Социальная установка и поведение

6.1. Понятие установки

Пытаясь объяснить слова или действия какого-либо человека, мы порой говорим: "У него такая установка...", "Он имеет предубеждение против абстрактной живописи...", "Ему вообще не нравятся журналисты, потому что они ищут жареные факты...". Во всех этих случаях мы говорим, по существу, об отношении человека к тем или иным явлениям окружающей действительности.

В самом общем виде под отношением понимается взаимная связь, взаимозависимость каких-либо объектов или их свойств. Концепцию отношений личности в психологии впервые выдвинул А.Ф. Лазурский в начале XX в., а немного позднее стал разрабатывать В.Н. Мясищев. В соответствии с его пониманием, отношения представляют собой "систему временных связей человека как личности - субъекта со всей действительностью или с ее отдельными сторонами" (Мясищев, 1960. С. 150). Позднее, говоря о той или иной предрасположенности субъекта к каким-либо явлениям окружающей жизни, отечественные авторы стали преимущественно использовать термин "социальная установка" (или "аттитюд"). Так, например, В.А. Ядов и Е.С. Кузьмин считают эти термины синонимами (Ядов, 1975; Кузьмин, 1977), хотя, строго говоря, понимание Мясищевым отношений личности отличается от понимания "аттитюдов" в западной социальной психологии.

Поскольку вопросы терминологии важны для науки, отметим, что, используя понятие "установка" ("аттитюд"), отечественные социальные психологи вкладывают в него смысл, отличный от подхода Д.Н. Узнадзе - пионера отечественных исследований установки.

В его исследованиях установка никак не связана с социальными явлениями и формируется на основе простейших физиологических потребностей человека (Узнадзе, 1961). Заметим при этом, что установка в таком понимании называется в английском языке "сет" (set), а социальная установка обозначается как "аттитюд" (attitude). Далее мы будем говорить именно об "аттитюдах", или социальных установках.

В отечественной психологии отдельные вопросы, связанные с явлением установки, затрагивались А.Н. Леонтьевым, который ввел в научный оборот понятие субъективного, личностного смысла, выступающего "прежде всего как отношение, которое создается в жизни, в деятельности субъекта...". "Конкретно-психологически такой сознательный смысл создается отражающимся в голове человека объективным отношением того, что побуждает его действовать, к тому, на что его действие направлено как на свой непосредственный результат. Другими словами, сознательный смысл выражает отношение мотива к цели" (Леонтьев, 1981. С. 300). В соответствии с данным подходом, выявляя конкретный мотив той или иной деятельности индивида, можно определить и личностный смысл этой деятельности для него. Некоторые признаки установки как социально-психологического явления рассматриваются также Л.И. Божович в ее концепции направленности, или "внутренней позиции личности".

Традиционно установку определяют как предрасположенность индивида определенным образом оценивать других людей, различные объекты, явления или идеи. Еще в 1935 г., на заре исследования установки, Г. Олпорт подчеркивал особую важность этого феномена для социальной психологии: "Не будучи направляем установкой, индивид находится в замешательстве и недоумении. Какой-то вид готовности является необходимым до того, как он сможет осуществить достаточное наблюдение, высказать подходящее суждение или дать тот или иной ответ, кроме самого примитивно рефлекторного. Установки определяют для каждого индивида то, что он увидит и услышит, то, что он будет думать и делать. Заимствуя слова Уильяма Джеймса, "они привносят смысл в мир"; они разграничивают хаотическое окружение и упорядочивают его; они являются нашими методами, с помощью которых мы находим свой путь в жизни" (Аllport, 1935. Р. 806).

Важность изучения установок в социальной психологии обусловлена тем, что установки так или иначе влияют на поведение человека. Так, сторонник частной собственности на землю, очевидно, будет на выборах голосовать за кандидата, поддерживающего, а не отвергающего это положение. Любитель симфонической музыки, скорее, пойдет в филармонию, чем на концерт рок-группы. Футбольного фаната вряд ли можно затащить на лекцию о сюрреализме в живописи. Все воспитатели испокон веков озабочены тем, чтобы воздействовать на установки своих воспитанников с целью благотворных изменений в их поведении.

В середине прошлого века американские исследователи выделили три различных компонента установки: когнитивный, аффективный, или эмоциональный, и поведенческий, или конативный (Katz and Stotland, 1959). В соответствии с таким трехкомпонентным подходом какая-либо наша установка представляет собой наше мнение об объекте, наши чувства о нем и наши поведенческие тенденции по отношению к нему. Хотя указанный подход выглядит привлекательным, поскольку подразделяет установку на три отчетливых параметра, западные исследователи последнего времени показывают, что не все три эти компонента обязательно имеют место при наличии установки. Например, у человека может сформироваться позитивная установка по отношению к какому-либо продукту на основе рекламы по телевидению без проявления каких-либо мнений о нем или без осуществления каких-либо действий, связанных с этим продуктом. Просто посредством многократного экспонирования данного продукта у человека могут сформироваться позитивные эмоции о нем (Franzoi, 1996).

Поскольку указанный трехкомпонентный подход не всегда представлен реально в той или иной установке, многие американские психологи отходят в последнее время от данной точки зрения к более ранней, в соответствии с которой установка имеет только один параметр - оценочный. Поэтому установка просто определяется как позитивная или негативная оценка объекта (Zanna and Rempel, 1988).

Такой отход от трехкомпонентной концепции установки не означает, что социальные психологи больше не считают мнения, чувства и поведение важными для объяснения установок. Часто те или иные установки формируются вследствие наших мнений об объекте установки, наших чувств к нему и наших поведенческих реакций по отношению к нему. Все эти три источника оценочного суждения - мнения, чувства и прошлое поведение могут детерминировать установки, как каждый из них сам по себе, так и в сочетании друг с другом. В добавление к этим трем компонентам четвертым детерминантом установки порой называется процесс мотивации (Franzoi, 1996).

Основой многих установок личности являются ее социальные ценности. Это объекты, явления, идеи, воплощающие в себе те или иные идеалы личности и потому выступающие в качестве ее руководящих принципов. Примерами подобных ценностей личности могут быть "здоровье", "мир", "любовь", "свобода". Различные люди имеют различные ценности, поэтому их установки относительно одного и того же объекта оказываются неодинаковыми. Значимость, которую человек придает тем или иным ценностям, определяет, главным образом, насколько они будут влиять на его установки. Каждый индивид имеет определенную иерархию ценностей от наиболее важной до наименее важной для себя. Порой те или иные ценности имеют одинаковую важность для личности (например, любовь и долг), и тогда они могут вступать между собой в конфликт. Подобные конфликты принимают подчас острые формы, ставя личность перед определенным выбором.

Примером сказанному может служить ситуация, описанная Б. Лавреневым в рассказе "Сорок первый". Его действие происходит во время гражданской войны в России. Боец красноармейского отряда девушка Марютка получила задание командира охранять пленного белогвардейского поручика Говоруху-Отрока с тем, чтобы передать его в свой штаб. Волею случая Марютка и поручик оказались одни на небольшом острове в Аральском море (другие сопровождающие утонули во время шторма). И вот к Марютке, имевшей на своем боевом счету 40 убитых белогвардейцев, как говорится, нежданно-негаданно пришла любовь. Нежная любовь к своему пленнику. Финал рассказа трагичен.

Когда к острову стал приближаться бот с белогвардейцами, Марютка хватает винтовку и стреляет в поручика. А потом... рыдает над его мертвым телом.

Конфликты ценностей, хотя и не всегда в острой форме, сопровождают человеческую жизнь и в быту, и на работе. Поскольку ценности человека представляют собой своеобразные личные стандарты, направляющие его жизнедеятельность, они осознаются в той или иной степени с тем, чтобы обусловливать принятие решений в конкретной ситуации.

6.2. Формирование и изменение установок

Почему какие-то одни объекты или ситуации нам нравятся, а другие - вызывают негативные отношения? В чем причина того, что наши отношения к различным вещам и явлениям подвержены изменениям, и порой довольно существенным? Каким образом вообще у нас появляются те или иные социальные установки? Связаны ли они между собой?

Для того чтобы понять, как формируются установки и в какой мере их можно изменить, обратимся к различным теоретическим подходам, развиваемым в американской психологии (Taylor et al., 1994).

Теория научения. Основы теории научения были заложены работами К. Ховланда и его сотрудников в Йельском университете (Hovland et al., 1953). В соответствии с этой теорией установки приобретаются во многом таким же образом, как и другие привычки. Люди узнают информацию и факты о различных объектах отношений, они также усваивают чувства и ценности, связанные с этими фактами. Так, ребенок узнает, что живое существо, которое он постоянно видит у себя дома, называется собакой и что собаки дружелюбны. В конце концов ребенок учится любить собак. Итак, ребенок приобретает и знание и чувства, связанные с объектом установки. Ребенок усваивает все это посредством тех же самых процессов и механизмов, которые контролируют и другие виды научения.

Это означает, что основные процессы научения должны быть применимы к формированию установок. Мы можем усваивать информацию и чувства посредством процесса ассоциации. Так, если учитель истории показывает детям картинку, на которой изображен человек в форме гитлеровских штурмовых отрядов и говорит неприязненным тонам, что это нацист, у детей может сформироваться ассоциация между негативными чувствами и словом "нацист". Процесс ассоциации может приводить к тем или иным установкам и относительно людей, и относительно вещей.

Люди могут научиться чему-либо, просто наблюдая за поведением других. Эти другие могут выражать те или иные установки, которые затем принимаются индивидом, являющимся очевидцем данных проявлений. Если мы возьмем родителей и детей, то научение на основе наблюдения является таким же важным, как и прямое подкрепление или наказание. Люди приобретают также многие установки посредством имитации поведения своих родителей, сверстников или других значимых для них людей.

Взгляд на установки, исходя из теории научения, сравнительно прост. При этом люди рассматриваются главным образом как пассивные. Им экспонируются некоторые стимулы, которые в итоге усваиваются посредством ассоциации, подкрепления или имитации, и этот процесс научения определяет установки личности.

Когнитивное соответствие. Еще одним важным теоретическим подходом при изучении установок является когнитивное соответствие. Такой подход подразумевает, что люди стремятся к согласованности и осмысленности своих знаний. Утверждается, что люди, имеющие несколько мнений или ценностей, которые не согласуются друг с другом, стараются согласовать их. Аналогично этому, если их знания являются согласованными и они встречаются с новым знанием, вызывающим несогласованность, они стремятся минимизировать данную несогласованность. Попытка человека самому установить или восстановить когнитивное соответствие является первичным мотивом, лежащим в основе рассматриваемого подхода.

Хотя теории когнитивного соответствия допускают, что мы способны к глубокой мыслительной деятельности, они не обязательно исходят из того, что мы также и рациональны. Р. Эйбелсон и М. Розенберг ввели термин "психологика", обращаясь к процессу, посредством которого мы можем изменять наши убеждения таким образом, чтобы они психологически соответствовали друг другу, не следуя при этом строгим правилам формальной логики. Например, если мы знаем, что курение может вызвать рак, однако продолжаем курить, наше убеждение и поведение оказываются не соответствующими друг другу. Чтобы разрешить это некомфортабельное состояние несоответствия, вы можете отрицать то, что курение должно вызвать болезнь или полагать, что у вас есть иммунитет к связи между курением и раком. И тот, и другой выбор не является целиком рациональным, но и первый, и второй варианты позволяют вам продолжать курить в соответствии с вашими убеждениями (Abelson and Rosenberg, 1958).

Итак, теории когнитивного соответствия имеют дело главным образом с самоубеждением, т.е. ситуацией, в которой мы сами изменяем свои установки, в противоположность ситуациям, в которых кто-то другой пытается изменить их. Обратимся к теориям, каждая из которых подчеркивает важность когнитивного соответствия.

Теория баланса является самой ранней в рамках данного подхода. Ф. Хайдер был первым из исследователей, развивающих концепцию когнитивного соответствия с целью объяснить, как люди рассматривают свои взаимоотношения с другими людьми и окружением (Нeider, 1958). Для простоты Хайдер ограничил свой анализ двумя индивидами: первым (П) и вторым (В) и объектом установки (X). При этом имеются три оценки: 1) оценка первым индивидом другого; 2) оценка первым индивидом объекта установки; 3) оценка другим индивидом объекта установки. В качестве объекта установки может выступать та или иная идея, какое-либо третье лицо, какой-нибудь предмет. Предполагается, что если первому индивиду нравится другой индивид, то установка последнего должна быть такой же, как и у первого. Два друга, например, могут разделять общую позитивную установку по отношению к кандидату в президенты. Таким образом, состояние сбалансированности должно выглядеть так: П позитивен по отношению к В, П позитивен по отношению к X, а В точно так же оказывается позитивным по отношению к X. Если бы эти два индивида имели различные взгляды по данному поводу, тогда можно было бы говорить о несбалансированном состоянии. В этом случае они могли бы, например, попытаться убедить друг друга или избегать обсуждения этой темы, пока выборы не пройдут, для того чтобы сохранить действительный или видимый баланс.

По Хайдеру, баланс наблюдается тогда, когда в данной модели (П - В - Х) во взаимоотношениях между П, В и X нет никаких негативных знаков или же имеются два негативных знака. Можно сказать, что в сбалансированной системе вы согласны с человеком, который вам нравится, или несогласны с человеком, который вам не нравится. Дисбаланс появляется тогда, когда вы несогласны с человеком, который вам нравится или согласны с человеком, который вам не нравится.

В своем стремлении к сбалансированной системе мы можем идти различными путями. Возьмем, например, случай, когда человек, который нам нравится, имеет установки, вызывающие у нас возражения. При этом мы можем в конце концов заключить, что установки данного человека приемлемы и для нас. Есть и другой путь - прийти к заключению, что этот человек не столь уж нам симпатичен. Возможен и третий вариант - убедить себя, вопреки реальности, что установки данного человека соответствуют нашим, но он их маскирует по каким-то своим причинам. Наконец, не исключается и такой, "дипломатический" путь - отделить другого человека от рассматриваемых установок и прояснить суть своего несогласия с ними. В итоге можно прийти к выводу, что данный человек по-прежнему остается нам симпатичен, и хотя мы несогласны с некоторыми его установками, это не является решающим для наших взаимоотношений; важнее то, что у нас есть много общего по другим, более важным вопросам. Выбор того или иного пути баланса зависит от особенностей индивидуального выбора в каждом конкретном случае.

Итак, теория баланса рассматривает явление когнитивного соответствия в сравнительно простых терминах и предлагает один из возможных путей анализа установок. Показывая, что в той или иной ситуации имеются различные способы разрешения несоответствия, эта теория имеет немалое значение и для практики изменения установок.

Теория когнитивного диссонанса, предложенная Л. Фестингером, считается в психологическом мире одной из самых важных теорий когнитивного соответствия (Festinger, 1957). Подобно другим теориям когнитивного соответствия, эта теория исходит из того, что индивид испытывает давление в направлении соответствия. Теория диссонанса рассматривает несоответствие между установками индивида и его поведением. Когнитивный диссонанс определяется как состояние дискомфорта, испытываемое индивидом, когда его поведение не соответствует его установкам. Диссонанс создает психологическое напряжение, и индивид ощущает определенное давление, побуждающее его ослабить это напряжение или избавиться от него. Если индивид не может отказаться от каких-либо своих действий (например, привычек), которые не согласуются с его установками, то основной способ ослабления диссонанса для него состоит в том, чтобы изменить собственные установки. Состояние диссонанса также мотивирует индивида избегать информации, которая может его увеличить. Ослабление напряжения означает восстановление консонанса (согласия). При этом Фестингер отмечал, что люди будут стремиться уменьшать несоответствие между своими установками и поведением только в тех случаях, когда речь идет о важных для них вещах.

Для иллюстрации этого положения можно вспомнить рассказ А.П. Чехова "Крыжовник". Один из его персонажей - мелкий чиновник, работавший в канцелярии, постоянно мечтал о том, как будет жить в собственной деревенской усадьбе с садом, где непременно должен расти крыжовник. Долгие годы он откладывал деньги, отказывая себе во всем. Наконец ему удалось купить земельный участок с домом, и он сам посадил крыжовник. Когда поспел первый урожай, новоиспеченный помещик с восторгом стал пробовать ягоды и угощать своего гостя. Крыжовник оказался жестким и кислым, но хозяин с жадностью ел его, нахваливал и предлагал гостю. Ночью помещик не спал, вставал время от времени, подходил к тарелке с крыжовником и брал по ягодке.

Поведение чеховского персонажа полностью понятно, если подходить к нему, исходя из теории когнитивного диссонанса. Поскольку мечта о крыжовнике была очень желанной для героя рассказа, он стремился исключить несоответствие между полученным результатом и своим поведением, направленным на осуществление данной мечты.

Ряд западных исследований, проведенных в рамках теории когнитивного диссонанса, показывает эффекты другого рода, - когда изменение поведения индивида может побуждать его изменять соответствующие установки в стремлении привести их в соответствие с данным поведением. Обратимся в качестве примера к одному из известных экспериментов, который провели Л. Фестингер и Д. Карлсмит. Испытуемые выполняли скучное задание (поворачивали крючок на доске), за что одни из них получали по 1 доллару, а другие - по 20. Затем экспериментаторы обратились к каждому из испытуемых с просьбой говорить новым участникам эксперимента, что их ждет интересное задание. Позднее экспериментаторы обратились к испытуемым, которым платили ту или иную сумму денег, с одним и тем же вопросом: насколько интересным показалось это явно скучное задание для них самих? Обнаружилось, что их ответы зависели от полученной суммы, а именно: те, кому заплатили 1 доллар, считали, что экспериментальное задание было более интересным, чем те, кому заплатили 20 долларов. Последние вообще не изменили своих установок в отношении выполняемого задания.

Как можно объяснить полученные данные? Ответ предлагается на основе теории когнитивного диссонанса. У испытуемых, которым заплатили только 1 доллар, возникли два несовместимых знания о себе: "я в общем правдивый человек" (почти каждый из нас считает так) и "я только что солгал, не имея на то благотворной причины". Простейший путь, чтобы исключить это несоответствие, состоит для испытуемых в изменении своих установок относительно привлекательности задания. Поэтому они охотнее стали верить в свою ложь. В противоположность этому испытуемые, получившие по 20 долларов, не чувствовали никакого диссонанса, поскольку у них было достаточное оправдание для своей лжи в виде данной суммы. Неудивительно, что они не чувствовали никаких побуждений для изменения своих установок по отношению к выполнявшемуся заданию (Festinger and Carlsmith, 1959).

Американские исследователи провели много подобных экспериментов, но везде были получены сходные результаты. Эти результаты подчеркивают фундаментальное положение теории когнитивного диссонанса: поведение, которое не соответствует имеющейся установке, будет вызывать изменение этой установки только тогда, когда индивид не видит никакого веского внешнего оправдания для совершения данного действия. Таким образом, поведение, противоречащее установке, создает диссонанс именно тогда, когда индивид имеет полную свободу выбора или, по крайней мере, думает, что у него есть такая свобода. Так, если служащий поставил свою подпись в поддержку политического деятеля, который ему не нравится, только по настоянию своего начальника, то вряд ли этот служащий будет испытывать побуждение более позитивно относиться затем к этому политику, потому что он не был достаточно свободен в данной ситуации. Когда внешние силы в виде угроз, требований или подкупа минимизируют возможность личного выбора индивида, побуждая его вести себя в противоречии со своей установкой, редко возникает диссонанс.

Другой причиной изменения установок с целью уменьшения диссонанса является обязательство индивида в осуществлении определенного решения или поведения. Как только мы почувствовали свою бесповоротную обязанность действовать определенным образом, диссонанс способствует вменению установок. Но если мы чувствуем, что можем отказаться от какого-то решения, если оно кажется плохим, выполнять его вполсилы или не выполнять вообще, то, конечно, диссонанс не возникает и никакого изменения установок не происходит.

Западные психологи выделяют еще один тип когнитивного диссонанса, возникающего после принятия решения. Исследование, проведенное на одном из канадских ипподромов, включало в себя опрос людей, сделавших ставки, по поводу того, какие шансы победить имели те лошади, на которых они поставили деньги (Knox and Inkster, 1968). К одной половине опрошенных игроков исследователи обращались непосредственно до того, как они сделали свои ставки, к другой половине - сразу после того. Обнаружилось, что те люди, которые опрашивались сразу же после того, как они сделали свои ставки, были гораздо более уверены в шансах "своих" лошадей. Это кажется странным, по замечанию исследователей. Ведь в конце концов не произошло никаких изменений ни в скачках, ни на поле ипподрома, ни на трассе, ни в погоде за эти несколько секунд до совершения ставки и после. Все же в соответствии с теорией диссонанса одно изменение произошло для игроков. Они испытывали диссонанс после принятия решения. Это переживаемый индивидом конфликт между знанием о том, что он принял решение, и вероятностью того, что данное решение может быть неправильным. Чтобы ослабить такой конфликт, игроки убеждали себя, что их лошади, действительно, могут выиграть.

Итак, сразу же после принятия решения люди считают его более обоснованным по сравнению с другими возможными вариантами. Особенно это относится к тем ситуациям, когда принятое ими решение касается их в значительной степени. Именно так было в рассмотренном случае.

Теория когнитивного диссонанса в течение ряда лет использовалась при изучении влияния того или иного поведения на изменение установок, обеспечивая соответствующую интерпретацию данных. В последующее время появились и другие теоретические подходы, предлагающие иное понимание рассмотренных явлений. Отметим среди этих подходов теорию самовосприятия С. Бема (Bem, 1967).

Напомним сначала, что в соответствии с теорией когнитивного диссонанса мы выводим наши установки, наблюдая за своим собственным поведением и данной ситуацией, почти так же, как мы это делаем, когда наблюдаем за действиями других людей.

По мнению Бема, когда люди ведут себя непоследовательно, то они ищут объяснение этому вне себя, и когда они не могут найти вероятной внешней причины своего поведения, то они допускают, что должна быть какая-то внутренняя причина, а именно установка. Этот поиск причины поведения не вызывается потребностью ослабить неприятное психологическое состояние, как считается теорией когнитивного диссонанса, но основан скорее на нормальной рациональности.

В соответствии с Бемом, испытуемые в эксперименте, который провели Фестингер и Карлсмит (см. выше), не испытывали никакого диссонанса; они просто рассматривали свое поведение и выводили из него свои установки. Чтобы проверить это предположение, Бем предложил группе испытуемых прочитать описание эксперимента Фестингера и Карлсмит и предсказать его результаты. Прогнозы этих испытуемых были подобны оригинальным результатам, показывая, что индивиды не испытывали диссонанса, считая этот эксперимент интересным. Так, по мнению испытуемых Бема, рассматривавших указанную ситуацию, индивиды, получавшие 20 долларов за то, что они говорили об экспериментальной задаче как интересной, действительно лгали. Они делали это из-за денег. Однако индивиды, которым заплатили по одному доллару, должны были оказаться искренними, потому что такой малой суммы, конечно, недостаточно для оправдания чьей-либо лжи. Эти испытуемые, оглядываясь назад, заключили, что они должны были получить удовольствие от эксперимента, так как им сказали, что они получили его. В итоге - никакого несоответствия, никакого дискомфорта и никакого диссонанса.

Какая же из этих двух теорий - когнитивного диссонанса и самовосприятия - является правильной? Исследования западных психологов показывают, что обе теории являются правильными, но в разных ситуациях (Franzoi, 1996). Обнаружено, что люди наиболее вероятно испытывают диссонанс и реагируют в соответствии с теорией когнитивного диссонанса, когда их поведение резко противоречит их установкам, и для этого нет никакого внешнего оправдания. Однако если несоответствие установок и поведения является слабым, те же самые люди проявляют тенденцию вести себя в соответствии с теорией самовосприятия. Высказывается также предположение, что при несоответствии между установками и поведением выбор объяснительной теории зависит от того, насколько поведение, о котором идет речь, является важным для Я личности. Так, теория когнитивного диссонанса дает более надежные предсказания, когда свободно выбранное индивидом поведение не соответствует значительным аспектам его Я-концепции. Таким образом, диссонанс проявляется, по всей вероятности, если какая-либо установка важна для Я или же противоречие между установкой и поведением оказывается существенным. Когда же данный вопрос не важен для Я или несоответствие между установкой и поведением является незначительным, тогда, вероятно, вступят в действие процессы самовосприятия.

6.3. Концепция диспозиционной регуляции поведения личности

Принимая во внимание многообразие отношений индивида к условиям его жизнедеятельности, В.А. Ядов в 1970-е гг. выдвинул концепцию диспозиционной регуляции социального поведения личности. В данной концепции все эти отношения рассматриваются как определенная система, а автор ее конструирует некоторую общую диспозиционную структуру личности как целостного субъекта деятельности (Ядов, 1975; 1979). При этом в качестве системообразующего признака выступают различные состояния и уровни предрасположенности индивида к восприятию условий деятельности.

Ядов обращает внимание прежде всего на следующее обстоятельство. В теории Узнадзе установка представляет собой целостно-личностное состояние готовности к поведению в данной ситуации и для удовлетворения определенной потребности. В концепциях "аттитюдов" или социальной установки также подчеркивается их прямая связь с определенной (социальной) потребностью и условиями деятельности, в которых эта потребность может быть удовлетворена. Смена и закрепление социальной установки также обусловлены соответствующими отношениями между потребностями и ситуациями, в которых они удовлетворяются. Далее, по Ядову, и потребности, и ситуации деятельности, и сами диспозиции образуют иерархические системы.

В рамках данной концепции потребности структурируются по уровням включения личности в различные сферы деятельности, общения. Эти уровни обозначаются следующим образом: сначала первичное включение в ближайшее семейное окружение, далее - в многочисленные контактные группы, в различные сферы трудовой и иной деятельности, наконец, включение через все эти каналы, а также и многие другие в целостную социально-классовую систему через освоение идеологических и культурных ценностей общества. Итак, основанием классификации служит здесь последовательное расширение границ активности личности, а источником этой активности выступает потребность в определенных и расширяющихся условиях полноценной жизнедеятельности человека.

Условия деятельности, в которых могут быть реализованы те или иные потребности личности, также, как считает Ядов, образуют некоторую иерархическую структуру. За основание структуризации здесь принимается длительность времени, в течение которого сохраняется основное качество данных условий.

Низший уровень указанной структуры образуют "предметные ситуации". Их особенность состоит в том, что они создаются конкретной и быстро изменяющейся предметной средой. В течение короткого промежутка времени человек переходит из одной "предметной ситуации" в другую.

Следующий уровень - это условия группового общения. Длительность подобных ситуаций гораздо больше, чем на предыдущем уровне. Это объясняется тем, что основные особенности группы, в которой протекает деятельность человека, сохраняются неизменными.

Третий уровень характеризуется еще более устойчивыми условиями деятельности в той или иной социальной сфере (труда, досуга, семейной жизни).

Наконец, последний уровень представляет собой общие социальные условия жизнедеятельности человека. Это основные особенности (экономические, политические, культурные) образа жизни данного общества, класса, больших социальных групп.

Понимая диспозиции личности как своеобразный продукт "столкновения" ее потребностей и ситуаций их удовлетворения, Ядов предлагает следующую иерархию диспозиций.

Низший уровень диспозиционной структуры - элементарные фиксированные установки по Узнадзе. Они формируются на основе витальных потребностей и в простейших ситуациях, эти установки лишены модальности (переживания "за" или "против") и неосознаваемы (отсутствуют когнитивные компоненты).

Второй уровень данной структуры - социальные фиксированные установки. Как и американские исследователи, Ядов отмечает, что социальная установка содержит три основных компонента: эмоциональный (или оценочный), когнитивный (рассудочный) и собственно поведенческий (аспект поведенческой готовности). Факторы, формирующие ее, это, с одной стороны, социальные потребности, связанные с включением индивида в первичные и другие контактные группы, а с другой - соответствующие социальные ситуации. Можно сказать, что это "аттитюд" или отношение по Мясищеву.

Наконец, высший уровень диспозиционной иерархии образует система ценностных ориентаций на цели жизнедеятельности и средства достижения этих целей. Данная система ценностных ориентаций формируется на основе высших социальных потребностей личности. Такова, например, потребность включения в соответствующую социальную среду в широком смысле.

Важнейшей функцией всей диспозиционной системы, рассмотренной выше, является, по словам Ядова, психическая регуляция социальной деятельности или поведения индивида в социальной среде. Если соотнести с данной диспозиционной системой различные проявления деятельности человека, то можно выделить несколько иерархически расположенных уровней поведения. Первый уровень относится к регуляции специфических реакций индивида на актуальную предметную ситуацию. Это поведенческие акты - ответы индивида на те или иные быстро сменяющие друг друга воздействия внешней среды. Следующий уровень - поступок или привычное действие, которое как бы компонуется из целого ряда поведенческих актов. Целенаправленная последовательность поступков составляет поведение в какой-либо сфере деятельности. Наконец, целостность поведения в различных сферах, которая регулируется высшим уровнем. "Целеполагание на этом, высшем, уровне представляет собой некий "жизненный план", важнейшим элементом которого выступают отдельные жизненные цели, связанные с главными социальными сферами деятельности человека - в области труда, познания, семейной и общественной жизни" (Ядов, 1979. С. 112).

Итак, в соответствии с данной концепцией, на всех уровнях поведение личности регулируется ее диспозиционной системой. Однако в каждой конкретной ситуации и в зависимости от цели ведущую регулятивную роль играет определенный уровень диспозиций. При этом в данной иерархии, как и в других образованиях подобного рода, высшие уровни доминируют в отношении нижележащих, а на одном и том же уровне происходит координация различных диспозиционных элементов.

Концепция диспозиционной регуляции поведения личности предлагает нам определенную систему, объясняющую поведение личности в различных ситуациях. Ценность этой концепции состоит в том, что социальные установки "аттитюды" вплетены здесь в более широкую систему социальных связей личности. При этом логично показано, каким именно образом поведение личности может быть обусловлено и ее диспозициями, с одной стороны, и определенными ситуациями (или условиями деятельности) - с другой.

6.4. Есть ли связь между установками и поведением?

Влияют ли установки человека на его поведение? Можно ли, зная о наличии той или иной установки, предсказать и действия человека? Здравый смысл дает нам утвердительный ответ. Вполне вероятно, что если мы оценили установку какого-либо человека на охрану окружающей среды как позитивную, то тогда можем ожидать, что этот человек не будет выбрасывать пустые бутылки и старые газеты, а сдавать их для повторной переработки. Но будет ли данное предсказание правильным? Оказывается, это совсем не обязательно.

Мы знаем немало примеров, когда поведение людей не соответствует их установкам. Так, наши газеты сообщают о случаях, когда российские пограничники на Дальнем Востоке, которые должны противостоять нелегальной ловле рыбы, порой сами занимаются браконьерством. А иногда можно видеть, как двое встретившихся людей обмениваются любезностями, хотя на самом деле они ненавидят друг друга.

Степень влияния установок на поведение служит предметом исследовательских дискуссий с 30-х гг. прошлого века. Начало этим дискуссиям было положено классической работой американского социолога Р. Ла Пьера (La Piere, 1934). Автор исследования, белый американец, профессор, путешествовал по США на автомобиле в течение трех месяцев вместе с двумя китайцами - молодой супружеской четой. Это трио дважды пересекало страну вверх и вниз по западному побережью. Путешественники останавливались в 66 отелях и посетили 184 ресторана. Хотя тогда в США существовали сильные предрассудки в отношении выходцев из Азии, особенно на западном побережье, лишь в одном случае их отказались обслужить. Некоторое время спустя Ла Пьер направил письма в каждое из данных заведений, спрашивая, могут ли они принять китайцев в качестве своих клиентов. Среди полученных 128 ответов 92% были отрицательными. Ла Пьер и многие другие авторы интерпретировали эти данные как отражение большого несоответствия между поведением и установками.

Однако в последующие годы порой обнаруживалось гораздо большее соответствие установок и поведения (Taylor et al.,1994). Так, в одном из американских исследований были проанализированы данные крупномасштабных опросов, проведенных в течение четырех предвыборных президентских кампаний. Установки избирателей в отношении своих кандидатов, как обнаружилось по данным предвыборных интервью, были тесно связаны с реальным поведением этих избирателей при голосовании: 85% опрошенных продемонстрировали соответствие между установкой и поведением, несмотря на то что они давали интервью примерно за месяц до дня выборов. Более того, почти все избиратели, не проявившие подобного соответствия, характеризовались слабыми установками.

Общепризнано, что имеются существенные вариации в соответствии установок людей их поведению. В последнее время ряд исследователей предпринимает попытки определить условия, которые бы способствовали той или иной степени соответствия между установками и поведением. Так, важное условие данного соответствия заключается в том, чтобы та или иная установка личности была достаточно сильной и ясной. Несоответствие чаще всего относится к слабым или амбивалентным установкам. Как уже упоминалось, несоответствие между установками избирателей и их реальным выбором проистекало из слабых установочных предпочтений этих людей. Точно так же можно не обнаружить поведенческого соответствия установкам, если аффективный и когнитивный компоненты установки конфликтуют между собой.

По имеющимся данным, все, что может усилить какую-либо установку, должно приводить к увеличению соответствия между установкой и поведением. Еще одним средством укрепления установок является их неоднократное осуществление на практике. Обнаружено, что соответствие установок и поведения больше тогда, когда люди думают о своих установках и выражают их.

Следует также отметить значение стабильности установок. Очевидно, что установки подвержены изменениям с течением времени. Те или иные установки, которых человек придерживался несколько лет или месяцев тому назад, по-видимому, не будут в такой же степени влиять на его поведение, как нынешние установки. Поэтому соответствие между установками и поведением должно быть максимальным, когда измерение установок и наблюдение за поведением осуществляются примерно в одно и то же время.

Еще одним важным обстоятельством при рассмотрении данной проблематики является релевантность установок наблюдаемому поведению. Иначе говоря, речь идет о том, насколько выраженные людьми установки имеют отношение к их определенному поведению. Так, считается, что проведенный Ла Пьером опрос владельцев отелей и ресторанов по поводу их чувств к китайцам вообще явно не имел отношения к вопросу об установках владельцев к данной конкретной паре. В общем, человеческому поведению свойственна тенденция в большей степени соответствовать установкам, имеющим предельно конкретный характер, а не относящимся к широкому классу возможных видов поведения.

Похожее объяснение результатов, полученных Ла Пьером, дает и В.А. Ядов с точки зрения диспозиционной регуляции поведения. Несоответствие между установкой, высказанной владельцами отелей и ресторанов, и их последующими действиями объясняется тем, что ведущая роль в регуляции поведения принадлежала диспозиции иного уровня. Так, ценностная ориентация на престиж заведения обусловливала отрицательный ответ относительно обслуживания китайцев. Но та же самая ориентация предполагает соблюдение принятых правил обслуживания, если клиент уже появился в заведении (Ядов, 1975).

В последнем случае проявляется то, что американские авторы называют "ситуационным давлением" (Taylor et al., 1994). Известно, что какое-либо поведение человека может быть подвержено как влиянию его установок, так и ситуации. Когда давление ситуации оказывается сильным, установки не обусловливают поведение так же сильно, как в случаях, когда такое давление сравнительно слабо. Это легко увидеть на примере исследования Ла Пьера. Хорошо одетым респектабельным людям, появившимся на пороге отеля или ресторана, трудно отказать в обслуживании, несмотря на чувства предубеждения к данной этнической группе. Внешнее давление оказывается сильнее, так как правила приема клиентов требуют предоставить соответствующее обслуживание всякому, кто в этом нуждается и может его оплатить.

Одной из попыток анализа влияния установок на поведение является теория запланированного поведения А. Эйзена (Ajzen, 1985). В соответствии с данной теорией то или иное поведение осуществляется на основе определенных соображений - того, что люди думают о последствиях своих действий, и они принимают обдуманные решения с целью достичь намеченных результатов, избежав при этом некоторых нежелательных последствий. Итак, здесь намерение человека выступает в качестве своеобразного ключа, предшествующего его поведению. Именно поведенческое намерение, а не установка, само по себе предсказывает последующее поведение. По данной теории, три главных компонента - установка по отношению к определенному поведению, субъективные нормы и воспринимаемый контроль, сочетаясь вместе, вызывают какое-либо поведенческое намерение. Сторонники этого подхода полагают, что почти любое поведение и соответствующее ему поведенческое намерение можно объяснить на такой основе: от решения использовать контроль над рождаемостью до выбора особой зубной пасты (Deaux et al., 1993).

Исходя из рассматриваемой теории, индивидуальная установка по отношению к определенному поведению является продуктом двух факторов: предположения о последствиях данного специфического поведения и оценки возможных результатов. Каждый из этих факторов варьируется у различных людей, влияя на их поведение. Для примера обратимся к решению какого-либо студента тратить дополнительные восемь часов в неделю на занятия иностранным языком. Двое различных людей могут иметь согласие относительно вероятных результатов такого поведения - более высокие учебные отметки и уменьшение времени на общение с друзьями, но эти люди могут различаться по своим оценкам данных результатов. Так, какой-либо студент может оценивать свои успехи в учении как гораздо более значимые для него, чем время, проведенное с друзьями. Следовательно, его установка на дополнительные занятия будет более позитивной, чем у другого студента, считающего дружеские отношения очень важными по сравнению с теми или иными учебными отметками.

Вторым компонентом рассматриваемой модели являются субъективные нормы, которые вводят социальный элемент. Это предположения индивида о том, что он должен делать с точки зрения других людей, и сила его мотивации соответствовать данным ожиданиям. Двое студентов в нашем примере могут учитывать ожидания своих родителей, друзей, возможно, и любимого преподавателя в тот момент, когда они принимают решение, стоит ли тратить больше времени на учение. При этом один студент может быть уверен, что его родители одобрят сделанный им выбор в пользу учения, и будет мотивирован соответствовать их ожиданиям, в то время как другой студент может иметь точно такое же понимание позиции своих родителей, но не заботиться о том, чтобы соответствовать их пожеланиям. Подобно этому ожидания друзей и родственников могут влиять на некоторых людей в большей степени, чем ожидания других.

Третьим компонентом модели Эйзена является воспринимаемый поведенческий контроль. Подразумевается, что некоторые действия находятся под большим контролем, чем другие. Однако более важным, как полагает Эйзен, является мнение индивида об этом контроле. Обратимся еще раз к примеру со студентами. Первый из них, хотя и может придавать большую ценность высоким отметкам и иметь мотивацию соответствовать ожиданиям родителей, с меньшей вероятностью обратится к дополнительному учению, если будет считать, что его учебные показатели контролируются слабо.

Итак, указанные три фактора - установка по отношению к определенному поведению, субъективные нормы и воспринимаемый контроль, сочетаясь вместе, обусловливают намерение человека действовать тем или иным образом. Как уже отмечалось, эти факторы варьируются в различных случаях. В целом теория запланированного поведения может оказаться полезной для предсказания поведения во многих случаях. Особенно это касается поведения, которое действительно продумано и запланировано.

С другой стороны, возникновение спонтанной установки не включает в себя размышления, и порой связь между установкой и поведением также является самопроизвольной. В настоящее время исследователи ведут активный поиск в изучении взаимосвязи установки и поведения, рассматривая различные факторы и обстоятельства, сопутствующие этому.

Краткое содержание