда такая обязанность выводится из предполагаемой воли законодателя, определяемой теорией и практикой.

Исследование К.И. Малышева было оценено по достоинству современниками ученого. Б.Э. Нольде писал: "Не будет преувеличением сказать, что никто в истории русской юриспруденции не мог ни раньше, ни после сравниться с Малышевым по своим знаниям положительного русского и иностранного права и по своей литературной русской и иностранной начитанности. И ученость эта подлинная, не взятая напрокат, ибо Малышев большею частью идет первым по тем научным путям, которые он себе наметил: за ним нет предшественников, и он все собирает сам. Изумительное трудолюбие делает Малышева смелым, и он не останавливается перед задачами, которые, без преувеличения, надо назвать гигантскими... Можно смело сказать, что Малышев создал догму русского внутреннего коллизионного права". [Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1999]

К.И. Малышев рассмотрел в своей работе главным образом коллизии между разноместными законами России. Обещанный им раздел курса, посвященный международному коллизионному праву, так и не вышел в свет. Работа в этом направлении не была продолжена. И тем не менее вклад К.И. Малышева в науку международного частного права в России огромен. То, что им было сделано, достойно того, чтобы мы и сегодня с благодарностью вспоминали его имя.

Цивилистическая концепция международного частного права была развита в трудах профессора Коммерческого института в Москве М.И. Бруна. В них также последовательно отстаивалась точка зрения о национальном, а не международном характере коллизионных норм.

Михаил Исаакович Брун (1860-1916) - один из наиболее даровитых представителей русской науки. Его первой работой был очерк "Международное частное право", помещенный в 1896 г. в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (Т. XVIII-а. С. 922-930). Долгое время он трудился в Москве присяжным поверенным. Лишь оставив практику, полностью посвятил себя науке. В его изысканиях чувствуется постоянно возрастающая глубина мысли и знаний. "В последних работах Брун - полный хозяин предмета, овладевший огромной его литературой, разбирающийся в сложнейших контроверзах этой сложнейшей отрасли юридического знания", - писал Б.Э. Нольде в своем незаконченном очерке об ученом. [Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2001]

Словарный очерк М.И. Бруна вследствие главным образом напечатания в издании, которым юристы не привыкли пользоваться, существенно не повлиял на развитие коллизионной теории в России. "Международное частное право, - писал автор, - совокупность правил, определяющих, законы какого государства должны нормировать частное юридическое отношение, в котором участвуют иностранцы или которое возникло за границей. Каждое государство, в силу своего суверенитета, могло бы, по-видимому, в пределах своей территории, допускать применение только своих законов, но на практике все культурные государства признают у себя, в силу юридической необходимости, действие иностранных законов".

Очерк М.И. Бруна по своим внутренним достоинствам несомненно заслуживал внимания. В нем автор поставил свою задачу очень скромно - изложить основы международного частного права. В небольшой по размеру словарной заметке такая скромность - признак большого научного такта. Со своей задачей М.И. Брун справился блестяще, и все, что он изложил, точно и методологически правильно. Его характеристики отдельных институтов международного частного права, несмотря на их краткость, содержательны и точны.

Вместе с тем, не умаляя ее достоинства, было бы несправедливо придавать чрезмерное значение первой работе М.И. Бруна. Главные его заслуги - в работах поздних лет, и только они дали ему крупное имя в истории русской юридической науки. Автор в течение ряда лет преподавал международное частное право в Московском коммерческом институте. Его лекции были напечатаны под названием "Международное частное право" в 1909 г.

В самом начале своего курса лекций М.И. Брун писал: "Мы приступаем к изучению науки, которую в сороковых годах XIX века начали называть: международное частное право. Общее мнение таково, что название это неправильно и неточно, громоздко и некрасиво. Своим содержанием наука эта представляет рад испытаний для тех, кто ею занимается... Между тем она не только не отвращает от себя, но те самые, кто так на нее жалуются, заявляют о своей пламенной любви к ней. По тому самому, что наука эта изобилует недоуменными вопросами; по тому самому, что процесс искания истины более ценен, чем достигнутая ступень познания, которое ведь всегда только относительно; но и потому, что конечная цель этой науки - признание и защита субъективных прав на всем земном шаре независимо от случайных местных условий притязания на них; что светоч этой науки - человечество, стоящее выше национальных делений, - по этим причинам она влечет и привязывает к себе всех, кто с нею познакомился". [Богуславский М.М. Порядок применения и установления содержания иностранного права // Международное частное право. Современные проблемы. Кн. 2. М., 1993]

"...Международное частное право есть ветвь внутренне-государственного права... применение в известных случаях иностранных законов составляет юридическую обязанность государственной власти по отношению к собственным подданным, независимо от того, что думают об этом международное право и представители иностранных государств", - замечал М.И. Брун. [Броунли Я. Международное право / Пер. с англ. М., 1977] "Вместе с тем, - продолжал он, - международное частное право не есть международное право, и не есть частное право; это нечто совершенно отдельное от этих двух совокупностей правил". [Брун М.И. Введение в международное частное право. М., 1915]

Столь же категорично выражался М.И. Брун в своей итоговой, наиболее значимой из его творческого наследия книге "Введение в международное частное право". Она состояла из четырех очерков: 1) определение предмета; 2) задачи науки и ее методы; 3) отношение к международному праву; 4) отношение к частному праву и место в системе норм.

"Международное частное право, - писал ученый, - не есть ни международное право, ни частное право. Для нашего времени и для нашей культуры оно есть совокупность правил о выборе из множества частноправовых норм, параллельно действующих - каждая на своей территории, - той нормы, которая одна правомочна или пригодна для юридической регламентации данного жизненного отношения. ...Совокупность коллизионных (конфликтных) норм и есть международное частное право". [Брун М.И. Очерки истории конфликтного права. М., 1915]

М.И. Бруном также были опубликованы, вначале в "Журнале Министерства юстиции" и "Юридическом вестнике", а затем отдельно следующие работы: "Коллизионная и материально-правовая норма о форме сделок" (1911), "Коллизия разноместных законов о безвестном отсутствии" ("Юридический вестник", 1914, кн. 5), вышедшая отдельным изданием под названием "О безвестном отсутствии в международном частном праве" (М., 1914), "Коллизионные нормы о дееспособности физического лица" (М., 1915), "Очерки истории конфликтного права" (М., 1915), "Право- и дееспособность физического лица в конфликтном праве" (М., 1915), "Юридические лица в международном частном праве", т. 1-2 (Пг., 1915), "Публичный порядок в международном частном праве" (Пг., 1916), "Домициль в гражданском и конфликтном праве" (Пг., 1916).

Из других работ М.И. Бруна, оказавших значительное влияние на развитие международного частного права в России, можно выделить "Конфликтное право постглоссаторов (XIII-XV вв.)" и "Теорию статутов (ХVI-ХVIII вв.)", опубликованные в Известиях Московского коммерческого института (Экономическое отделение. Кн. III. 1915. С. 3-48 и 49-104 соответственно).

Международным частным правом занимались и другие ученые. Две статьи по истории написал Грабарь В.Э.: "Римское право в истории международно-правовых учений" (Юрьев, 1901. С. 193-218) и "Вопросы международного права в юридических консультациях Балда" (Известия МИД, 1917. Т. V-VI. С. 187-191).

К числу других наиболее значительных работ относились: Нольде Б.Э. "Очерк международного частного права" (в кн.: Лист Ф. Международное право. Юрьев, 1912. С. 461-574), и его же: "Вещное международное право (частное)" (Словарь юридических и государственных наук. СПб., 1901. Т. 1. С. 1758-1762); Шалланд Л.В. "Современные течения в науке частного международного права" (Право, 1901. С. 1931-1944); Пиленко А.А. "Очерки по систематике частного международного права" (СПб., 1911), Садовский "Основы частного международного права и применение их в области наследования (по закону)" (1903); Яблочков Т.М. "Форма брака в частном международном праве" (Юридические записки. Ярославль, 1912. Т. I-II); его же "Курс международного гражданско-процессуального права" (Ярославль, 1909).

Подводя итог отечественным исследованиям в области международного частного права в дореволюционный период, можно сделать следующий вывод. По качеству работ русская наука международного частного права занимала одно из первых мест в мире. Она соединяла строгую ученость немецких исследований с изяществом французских. Особое достоинство русских исследователей состояло в широком знании иностранной учебной литературы. Практически до начала XX в. (исключением, пожалуй, является К.И. Малышев) вопросами международного частного права занимались юристы-международники. Русская наука дала нам несколько общих сочинений по международному праву (международное частное право входило в них как раздел), которые по своей фундаментальности можно сопоставить с лучшими трудами этого рода в западной науке.

2.2. Проблемы международного частного права в трудах российских ученых-эмигрантов (1918-1939 гг.)

Российские ученые, рассеянные по всему миру, находясь в изгнании, продолжили свои научные исследования. Монографических исследований по международному частному праву выполнено не было, однако проблемы международного частного права рассматривались в статьях, публикуемых в многочисленных изданиях русского зарубежья.

Так, вопросы истории международного частного права были подняты в интереснейшей статье выдающегося российского археолога и историка Михаила Ивановича Ростовцева (1870, Житомир - 1952, Нью-Хэйвен, США) "Международные отношения и международное право в Древнем мире", помещенной в 1921 г. в четвертом номере издававшегося в Париже внепартийного журнала "Современные записки" (с. 128-159). В ней он писал, что "древнейшими формами международных отношений были отношения гостеприимства между отдельными лицами, принадлежащими к разным государствам, - база будущего частного международного права". Продолжая далее свои рассуждения, он утверждал, что уже к VI в. до н.э. в Греции пышно расцвело такое явление, как международное частное право. "Самые широкие межгосударственные деловые отношения поощрялись большинством греческих городов... были организованы особые суды, разбиравшие дела неграждан с гражданами. Они руководствовались не столько действующим правом данного города, сколько специальными соглашениями, существовавшими на этот предмет между отдельными городами, т.е. коммерческими трактатами".

Интересными представляются идеи М.И. Ростовцева о процессах, происходивших в древности и сходных с тем, что сейчас именуется гармонизацией права. Общепризнанным является факт, писал он, что "в области гражданских отношений эллинистический мир от стадии сепаратных законодательств начал переходить к нормам права, в принципе одинаковым во всех частях эллинистического мира. Если принять во внимание тот факт, что в эпоху эллинизма взаимный обмен продуктами стал действительно мировым, что в крупных торговых центрах встречались и сожительствовали граждане и подданные почти всех более значительных государств, что переселение людей из одних центров в другие для развития более интенсивной деятельности (вспомним еврейское рассеяние) сделалось обычным явлением, то ясным станет необходимость создания общего международного частного права". [Абдуллин А.И. Становление и развитие науки международного частного права в России: проблема понимания природы международного частного права в трудах российских правоведов XIX века // Журнал международного частного права. 1996. № 3 (13)]

Изучением международного частного права занимались профессора юридического факультета в Харбине (Китай). Это уникальное русское учебное заведение, просуществовавшее 18 лет - с 1920 по 1937 г., имело свой печатный орган "Известия юридического факультета". Всего их вышло 12 весьма объемных томов. Исключительно вопросам международного частного права посвящены статьи Михаила Эммануиловича Гильчера (1874, Одесса - ?) "Национальность акционерных обществ. Из практики" (Т. 3. С. 27-33) и Георгия Константиновича Гинса (1887, Модлин, Польша - 1971, Редвуд-Сити, США) "Сделка "CIF" (Т. 9. С. 198-205). Вопросов международного частного права касался в своих работах виднейший цивилист русского зарубежья Валентин Александрович Рязановский (1884, Костромская губ. - 1968, Сан-Франциско, США). В помещенной в четвертом томе "Известий" работе "Новое китайское гражданское право" он осветил правовое положение иностранных юридических лиц в Китае. Ранее он же во Владивостоке опубликовал в 1921 г. книгу "Правовое положение русских в занятых Японией местностях Сахалинской области" (58 с.).

Некоторых вопросов международного частного права коснулся Михаил Яковлевич Пергамент (1866, Одесса - 1932, Ленинград) в своей статье "О юридической природе так называемого дипломатического квартала в Пекине". Работа была опубликована в двух номерах издаваемого в Харбине с 1923 по 1934 г. журнала "Вестник Маньчжурии" за 1926 г. (№ 6. С. 4-18; № 7. С. 3-14). В ней М.Я. Пергамент указал, что дипломатический квартал в Пекине не обладает качествами верховной власти, суверенитета и государственной территории. "Отсюда, - писал он, - юридическое положение международного частного права... "форма сделки определяется местом ее совершения" полностью применимо и к дипломатическому кварталу... Пусть юридическая сделка совершена в дипломатическом квартале, - далее рассуждал он, - по существу, пусть сделка будет германская. Где тут... с точки германского закона, форма для данной сделки?" И отвечал, что речь будет идти "только о той форме, которая предписывается законами Китая".

М.Я. Пергамент также поднимал и рассматривал некоторые вопросы международного частного права в статьях, помещенных в "Вестнике Маньчжурии": "Новейший обмен мнений об экстерриториальности в Китае" (1925. № 8-10) и "Из вопросов о подсудности в Китае" (1925. № 3-4). Последняя вышла в Харбине в 1925 г. отдельной брошюрой.

Изложение французского законодательства касательно определения национальности акционерных обществ, французской доктрины и практики дано в вышеупомянутой статье М.Э. Гильчера. В ней, в частности, автор писал: "От определения национальности общества зависит применение тех или иных законов и правил к учреждению и основанию обществ, к их функционированию и ликвидации: принятие решений о подчинении обществ, действующих в данной стране, законам об иностранцах". Он, опираясь на труды в основном французских и советских авторов (И.С. Перетерский, А.Н. Макаров), изложил имевшиеся в то время доктрины национальности юридических лиц в международном частном праве - инкорпорации (место учреждения юридического лица), домицилия (место расположения главного органа), центра эксплуатационной деятельности, мало изменившиеся в XX столетии и перекочевавшие во все современные учебники по международному частному праву.

М.Э. Гильчер подчеркивал, что "большинство довоенных писателей остановилось на критерии места нахождения правления, как на центре, где сосредотачивается жизнь общества, откуда идут директивы, идеи, направление дел, где собираются органы акционерной компании, правление, общие собрания, ревизоры и где помещаются главные службы предприятия: бухгалтерия, корреспонденция, консультанты и т.п. ...Однако, как часто бывает, категорическое решение вопроса содержит в себе зародыш сомнения. Что если место нахождения правления фиктивно, указано с целью обмана, введения в заблуждение, например указано в одной стране, а между тем общество состоит из граждан другой страны, где фактически имеют пребывание и собираются члены правления?". Таким образом, по мнению автора, теория места нахождения должна корректироваться такими характеристиками, как национальность членов правления, происхождение капиталов, место главной эксплуатации предприятия и т.д.

Статья М.Э. Гильчера носила для своего времени практическую направленность. Анализ судебной практики в Китае, теоретическое обобщение примеров из французских источников давали достаточно четкие ориентиры для судей, сталкивающихся в судах с подобного рода случаями. Содержащиеся в статье примеры интересны и полезны для современной учебно-педагогической деятельности и не потеряли своей значимости для судебной практики.

К числу других работ М.Э. Гильчера, касающихся вопросов международного частного права, можно отнести "Очерки китайского акционерного права" (Известия юридического факультета. 1925. Т. 1. С. 11-22) и "Вопросы о применении советских законов в китайских судах" (Вестник Маньчжурии. 1925. № 8-10. С. 12-15).

Статья Г.К. Гинса [Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. Т. 1] писалась скорее всего на злобу дня и, по всей вероятности, была толчком к разработке им в тесном сотрудничестве с харбинским промышленником Л.Г. Цыкманом руководства для коммерсантов "Предприниматель", изданного в Харбине в 1940 г. Названная статья вошла в перечень наиболее значительных его работ. [Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2] В ней, в частности, автор указывал, что в морской торговле применяется ряд своеобразных терминов, хорошо известных коммерсантам, ведущим импортную и экспортную торговлю.

"Большинство сделок, - продолжал он, - точно определяют распределение обязанностей между продавцом и покупателем. Твердо установленная практика устраняет возможность споров. Иначе обстоит дело с разновидностью торговой купли-продажи, обозначаемой обычно "CIF" или "CАF". Г.К. Гинс замечал, что название "CIF" происходит от начальных букв английских слов "cost" - стоимость, "inshuarance" - страховка и "fracht" - фрахт. Начальные буквы тех же слов по-французски - cout (стоимость), assurance (страхование), fret (фрахт) составляют "СAF".

Отметив, что "научное исследование сделки принадлежит самому последнему времени" и что "крупнейшие курсы торгового права обходят эту сделку молчанием или ограничиваются разъяснением ее обозначения", Г.К. Гинс предложил читателям свое определение сделки "CIF": "Сделка эта, - писал он, - представляет собой продажу отправляемых морским путем грузов с перенесением на покупателя риска со времени погрузки на корабль и передачи ему права распоряжения грузом посредством вручения коносамента, фактур и полиса, т.е. документов, дающих право на получение в порту назначения груза или его эквивалента (страхового вознаграждения)".

В статье также достаточно обстоятельно и предельно просто изложены вопросы момента перехода права собственности, индивидуализации объекта страховки, важнейшие обязанности продавца и др. Обращает на себя внимание тот факт, что за пять лет до принятия ИНКОТЕРМС Г.К. Гинс предвосхитил значение конкретизации международных торговых терминов и в меру своих сил внес вклад в их детализацию. Статья была практически значима для русских предпринимателей, осуществлявших внешнеторговые операции в Китае.

Международным частным правом занимались и преподаватели другого уникального учебного заведения российской эмиграции - Русского юридического факультета в Праге (1922-1933). Так, в 1924 г. появилась книга Михаила Артуровича Циммермана (1887, Кутаиси - 1935, Брно, Чехословакия) "Международное право. Часть II. Материальное право". Специального раздела о международном частном праве эта книга не содержала. Положения международного частного права были органически вплетены в соответствующие разделы книги. Например, в гл. I "Учение о субъектах международного права" имелся отдельный параграф "Начало подсудности иностранным судам"; вопросы о правах иностранцев на литературную и промышленную собственность, а также об их процессуальных правах рассматривались в гл. VI "Положение индивида в международном праве". Большое внимание уделил М.А. Циммерман также правовому положению политической эмиграции.

Проблем международного частного права в той или иной мере касался другой преподаватель Русского юридического факультета в Праге - Георгий Давидович Гурвич (1894, Новороссийск - 1965, Париж). Любопытна теоретическая конструкция всей правовой системы, созданной им. По мнению Г.Д. Гурвича, она представляет собой пирамиду, в основании которой лежат отрасли права конкретных государств, а на вершине располагается международное частное право, которое, в свою очередь, венчает международное публичное право. "Международное право, - писал он, - самая общая, всеохватывающая часть права, по отношению к которой все остальные области права расположены в нисходящем порядке ...Если совершить разрез вдоль сложной сети правоотношений, которая охватывает жизнь каждого из нас, то нетрудно будет убедиться, что международное право необходимо должно составлять последний этап, высшую сферу всех наших правоотношений. Мы наталкиваемся в этом разрезе прежде всего на частное право, наиболее близкое каждому из нас, право, регулирующее отношения с точки зрения отдельных разобщенных между собою индивидуальных центров, между которыми оно устанавливает внешние отношения на началах равноправия и координации (курсив наш. - Г.С.). Затем переходим в более охватывающий круг публичного... права, регулирующего отношения, исходя из централизующих начал и устанавливающего отношения подчинения и властвования, субординации; при этом частное право опирается на публичное, как на завершающий его этап, ибо только при помощи публичного порядка частное право обретает способность санкционировать свои веления; так, например, обязательность частноправового договора получает свою санкцию в деятельности судов, функционирующих на основах публичного права и располагающих государственным аппаратом принуждения. Но и публичное право, как право, связанное с осуществлением государством своих функций, непосредственно выводит с логической неизбежностью за свои пределы в еще более широкую и охватывающую область - именно права международного". [Алексидзе Л.А. Некоторые вопросы теории международного права. Императивные нормы JUS COGENS. Тбилиси, 1982]

В противоположность большинству юристов, относящих коллизионное право (внутреннее и международное) к международному частному праву, Г.Д. Гурвич внутренние коллизионные нормы к международному частному праву не относил. "Когда, например, одно государство продает другому государству корабль или какое-либо другое имущество, то эта частноправовая сделка не имеет никакого отношения к международному праву, ибо подчиняется действию гражданского права (какого из двух государств, решается на основании внутригосударственного же коллизионного права, которому часто ошибочно присваивается имя частного международного права". [Ануфриева Л.П. Действительность документов, применяемых за границей // Бюллетень Министерства юстиции РФ. 2000. № 9]

Вопросам унификации международного частного права уделил внимание профессор И.А. Базанов. Изданная им в 1932 г. статья, являвшаяся его докладом на съезде ученых в 1930 г., всецело посвящена анализу проекта обязательственного права, составленного франко-итальянской комиссией. [Ануфриева Л.П. Международное частное право. В 3 т. М., 2001. Т. 3] Главными деятелями в работе над проектом со стороны Франции были профессора Калитина, Колэн и Рипер, а со стороны Италии - профессора Альфредо Асколи и Роперто Руджерио. Составленный этими учеными проект, по мнению И.А. Базанова, - одно из тех крупных событий в области правовой жизни нашего времени, которое заслуживает серьезного внимания и наводит на многие размышления. [Ануфриева Л.П. Международное частное право. Особенная часть. М.: БЕК, 2000. Т. 2]

"Потребность правового общения разных народов, - писал автор, - является... требованием времени, ввиду того, что оборот разного рода ценностей давно уже выходит из рамок отдельных и становится общим всем им. Достаточно отметить развитие частного международного права в наши дни, чтобы составить себе убеждение в этом факте. Немало труда полагается на многотомные издания прав торгового, вексельного и морского всех стран света в целях ознакомления с этими отдельными законодательствами в интересах того же мирового оборота. Унификация частного права в этом отношении составила бы решительный шаг к успеху".

В своей небольшой по объему статье (12 страниц) автор, сославшись на то, что "явление унификации права разных народов... не представляет собою чего-либо нового", и добросовестно изложив историю вопроса, выразил сомнение в возможности достижения "в пределах доступного нашему пониманию периода времени" единого частного права Европы. "Априори, - делал он свой вывод, - можно утверждать, что более успеха в деле унификации сулили бы современным народам торговое, вексельное и морское право, которые по своей природе содержат общенародный элемент права и по своему назначению служат общенародному обороту". [Арбитражная практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1998 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 1999]

Свой доклад на съезде автор заключал четырьмя тезисами, в которых: 1) унификацию частного права "в порядке планомерной деятельности государств" он признавал новым явлением в жизни народов; 2) унификацию частного права он считал более предпочтительной в тех отделах права, которые "не связаны тесно с индивидуальными свойствами народных правовоззрений, а представляют собой обрисовку технического аппарата для широкого оборота ценностей, - как то право торговое, вексельное, морское; 3) полная унификация права, применяемого в жизни, "предполагает государствам их объединение"; 4) осуществление последних, как оно ни трудно, "по существу легче, чем унификация гражданского права в целом".

Таким образом, И.А. Базанов рассматривал унификацию международного частного права заманчивой, но несбыточной мечтой. Его же прогнозы, сделанные в 1930 г. относительно желательности и перспективности унификации некоторых отделов права, оправдались. Так, уже в том же 1930 г. под эгидой Лиги Наций в Женеве были приняты три "вексельные" конвенции: "О единообразном законе о переводном и простом векселе", "О разрешении некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях" и "О гербовом сборе в отношении простых и переводных векселей". Эта работа была продолжена в Женеве в 1931 г., когда были подписаны аналогичные вексельным чековые конвенции. Эти конвенции ввели в действие Единообразный закон о чеках, который представляет собой унификацию материально-правовых норм. Наконец, заметим, что в 1936 г. были унифицированы термины международной купли-продажи товаров (ИНКОТЕРМС).

Из других работ касательно рассматриваемой проблематики можно выделить статью Александра Александровича Пиленко (1873-?) "Монополия внешней торговли". Она была помещена в сборнике "Право советской России" (вып. 1), опубликованном в Праге в 1925 г. (с. 274-283).

Российские юристы-эмигранты занимались и практическими проблемами международного частного права. К судебным делам, в которых встречались трудные для иностранного суда вопросы, связанные с применением советского права, привлекались русские юристы как эксперты для дачи письменных заключений по вопросам, подлежащим обсуждению суда.

Эмигранты излагали положения советского права с университетских кафедр. К примеру, в Институте иностранного и хозяйственного права при Берлинском университете в 1925/1926 учебном году читался Л.М. Зайцевым курс "Основы публично-правового и хозяйственного строя советской России в связи с международным правовым оборотом".

В университете в Сорбонне читал лекции Михаил Иванович Догель (1865-1936, Париж): в 1925 г. "Развитие науки международного права в русской литературе", в 1926 г. "Частное международное право в связи с русским гражданским правом". В этом же году читал лекции Н. Ефремов "Посредничество и арбитраж в международном праве". В другом учебном заведении Парижа - франко-русском институте Борис Сергеевич Миркин-Гецевич (1892-1955) читал курс лекций под названием "История международно-правовых отношений России в XIX и XX столетиях", а А.А. Пиленко - "Советское международное право".

Была сделана попытка увязать теорию права, в том числе международного частного права, с потребностями практики. В 1925 г. Б.Э. Нольде и Б.Е. Шацкий начали издавать в Париже журнал "Право и хозяйство" (вышло всего три номера).

Таким образом, вышеприведенный обзор научной деятельности ученых русского зарубежья свидетельствует об определенном интересе, проявленном ими к проблемам международного частного права. Вместе с тем отрывочные суждения о нем, нелогичность и несвязанность многих формулировок говорят об отсутствии стройной и законченной концепции международного частного права в эмигрантской литературе. Наука международного частного права в зарубежье не сложилась. Уровень и масштабность изысканий оказались значительно ниже, чем у их современников в СССР.

2.3. Отечественная наука международного частного права в послеоктябрьский период

Послереволюционная отечественная наука международного частного права на всех этапах своего развития отмечена рядом ярких имен и работ, получивших признание как на родине, так и за рубежом. Она была тесно связана с экономическими и внешнеполитическими условиями существования нашего общества и во многом определялась теми задачами, которые стояли перед государством внутри страны и за ее пределами. [Абдуллин А.И. Становление и развитие науки международного частного права в России: проблема понимания природы международного частного права в трудах российских правоведов XIX века // Журнал международного частного права. 1996. № 3 (13)]

Можно говорить о четырех этапах развития отечественной науки международного частного права.

Первый (1917-1930) этап ее становления - начало публикаций советскими юристами теоретических исследований по международному частному праву. Второй (1930-1940) - разработка системы и основных положений советской науки международного частного права. Третий (1940-1991) - широкое изучение теоретических и практических вопросов международного частного права. Все три этапа охватываются общим понятием советской науки международного частного права. Четвертый этап (с 1991 г. по настоящее время) - российская наука международного частного права, возникшая вследствие распада СССР. Ее развитие предопределяется активизацией рыночных отношений внутри страны, отменой монополии внешней торговли, широким выходом на мировой рынок отечественных организаций, предприятий и граждан, углублением контактов между физическими и юридическими лицами различных государств во всех сферах.

Истоки советской науки международного частного права были заложены в начале 20-х гг. статьями И.Л. Брауде, А.Г. Гойхбарга, В.Э. Грабаря, Ю.В. Ключникова, В.М. Корецкого, С.Б. Крылова, А.Н. Макарова, М.А. Плоткина, Б.Е. Штейна и др.

Первым учебником по международному частному праву был труд профессора Ленинградского института народного хозяйства А.Н. Макарова "Основные начала международного частного права" (М., 1924. 151 с.). Автор сводил все международное частное право к праву коллизионному. Он придерживался теории раздельности существования двух правопорядков - международного и внутригосударственного. В этой связи он различал международные и внутригосударственные коллизионные нормы. "Под международным частным правом надлежит, - писал он, - понимать совокупность правовых норм, определяющих пространственные пределы действия разноместных гражданских законов... правовые нормы, определяющие пространственные пределы действия разноместных законов, называются нормами коллизионными или конфликтными. Пользуясь термином коллизионное или конфликтное право, не следует, однако, забывать, что право это разрешает не коллизии утверждаемых субъективных прав участников гражданского оборота, а исключительно коллизии разноместных законов. Коллизионная норма лишь указывает на то материальное право, которое должно быть положено в основу обсуждения спорного правоотношения, отнюдь не разрешая спора по существу. Коллизионное право - это право о праве: указав на компетентное для обсуждения правоотношения законодательство, оно умолкает, потому что за этим указанием и исчерпывается то, что от него требуется. Все дальнейшее разрешает компетентная норма материального права". [Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. Т. 1]

Это положение стало предметом критики выдающегося советского ученого Владимира Михайловича Корецкого (1890-1984), который ратовал за включение в международное частное право помимо коллизионных норм также материально-правовых норм прямого действия. "Нельзя сказать, чтобы эта точка зрения дышала свежестью, - писал он. - В ней живы мотивы периода случайного международного оборота, вызывавшегося не столько движением населения, периода, когда государство не втягивалось в непосредственную организацию международного оборота... Теперь же с ростом интернационального капитала, рафинированием и усложнением международного оборота, активной внешнеторговой политикой отдельных государств и особенно монополией нашей внешней торговли, настойчиво выдвигаются вопросы непосредственной организации мирохозяйственных отношений". [Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2] По мнению В.М. Корецкого, "конфликтная норма все же один из приемов регулирования международного оборота". [Алексидзе Л.А. Некоторые вопросы теории международного права. Императивные нормы JUS COGENS. Тбилиси, 1982]

Общая оценка В.М. Корецким труда такова: "Книга профессора Макарова все же должна сыграть свою роль в истории нашей доктрины. Пусть не удалось ему вскрыть подлинной сущности международного частного права, пусть он не решился сдвинуть упрямые формулы и направить их на служение экономической политике. Но он первый сделал попытку сопоставления в общем курсе западных учений с возможными решениями проблем на почве советского права. Начальная стадия работы сделана. Грядущие исследователи повторять ее не должны". [Ануфриева Л.П. Действительность документов, применяемых за границей // Бюллетень Министерства юстиции РФ. 2000. № 9]

Особая заслуга в становлении советской доктрины международного частного права принадлежала Ивану Сергеевичу Перетерскому (1889-1956). В 1924 г. им была опубликована большая статья об исходных моментах международного частного права РСФСР [Ануфриева Л.П. Международное частное право. В 3 т. М., 2001. Т. 3], а затем вышла в свет его книга "Очерки международного частного права РСФСР". (М., 1924. 141 с.). Очерки были закончены и сданы в печать, когда уже появился учебник профессора А.Н. Макарова. По этой причине автор не имел возможности включить взгляды проф. А.Н. Макарова в систему своего изложения.

Труд получил высокую оценку директора института советского права А.Г. Гойхбарга, который писал: "Работа автора, как первая попытка в этой области, может быть, не лишена некоторых пробелов и слабых сторон в деталях. Но общее построение работы образцовое. И на основе этого образца должны производиться не только дальнейшие работы автора, но и других лиц, желающих писать у нас о нашем международном частном праве". [Ануфриева Л.П. Международное частное право. Особенная часть. М.: БЕК, 2000. Т. 2]

Книга представляла собой первую попытку дать систему не международного частного права вообще, а международного частного права нашей страны, РСФСР. Все предыдущие работы в этой области на русском языке (включая и упоминавшийся учебник А.Н. Макарова) исходили из общих начал международного частного права. И.С. Перетерский отрицал существование общего международного частного права и указывал на то, что решающим в данной области является внутреннее законодательство каждой страны. Он также подробно рассмотрел узловые проблемы этой отрасли права (в особенности пределы применения иностранного закона, понятие публичного порядка, действие законов РСФСР за границей, понятие международного гражданско-процессуального права и т.д.). Книга была написана с ярко выраженных марксистско-ленинских позиций. Автор указывал, что международное частное право РСФСР является правом переходного периода, правом классовым, советским, представляющим собою "компромисс лагеря капитализма и лагеря социализма". "Применение иностранного права, - продолжал он, - основано на нормах советского права; только там, где наши законы это положительно указывают, может идти речь о применении чужого и чуждого нам права, и в затруднительных случаях судья (и иной применяющий право орган) должен искать решения не в каких-либо "надгосударственных критериях международного общения", а в "общих началах советского законодательства и общей политике рабоче-крестьянского правительства" (с. 18).

Это положение книги, так же как и ряд других (недостаточное знакомство автора с западной доктриной, например), стало объектом критических замечаний В.М. Корецкого. Последний писал: "Все приведенные замечания не умаляют заслуг автора, рискнувшего совершить не в полном вооружении смелый полет в одну из самых трудных областей науки права. Другой вопрос, смог ли он создать образцовое построение, на основе которого должны производиться работы всех желающих писать у нас о нашем международном частном праве, как об этом заявил профессор Гойхбарг в предисловии к рецензируемой книге".

В.М. Корецкий призывал будущих исследователей свернуть с пути, на котором больше "анахронических пережитков, чем живой действительности, и указать новый путь, на котором можно найти подлинные нормы, регулирующие участие Советского Союза в мирохозяйственных отношениях. Я знаю, - заключал он, - что труден этот путь, вряд ли он под силу исследователю-одиночке. Ну что ж, подумаем над тем, как пойти по этому пути организованной коллективной силой". [Арбитражная практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1998 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 1999]

Важным событием в развитии отечественной науки международного частного права явилась книга А.Г. Гойхбарга "Международное право", вышедшая тиражом в 3 тыс. экземпляров в юридическом издательстве Наркомата юстиции РСФСР в Москве в 1928 г. Несмотря на свое наименование, книга полностью охватывала традиционную проблематику международного частного права. Сам автор по этому поводу писал: "...Частное международное право, обнимая собою главным образом вопросы коллизий законов, имеет отношение не только к случаям коллизии законов, касающихся гражданского права. Настоящая книга будет поэтому касаться не только вопросов гражданского права, но и целого ряда других областей. В нее войдут рассмотрение правового положения иностранцев, коллизия законов о подданстве, вопросы гражданского права и процесса; отчасти и вопросы, касающиеся налогов. В нее будут включены и главнейшие данные, касающиеся интернационализации соответствующих положительных постановлений, т.е. установления общего положительного права для целой группы государств, как-то: международные соглашения (союзы), касающиеся авторского права, патентного права и т.п.". [Арбитражная практика за 1996–1997 гг. / Сост. М.Г. Розенберг. М.: Статут, 1998] Таким образом, в отличие от книги И.С. Перетерского эта работа была в большей мере нацелена на исследование вопросов общего и международно-публичного характера, поскольку сам автор считал, что международным частным правом охватываются и правоотношения публичного порядка.

Журнал "Революция права" (1929. № 1. С. 139-141) под инициалами Д.Л. поместил на книгу рецензию. В ней, в частности, писалось: "Основная особенность книги - это строго выдержанный юридический характер: обилие юридического материала, различных конструкций, ссылок на законодательства и... полное почти отсутствие теоретического объяснения излагаемых вопросов... С чисто юридической стороны книга Гойхбарга разработана очень серьезно. Она охватывает все важнейшие вопросы международного частного права, широко освещает современное законодательство, как иностранное, так и советское, постановления международных конвенций и приводит богатый иллюстративный материал... Рецензируемая книга может быть очень полезна в практической работе для наших работников в хозяйственной, судебной и дипломатической области. В учебных же целях она может быть выпущена лишь в качестве дополнительного пособия, при наличии основного учебника, в котором вопросы международного частного права ставились бы с достаточной теоретической отчетливостью".

Такой учебник не заставил себя долго ждать. Он вышел в Ленинграде в издательстве "Прибой" в 1930 г. тиражом 4 тыс. экземпляров и объемом 328 страниц. Ее автор, профессор Сергей Борисович Крылов (1888-1958), в отличие от своих предшественников (А.Н. Макарова, И.С. Перетерского и др.) решительно высказался за международный характер международного частного права. "В международном договорном праве, - писал он, - должно быть усмотрено основное содержание международного частного права. Утверждать, что международное частное право не есть международное право, значит, не видеть в нем ничего, кроме коллизионных норм тех или иных отдельных законодательств. Между тем лишь изучение международных договоров дает содержание подлинного международного частного права. Большой грех науки международного частного права последнего времени, в особенности в ее германском обличьи, - малое внимание, уделяемое ею договорам торговым, о поселении, о взаимном признании юридических лиц и пр. Только изучение этих договоров наполнит содержанием международное частное право. В споре "интернационалистов", отстаивающих международную природу международного частного права, и ее отрицателей, "националистов", следует поэтому встать на сторону интернационалистов, международников". [Базанов И.А. Унификация частного права // Труды V съезда Русских академических организаций за границей в Софии 14–21 сентября 1930 г. София, 1932. Ч. I]

Учебник получил высокую оценку. Один из его рецензентов профессор Всеволод Николаевич Дурденевский (1889-1963) писал: "Появление нового курса по международному частному праву нельзя не признать своевременным, поскольку два из имеющихся советских учебников определенно устарели (Макаров 1924, Перетерский 1925), а из двух других один пока не закончен (Корецкий), а другой ориентирован преимущественно на западноевропейский материал (Гойхбарг) ...Советское законодательство, судебная практика и новые договоры с иностранными государствами за последнюю пятилетку (в особенности договоры с Германией, Латвией, Турцией) проработаны автором превосходно, с совершенно исключительной добросовестностью и полнотой. Хуже обстоит дело с общей частью, где автор, по-видимому, стесненный местом, как-то недоделал свою общую концепцию международного частного права и скомкал исторический очерк, который... следовало бы развить и углубить". [Баратянц Н.Р., Богуславский М.М., Колесник Д.Н. Современное международное право: иммунитет государства // СЕМП. 1988. М., 1989]

Результатом объединенной деятельности И.С. Перетерского и С.Б. Крылова стал вышедший в 1940 г. тиражом 10 тыс. экземпляров учебник "Международное частное право". Он состоял из 12 глав, причем совместно не была выполнена ни одна глава. И.С. Перетерский написал главы I, III, IV, VII-ХII, а С.Б. Крылов - II, V и VI. Учебник создавался в сложное для нашей страны время и целиком пронизан ленинско-сталинским подходом, широким использованием работ К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина, И.В. Сталина, партийных документов и т.д. Вместе с тем, по заключению ее рецензента Л.А. Лунца, она давала "систематическое - по программе курса юридических институтов - освещение основных понятий международного частного права, краткие обзоры законодательства и практики буржуазных государств по вопросам гражданско-правовых отношений с международным элементом, критическое изложение основных иностранных судебных решений по коллизионным вопросам, затрагивающим интересы Советского Союза". Вывод рецензента был однозначен: "...Книга И.С. Перетерского и С.Б. Крылова представляет замечательный вклад в нашу юридическую литературу и хорошее пособие для усвоения основных начал международного частного права". [Бардина М.П. Определение права, применимого к существу спора, в практике МКАС // Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража. М., 2002]

Авторы учебника исходили из широкой комплексной трактовки международного частного права, включая в него нормы международного права и нормы гражданского законодательства отдельных стран. Кроме того, понятием международного частного права они охватывали не только коллизионные нормы, но и материальные правила прямого действия. "Международное частное право (как наука. - Г.С.), - писал И.С. Перетерский, - изучает отношения гражданско-правовые. Но это не означает, что международное частное право является лишь частью гражданского права. Специфическим отличием гражданско-правовых отношений, включаемых в международное частное право, является то обстоятельство, что международное частное право изучает лишь особую группу гражданско-правовых отношений - именно такие гражданско-правовые отношения, которые имеют международный характер". И далее: "...советское международное частное право есть совокупность юридических правил (норм): а) регулирующих гражданско-правовые отношения иностранцев в СССР и советских лиц за границей; б) определяющих, каким законом (т.е. законом какой страны) регулируются гражданско-правовые отношения, возникающие из фактов, имевших место за границей, и реализуемые в СССР либо гражданско-правовые отношения, возникшие из фактов, имевших место в СССР и реализуемые за границей; в) определяющих процессуальные права иностранцев в СССР и советских лиц за границей... Нормы международного частного права разделяются с точки зрения их содержания и построения на два вида: а) в одних случаях норма содержит в себе прямое правило, устанавливающее права и обязанности... Нормы такого рода ничем не отличаются по своему построению от иных гражданско-правовых норм; б) в других случаях норма международного частного права указывает лишь, какое законодательство должно быть применено к данному отношению... Такие нормы называются коллизионными нормами". [Бекяшев К.А., Ходаков А.Г. Международное частное право. Сборник документов. М., 1997]

Учебнику выпала долгая и удачливая судьба. Сбылось предсказание рецензента Л.А. Лунца о "втором издании учебника". Он был переиздан в 1959 г. Не одно поколение советских юристов начало с него изучение основ международного частного права.

Такое не случилось с учебным пособием С.И. Раевича "Международное частное право", написанным в 1932 г. (272 с.) и изданным под редакцией Е.Б. Пашуканиса в издательстве "Советское законодательство" в 1934 г. в Москве. Фортуна оказалась не столь благосклонна. Книга была незаслуженно забыта. Современные исследователи (М.М. Богуславский, О.Н. Садиков и др.) ограничились лишь ее упоминанием.

Работа отличалась большим фактологическим материалом и была написана в остром идеологическом ключе. Автор корил признанных советских юристов-международников (В.М. Корецкого, В.Э. Грабаря и др.) за их защиту "интересов наших иностранных контрагентов-капиталистов" (с. 38, 143), обличал "воинствующих критиков советской политики, не скрывающих своего стремления подчинить идеологии империализма (например, Ключникова)" (с. 22), "произведения аполитичные, ограничивающиеся узко юридическими вопросами... буржуазных идеологов-юристов (например, Макарова)" (с. 22-23). Наконец, он критиковал "произведения эклектиков, декларирующих свое согласие с международной политикой советского правительства и кое-где также и с марксистско-ленинской теорией права (например, книга Крылова), но на деле скатывающихся в большинстве случаев на проторенную дорожку буржуазно-юридического мышления" (с. 23).

Излишняя политизация и идеологизация международного частного права, а также незаслуженно обидная оценка трудов многих советских авторов предопределили в целом "прохладное" отношение к этой книге. Вместе с тем широкое использование автором коммунистической и западной литературы, нормативного материала и судебной практики, расширительная трактовка международного частного права, нестандартность и оригинальность постановки и разработки ряда проблем международного частного права могут быть интересны с научной точки зрения для современных исследователей.

В довоенное и послевоенное время плодотворно разрабатывал вопросы международного частного права Владимир Михайлович Корецкий (5/18 февраля 1890, Екатеринослав - 25 июня 1984, Киев). Его научная деятельность началась в 20-х годах. Им были написаны такие работы, как "Проблемы международного частного права в договорах, заключенных советскими республиками с иностранными государствами" (1922 г.), "Оговорка о взаимности в международном частном праве" (1925 г.), "Акционерное общество или товарищество с ограниченной ответственностью" (1923 г.) и др. Во второй половине 20-х гг. В.М. Корецкий занялся разработкой проблем международного хозяйственного права. В работах "Униформизм в праве" (1927 г.), "Очерки международного хозяйственного права" (1928 г.), "Международное радиоправо" (1928 г.), "Международное хозяйственное право" (1928 г.) он первым среди ученых СССР теоретически обосновал необходимость создания международного хозяйственного права, базирующегося на сотрудничестве государств.

Автор продолжал заниматься вопросами международного частного права и в послевоенный период. Он являлся членом (с 1960 г.) и вице-президентом (1968-1970 гг.) Международного суда ООН. На основе богатого научного и фактологического материала, обобщения судебной практики им был написан крупный монографический труд. [Белов А.П. Публичный порядок: законодательство, доктрина, судебная практика // Право и экономика. 1996. № 19–20]

Известный советский ученый Л.А. Лунц оценил его как "острый и глубокий анализ вопросов общей части международного частного права" [Белов В.А. Денежные обязательства. М.: Центр ЮрИнфоР, 2001]. Признанием выдающихся заслуг В.М. Корецкого в разработке проблем международного публичного права и международного частного права явилось посмертное двухтомное издание его избранных трудов в Киеве в 1989 г.

Круг ученых, занимавшихся в предвоенный период проблемами международного частного права, был достаточно широк. Помимо уже отмеченных юристов в этой области плодотворно работали М.М. Агарков, А.Д. Кейлин, вернувшийся из китайской эмиграции, М.Я. Пергамент [Блищенко И.П., Дориа Ж. Прецеденты в международном публичном и частном праве. М., 1999], Е.И. Кельман и др. [Богуславский М.М. Иммунитет государства. М., 1962] Последний издал в 1927 г. в Москве книгу "Советское право за рубежом". По признанию автора, большая часть материала для работы была собрана им во время пребывания в научной командировке в Берлине в конце 1925 г. Широкое использование автором неопубликованных в печати судебных решений придавало книге особую весомость. К числу других достоинств монографии можно отнести включение в нее особого раздела "Белая эмигрантская юридическая литература" (с. 70-83), содержащего, пожалуй, единственную в советской юридической науке информацию об этой умалчиваемой сфере деятельности наших соотечественников за рубежом.

Рецензент работы В.М. Корецкий, поставив в упрек автору излишнее увлечение "историзмом", заключал: "Книга, несомненно, интересная, живо и талантливо написанная, но она все же лишь "история советского права за рубежом"". [Богуславский М.М. Международное частное право. 3-е изд. М., 1998]

Послевоенная литература международного частного права достаточно обширна. Однако число учебников и сборников нормативных актов невелико. Литература эта вследствие достаточного тиража и относительной "молодости" не представляет пока библиографической редкости. Книги могут быть легко найдены практически в любой областной (краевой), городской и районной библиотеках, а также в вузовских книгохранилищах. В связи с этим представляется целесообразным лишь перечислить их. Исключение можно сделать только для трехтомного "Курса международного частного права" Лазаря Адольфовича Лунца (1892-1979).

Этот капитальный труд, изданный соответственно в 1959, 1963 и 1966 гг., явился замечательным итогом многолетней научно-исследовательской работы ее автора. Он охватил все институты международного частного права. Выдающиеся теоретические и практические достоинства курса были отмечены как в советской, так и зарубежной печати. В 1970 г. эта работа была удостоена Государственной премии СССР. В 1973, 1975 и 1976 гг. тома курса были переизданы (третий - в соавторстве с И.И. Марышевой).

В настоящее время наиболее распространенными и признанными учебниками по международному частному праву являются учебники Богуславского М.М. (М., 1982, 1989, 1994, 1997, 1998 и 2001), Галенской Л.Н. (Л., 1983); учебники под редакцией Садикова О.Н. (М., 1984), Матвеева Г.К. (Киев, 1985), Дмитриевой Г.К. (М., 1993 и 2000); Марышевой Н.И. (М., 2000); курс лекций Звекова В.П. (М., 1999); трехтомное сочинение Ануфриевой Л.П. (М., 2000-2001).

Немногим более ста лет тому назад в предисловии к книге "Гаагские конференции о кодификации международного частного права", датированном 24 декабря 1899 г., известный дореволюционный дипломат и юрист-международник, затем активный политический деятель русского зарубежья Андрей Николаевич Мандельштам (1869, Могилев - ?) писал: "Науке международного частного права до сих пор не особенно посчастливилось в России. Можно даже сказать, что для нее у нас почти ничего не сделано, а между тем жизнь не ждет, а идет своим чередом... Неужели Россия, идущая во главе всех народов в области публичного международного права, отстанет от них в области частного? Неужели признание прав иностранных граждан менее священно, чем признание прав иностранных государств?". [Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1974]

Российская наука международного частного права вступила в третье тысячелетие. Пройденный ею славный полуторавековой путь, длинная вереница серьезных трудов, блистательных концепций, закрепленных конвенционными нормами и подтвержденных арбитражными решениями, сплав жизненного опыта и молодой дерзости ее представителей - залог оптимизма на будущее.