В силу особенностей исторического развития к этому времени в состав римского права вошли отдельные системы, которые возникли не одновременно, а появлялись последовательно одна за другой.
Древнейшее римское право называлось квиритским по имени древнейшего племени квиритов (ius Quiritium). Это название оставило свой след в древнейших сделках, в формальных оборотах языка, особенно там, где дело шло о праве собственника на вещи (dominium ex iure Quiritium - собственность по квиритскому праву). Эта система права позднее получила название цивильного права (ius civile), подчеркивающее строго национальный характер права римских граждан, права государства-города (civitas). Законодательство XII таблиц и последующие законы определяли подробно порядки охраны, а также прижизненных и посмертных распоряжений важнейшими объектами квиритской собственности.
Цивильным правом в тесном смысле считалась закрепленная законами узконациональная система частного права. В более широком смысле цивильное право обнимало также и все разъяснения и комментарии к цивильным законам, дававшиеся римскими юристами применительно к системе изложения в XII таблицах. К концу республики существовало несколько таких комментариев. Для юристов эпохи принципата и домината ius civile было одновременно и совокупностью норм действующего права, и наукой права; большая часть старых законов была даже заслонена учениями и толкованиями юристов. В законодательство империи ius civile вошло в качестве древнейшей части римского права.
Наряду с этой системой цивильного права постепенно сложилась другая система права - право преторское (ius praetorium или honorarium, от слова "honores" - "почетная должность").
Эта система права была вызвана к жизни развитием экономики, ростом рабовладения, сосредоточением в руках господствующей верхушки рабовладельческого класса торгового и ростовщического капитала и крупной земельной собственности. Параллельно цивильному праву создалась система преторского права (см. также п. 1.1.5.).
Цивильное право противополагалось не только преторскому праву, но также еще одной системе - праву народов. Эта система представляет самое оригинальное явление в римском праве.
Цивильное право применялось только к римским гражданам. Не входившие в римскую общину считались врагами и не пользовались защитой. С развитием производства и обмена, с расширением торгового оборота стало необходимым признать основные частные права (право собственности, право заключения договоров и т.д.) и за неримлянами. На этой почве и сложилась система права, получившая название ius gentium.
В итоге исторического развития эта система включила в себя разные элементы. К понятию права народов относилось древнее право, регулировавшее договоры римлян с иностранными общинами по установлению взаимного права вступления в брак (conubium) и права торговли (commercium). Затем к нему относилось обычное право, применявшееся в практике торговых отношений и имевшее общий характер благодаря племенному родству и тесным экономическим связям членов латинского союза, например свободные от формализма сделки обмена. Наконец, с распространением римского господства на провинции право народов заимствовало торговые институты различных частей империи.
Ius gentium становится синонимом универсального права, противопоставляемого, с одной стороны, ius civile, а с другой - национальным правам народов, участвующих в римском товарообороте. Поскольку нормы ius gentium применялись римским претором в Риме, оно остается римским правом. Претор перегринов фиксировал нормы ius gentium и работал в постоянном соприкосновении с городским претором. Последний в некоторых случаях применял нормы ius gentium к спорам между гражданами, если они возникали из коммерческих отношений. Когда претор признавал данное притязание подлежащим защите, но это притязание не могло быть основано нормами цивильного права, преторы давали формулы исков, основанные на фактах (in factum conceptae), в которых основные моменты заимствовались из обычаев международной торговли и оборота. Так образовалось право, всецело приспособленное к жизни; оно разрабатывалось практикой судебных магистратов и нередко выражалось в торговых обычаях. Ius gentium соответствовало сложной стадии - организации обмена товаров в самых разнообразных отношениях. В противоположность цивильному праву, строго формальному и малоподвижному, право народов лучше и быстрее приспособляется к развивающимся потребностям. Свободное от традиций глубокой старины, выросшее на базисе экономических, в частности торговых, отношений, в которых участвовали и римляне, и представители других народностей, ius gentium является правом универсальным в том смысле, что оно применяется ко всем участникам торгового оборота независимо от их гражданства.
Дуализм противоположных укладов - цивильного права и права народов - не мог не привести к их взаимному слиянию. Этому процессу способствовал прежде всего собственный интерес господствующего класса в развитии гражданского и торгового оборота и укреплении торговых сношений во всех областях покоренного мира. Унификация права содействовала этому развитию. Предоставление перегринам прав римского гражданства оказывало не меньшее влияние на это развитие. Наконец, преторское право, судебный обычай, неиссякаемая активность юриспруденции привели к тому, что ius civile и ius gentium стали постепенно сливаться. Преторское право, поддерживая и развивая ius civile, реально проводило принципы ius gentium. В этом же направлении двигалось новое обычное право, слагавшееся в недрах торгового оборота. Особенно сильно содействовало развитию ius gentium новое толкование права - nova interpretatio iuris. За 50 лет до н.э. оно выдвинуло значение воли как существеннейшего элемента юридических сделок. Другим, столь же могущественным фактором развития ius gentium являлось введение так называемой экстраординарной когниции как более свободной формы разбирательства споров (п. 2.4.6.).
Строгость и формализм цивильного права особенно долго держались в области семейных и наследственных отношений, на которых почти не отражалось действие ius gentium. Наоборот, обширная область оборота движимостей, едва намеченная в цивильном праве, развивалась под влиянием ius gentium. Подчеркивая распространенность права народов, римские юристы относили к его области такие исконные институты, как рабство (Гай. 1. 82; D. 1. 5. 4. 1) и даже связанное с завоевательной политикой Рима право военной добычи (D. 41. 1. 5. 7). С особенной силой и быстротой сказалось влияние ius gentium на область договорных отношений. Под этим влиянием создались новые типы договоров, которые, в отличие от цивильного права, строились на основе простого соглашения сторон независимо от каких-либо торжественных обрядов и вообще формальностей. Описанное влияние права народов на ius civile было взаимным, так как институты права народов быстро поглощались цивильным правом и одновременно шел процесс включения (и усовершенствования) старых цивильных норм в право народов. Так, старые цивильные сделки стипуляции (Гай. 3. 93) (см. п. 8.2.1.), письменного обязательства (Гай. 3. 133) (см. п. 8.3.1.) и погашение обязательств - acceptilatio (D. 46. 4. 8. 4) (см. п. 7.4.7.) стали распространяться и на перегринов, и на провинции. Этот процесс все усиливался с развитием римской экономики, так что сами римляне приравнивали ius gentium к ius civile:
Что же относится к праву народов, то должно быть признаваемо и цивильным
На смену описанному представлению пришла новая теория, различавшая три порядка. Она противопоставляла право народов не праву цивильному, а праву естественному (п. 1.1.1.) в смысле стоической философии, согласно которой iure naturae omnes homines aequales sunt - по праву природы все люди являются равными.
Изложенное противоположение права народов цивильному праву дополнялось в эпоху принципата противоположением ius aequum (справедливое право, или aequitas) строгому праву, ius strictum. Практикой юристов был введен в обиход принцип справедливости. Закрывая глаза на такое вопиющее неравенство, как рабство, на жестокую эксплуатацию богатыми рабовладельцами свободных бедняков, римские юристы говорят о справедливости как начале равенства всех в области права и перед законом, умеряющем остроту и тяжесть требований цивильного права. В области частного права принцип справедливости долго понимался юристами чисто эмпирически и практически как стремление идти навстречу нарождавшимся требованиям морали и справедливости. В конце республики и право собственности возводили к естественной справедливости.
Ведь ничто не соответствует так естественной справедливости, как подтверждать в праве... волю собственника
Ульпиан (III в. н.э.) при изменившихся условиях эксплуатации земельной собственности временное безвозмездное предоставление ее в пользование (прекарий) считал актом справедливости.
Этот род щедрости - прекарий - происходит от права народов и заключает в себе естественную справедливость.
Считалось несовместимым с принципом справедливости, чтобы кто-нибудь путем обмана (dolus) извлекал какую-либо выгоду. Противоположность обману составляла добрая совесть - bona fides. Когда претор во многих формулах предписывал судье вынести решение, принимая во внимание соображения доброй совести, то это было лишь применением на практике принципов aequitas. Этот принцип находил особо широкое применение в преторском эдикте, и, таким образом, ius aequum проникало во многие положения эдикта и преторского права. Комментаторы эдикта очень часто объясняли постановления преторского права принципом справедливости.
Указанное выше понимание права народов было римлянами еще расширено и сблизилось с возникшим в конце республики представлением о ius naturale. Цицерон первый определил его как требования морали и утверждал, что право покоится на неизменном нравственном сознании и законе, который природа вложила в сердца всем людям (De republica, 3, 22).
Ульпиан считал в некоторых отношениях и право собственности основанным на естественном праве.
Право собственности над некоторыми вещами мы приобретаем по праву народов, которое в силу естественного разума одинаково соблюдается между всеми людьми.
В этом определении как право народов, так и естественный разум в качестве его естественного источника совершенно освобождаются от принадлежности к правовой системе какого-либо государства и возводятся до степени порядка, соблюдаемого всем человечеством.
Представление Ульпиана о естественном праве является вообще чрезвычайно широким. Он признал, что естественное право распространяется даже на животных, тогда как право народов ограничивает свое действие только людьми.
Правом народов является то, которым пользуются народы человечества. Можно легко понять, что последнее отличается от естественного права, так как оно свойственно всем животным, тогда как первое является общим только для людей между собой.
Институции Гая (1.2) дают такое перечисление отдельных видов источников права: законы (plebiscita), сенатусконсульты, конституции императоров, эдикты магистратов, ответы юристов (responsa prudentium). Этот перечень должен быть дополнен еще одним источником, а именно обычным правом.
Институции Юстиниана разделяли все право по признаку письменной и устной формы источников.
В последнюю категорию источников входил древнейший иcточник права - обычай, осуществлявшийся sine lege certa, sine iure certo, т.е. когда не было ни определенного закона, ни определенного права. Существовали только обычаи и религиозные предписания - nоn ius, sed mos ас fas. Терминология для обозначения обычая исторически изменялась. Древнейшие названия - mores maiorum и usus - сменились в начале нашей эры более отчетливым consuetudo. Помпоний (D. 1. 2. 2. 3) противополагает mores maiorum законам, и в особенности кодификации XII таблиц (V в. до н.э.). Необходимость последней римская традиция объясняла неизвестностью права, которое до тех пор оставалось несформулированным в определенном акте, а самые законы XII таблиц в большей части были закреплением обычаев. Сюда относились нормы, укрепившие полноту отцовской власти, регулировавшие отношения между супругами, порядки опеки и наследования. Опубликование XII таблиц государственной властью превратили этот сборник обычаев и новых распоряжений в свод законов цивильного права, который стал исходным пунктом дальнейшего развития римского права.
С усилением законодательной деятельности государства обычай (ius non scriptum) в значительной мере потерял свое значение.
Но все-таки и в эпоху распространения римского государства на весь бассейн Средиземного моря обычай не перестал быть источником права. Цицерон (Topica, 28, 31) поместил mores рядом с leges, видя в них отдельный вид действующего права.
Наряду с прежним обычаем появляется новый - судебный, и судебная практика.
В эпоху принципата значение обычая как живого источника права с большой силой разобрано и отмечено Юлианом. Он признавал за ним такую же силу и такое же основание, как и за законом.
В начале домината в практике законодательства оформилась тенденция, противоположная теории Юлиана, и были запрещены обычаи, которые отменяют законы. В 319 г. н.э. последовало новое распоряжение:
Авторитет обычая и долговременного применения представляется не малым, однако его не следует доводить до такого значения, чтобы он преодолевал бы разум или закон.
При издании этой конституции имелось в виду ограничить местные обычаи (Египта, Сирии, Аравии и других провинций).
С другой стороны, конституция выдвигает на вид общие смысл и цели закона - ratio iuris. Его не могут изменять местные пережитки и состояние права, иногда в его первобытной форме.
В Древнем Риме законом являлось решение комиций - народного собрания (populus) того или иного вида (по куриям, центуриям, трибам). Для полной силы закона требовалось содействие трех органов римского государства. Такими являлись:
Магистрат, имевший ius cum populo agendi - право созывать народное собрание (консул, диктатор, претор), должен был сначала выработать письменный проект закона (rogatio legis), испрошение закона.
Народ, собранный магистратом в комиции, мог принять или отвергнуть проект целиком, но не обсуждал его, так что весь процесс прохождения закона сводился к вопросу магистрата, предлагающего закон, и положительного или отрицательного ответа со стороны народа ("как просишь" - uti rogas или "стою на старом законе" - antiquo legem).
Формулировка принятых законов распадалась на три части: а) надпись (praescriptio), указывавшая имена инициаторов закона, вид народного собрания и обстоятельства, вызвавшие издание закона; б) rogatio - содержание самого закона, и в) санкция (sanctio). Последняя содержала гарантии соблюдения закона. Со стороны этих гарантий различались leges perfectae, minus quam perfectae и leges imperfectae. Первыми считались законы, воспрещавшие какой-либо юридический акт и объявлявшие его ничтожным, вторая категория боролась с нежелательными актами угрозой невыгодных последствий, не объявляя ничтожными самих актов.
Менее чем законченным является закон, запрещающий какое-либо действие, но, если оно совершится, не отменяющий его, а налагающий штраф на того, кто поступил вопреки закону.
Третья категория законов содержала только воспрещение актов, без угрозы невыгодными последствиями. Республиканскому законодательству было свойственно избегать издания leges perfectae. Последующее время, особенно при императорах, изменило в обратную сторону законодательную политику, и с V в. при сомнении всякий воспрещающий закон считался lex perfecta (С. 1. 14. 5).
Август, стремясь поддержать иллюзию народного суверенитета, пытался возобновить законодательную деятельность комиций для своих реформ, желая подкрепить их мнимой волей народа. Но к концу I в. н.э. народные собрания перестали проводить законы, хотя их законодательная власть не была упразднена. Последнее упоминание о народных собраниях находится в аграрном законе конца I в. н.э. (D. 47. 21. 3. 1).
Третий чисто римский источник права, перешедший от республиканского Рима, представляли эдикты магистратов (претора, курульного эдила, правителя провинции).
При вступлении в должность магистрат издавал эдикт, в котором объявлял программу своей деятельности, обязательную для него на время его службы. Особенно большое значение получили эдикты преторов (содержавшие указания, при каких обстоятельствах будет даваться судебная защита).
Эдикты преторов послужили источником образования особой системы преторского (или гонорарного, от honores - почетные должности) права. В эпоху принципата за преторами сохранялось прежнее право издавать эдикты. По-прежнему эдикт ставится наравне с цивильным правом. Однако независимое положение преторов и самостоятельное осуществление ими своей власти не согласовались больше с новыми формами государственного устройства. Издание преторами своих эдиктов (ius edicendi) формально не прекратилось, но они не могли вступать в конфликт с императорской властью. Подчиненные сенату преторы потеряли всякую инициативу. Сенат обычно предписывал преторам проводить свои постановления (выносившиеся под сильным влиянием императоров), и те послушно предоставляли специальные иски. Вводилось уже мало нового в эдикты предшественников, а новые статьи добавлялись только по предложениям сената или особо влиятельных юристов. Конечно, в начале принципата таково же было влияние и императора, но усиление императорской юрисдикции пока было направлено на содействие преторскому формулярному процессу, который номинально остался неприкосновенным.
Дальнейшее развитие преторской деятельности формально потеряло свое основание, когда при Адриане в целях закрепления отдельных постановлений преторского права юристу Сальвию Юлиану было поручено собрать, пересмотреть и привести в порядок накопившиеся к тому времени материалы постоянного эдикта - edictum perpetuum (125-138 гг. н.э.). Содержание прежних эдиктов в совокупности было окончательно зафиксировано. Другими словами, была произведена кодификация преторского права. Правда, edictum perpetuum не был признан законом, но по предложению императора особый сенатусконсульт объявил его неизменяемым; право делать прибавления и дополнения было оставлено лишь за императором. Последний с момента редактирования эдикта заменил viva vox iuris civilis - живой голос цивильного права.
Между цивильным и преторским правом имело место живое взаимодействие; некоторые правила ius civile воспроизводились в эдикте, и обратно, достижения преторского права переходили в область ius civile. Императорские конституции и рескрипты, развивая цивильное право, шли иногда путем заимствований из эдикта. Процесс такого взаимодействия захватывал различные институты права. В некоторых областях права на почве преторского эдикта сложились целые новые институты. Так, рядом с dominium ex iure Quiritium (квиритской собственностью) возникла так называемая бонитарная (in bonis esse - см. п. 5.3.4.), наряду с цивильным наследником (heres) стал преторский владелец наследства (bonorum possessor - см. п. 6.1.2.). В других институтах благодаря преторскому эдикту преобразовывалось содержание институтов цивильного права.
Уже было указано, как две области права - области цивильного и преторского права - в процессе отмеченного выше взаимодействия медленно сближались между собой. После кодификации эдикта Сальвием Юлианом, при Адриане, это сближение стало еще более тесным. Правда, формальное противоположение двух систем в силу римского консерватизма сохранялось до Юстиниана как историческое переживание. Но еще с эпохи классических юристов началось слияние цивильного и преторского права в один юридический порядок. С особой быстротой оно пошло в IV и V вв. н.э. и оказало огромное влияние на структуру всех институтов и их систематическую разработку. Нормы и институты, которые кажутся часто новыми в кодификации Юстиниана, в сущности, представляют результат начавшегося за три столетия слияния этих двух систем права. Об этом свидетельствует автор первых двух книг Институций Юстиниана Дорофей:
Но так как постепенно, из обычая людей, с одной стороны, и нововведений конституций - с другой, цивильнее право начало приходить к единообразию с преторским, то былo установлено...
Этот текст, включенный в элементарное руководство VI в. н.э., передает чрезвычайно важный факт в истории источников римского права как вполне естественный. Текст указывает, что постепенно путем практики, очевидно, судебной и деловой, а также под воздействием императорских конституций, исправлявших действующий закон, возникло новое право.
В начале принципата превратились в законодательные акты постановления сената (редкие при республике). С I до середины III в. н.э. сенатусконсульты являлись основной формой законодательства, хотя и прикрываемой старой формулой, что сенат только полагает, советует и рекомендует (censet, videtur, placet). В сенатусконсультах нередко давались лишь общие принципиальные положения, а затем предоставлялось преторам указать в эдикте средства их практического осуществления, так что некоторые сенатусконсульты можно назвать неоформленными законами. Сенатские законы назывались так же, как и законы в юридическом обиходе, по имени или прозванию тех лиц, кто их предложил (исключение - S. С. Macedonianum, см. п. 8.4.1.). Сенат не имел законодательной инициативы. Его постановления чаще всего являлись лишь оформлением предложений императора, которые тот в силу своей власти мог вносить в сенат письменно или устно, так называемая oratio principis in senatu habita - речь императора, произнесенная в сенате.
Римская юриспруденция ведет свое начало от практической деятельности юристов республиканского периода. Юристы, являвшиеся представителями класса рабовладельцев, с успехом разрешали ставившиеся им жизнью задачи: закрепление прав собственника, выработку форм договоров и т.п. В республиканский период их деятельность имела практический характер и выражалась в редактировании формальных актов (cavere), в руководстве ведением судебных дел (agere), в даче советов (respondere).
В соответствии с практическим характером деятельности старых республиканских юристов их литературная деятельность выражалась в комментариях к законам XII таблиц (таков комментарий Элия Пета Ката, II в. до н.э., в трех частях: объяснения текста, толкования юристов и исковые формулы). Более поздние произведения дают обобщение практики, ряд юридических правил - regulae (Марк Порций Катон - отец и сын, II в. до н.э.). Наконец, появились систематические комментарии по отдельным системам цивильного и преторского права. Кв. М. Сцевола (I в. до н.э.) был составителем первого подробного изложения цивильного права в 18 книгах. Сервий Сульпиций Руф (I в. до н.э.) дал первый комментарий преторского эдикта. Его ученик Алфен Вар комментировал обе системы (цивильного и преторского) права в 40 книгах дигест.
Из других республиканских юристов нужно назвать Марка Манилия, Марка Юния Брута и Публия Муция Сцеволу (II в. до н.э.), о которых позднейшие юристы говорили, что они "основали ци-вильное право" (D. 1. 2. 2. 39). Выдающимся юристом был также Цицерон (I в. до н.э.).
Особого расцвета римская юриспруденция достигла в период принципата (I-III вв. н.э.), признаваемый за классический. Задачи, стоявшие перед юристами классической эпохи, отличались большой сложностью. Необходимо было проявить гибкость и разрешать вновь возникающие вопросы в интересах господствующего класса, в первую очередь в целях закрепления неограниченного права собственности рабовладельцев на рабов и права собственности на землю.
Классические юристы успешно справились со стоявшими перед ними задачами. Верные своему практическому направлению, они в своих кратких и весьма четких решениях отдельных казусов удовлетворяли новые запросы жизни в соответствии с интересами господствующего класса. При этом нередко наблюдалось, что, устанавливая, по существу, новые принципы, римские юристы приурочивали их к старым понятиям и подкрепляли ссылкой на авторитет старых юристов: в этом сказывался присущий римским юристам консерватизм. Но наряду с этим в их деятельности, и прежде всего в толковании закона, определенно сказывалось и прогрессивное начало. На место прежнего словесно-грамматического толкования законов и сделок является толкование ex voluntate, основанное на отыскании воли закона или сторон. Как говорил Цельз, scire leges non hoc est verba earum tenere, sed vim ac potestatem (D. 1. 3. 17): "знать законы - это не значит держаться за их слова, но [понимать] их силу и значение [мощь]".
Классические юристы не отходили, однако, без нужды от грамматически-словесного толкования. При отсутствии в словах закона или сделки какой-либо двусмысленности недопустимо особо ставить вопрос о воле - quaestio voluntatis.
В республиканскую эпоху не существовало юрисконсультов и заинтересованные лица обычно обращались к тем, к кому имели доверие. Август и его преемники в целях привлечения на свою сторону авторитетного сословия юристов предоставили некоторым наиболее выдающимся юристам ius publice respondendi - право давать официальные консультации по поручению императора ex auctoritate principis (D. 1. 2. 2. 48-50; Гай. 1. 7) в ответ на запросы, обращавшиеся к императору. Responsa (ответы) таких привилегированных юристов имели такую же силу, как и собственные императорские толкования, и были обязательны для судей.
В период от I до середины III в. работали многие выдающиеся юристы, совмещавшие глубину теоретических знаний, практические дарования, педагогически-воспитательное влияние и, наконец, оставившие литературное наследие. Целую эпоху в этом отношении составил юрист начала принципата М.А. Лабеон, приверженец республиканских идей, новатор в области права (plurima innovare instituit). Лабеон оказал продолжительное влияние на дальнейшее развитие юриспруденции и считается основателем юридической школы прокулианцев (названной по имени его ближайшего ученика Прокула). Его политический противник Капитон, имевший меньшее значение, был основателем другой юридической школы - сабиньянской, названной по имени его знаменитого ученика Мазурия Сабина (незнатного происхождения, достигшего только к 50 г. всаднического звания), Сабин был величайшим юристом I в. н.э., комментировавшим цивильное право. Из школы прокулианцев вышли Ювенций Цельз - отец и сын. Из сабинианцев во II в. надо отметить Сальвия Юлиана, получившего при Адриане поручение кодифицировать преторское право и успешно выполнившего это поручение (см. п. 1.1.5.). Ученик Сабина Африкан много сохранил от своего учителя, следуя ему иногда дословно, но отличается трудностью для понимания. Трудно сказать, к какой школе относился Помпоний, которому история римского права обязана сведениями о развитии юриспруденции и отдельных ее представителях (D. 1. 2. 2. 47-53). Последним сабинианцем считается Гай, не отличавшийся глубиной, но оставивший учебное руководство - Институции, написанные с большой ясностью. К III в. н.э. относится стоящий вне школ Эмилий Папиниан, острейший среди римских казуистов, блестящий по сжатости стилист, ставший для следующих поколений "первым из всех" (primus omnium). Папиниан занимал выдающееся место по совершенству формы и точности приемов подведения отдельных случаев под соответствующие правила и нормы права.
Менее яркими, но также крупными юристами III в. н.э. были Павел и Ульпиан. Павел являлся представителем того направления юристов, которые видели основную задачу в собирании, обработке и комментировании работ предшественников. Он был все же более смел и оригинален, чем действовавший несколько позднее в том же направлении многоречивый Ульпиан.
С середины III в. н.э. начинается упадок юриспруденции. Если в эпоху принципата юристы были нужны императору в качестве одного из каналов для проведения и поддержки императорской политики, то при доминате эта их роль оказалась уже законченной. Императорская власть стала абсолютной, и воля императора оказалась единственным источником права. Ius respondendi больше не дается; юристы работают главным образом в качестве чиновников императорской канцелярии. Однако responsa классических юристов сохранили значение источника права: в 426 г. был издан закон "О цитировании юристов", признававший обязательное значение за сочинениями Папиниана, Павла, Ульпиана, Гая, Модестина (и тех юристов, сочинения которых приводятся этими авторами). При различии мнений этих юристов предписывалось придерживаться мнения, за которое высказалось большинство, а при равенстве голосов отдавалось предпочтение мнению Папиниана.
Из юристов эпохи домината сколько-нибудь выдающимся можно признать Гермогениана (приблизительно IV в.).
Юридическая литература классической эпохи была чрезвычайно разнообразна и различно освещала проблемы права. Для начинающих назначались элементарные руководства - институции (institutiones, enchiridia), определения (definitiones), правила (regulae). Практическим целям служили сборники консультаций и казусов - ответы, письма, проблемы и диспутации (responsa, epistolae, quaestiones, disputationes). Более обширные работы представляли комментарии к эдикту, книги по цивильному праву, комментарии к Кв. Муцию и М. Сабину, где излагалась прежняя система ius civile (libri iuris civilis). Настоящие своды давали дигесты, в которых рассматривалось одновременно и преторское, и цивильное право. Сюда же относились комментарии к отдельным законам, сенатусконсультам, монографии по отдельным отраслям права, специальные монографии по законодательству - своду XII таблиц, императорскому законодательству.
Наибольшей популярностью пользовались краткие элементарные руководства - institutiones. Обучение юристов в республиканском Риме выражалось в допущении молодых юристов к слушанию даваемых консультаций и к обсуждению с ними отдельных казусов (instruere). В конце республики стали вести систематическое чтение лекций (instituere). В качестве пособия к этим занятиям и появились institutiones. Наибольшей популярностью пользовались Институции Гая. В конце классического периода появились Институции Марциана, Каллистрата, Павла и Ульпиана. Но они не могли затмить старых Институций Гая (II в. н.э.), послуживших в дальнейшем образцом институционной системы. Их своеобразную систему можно назвать доктринальной; при отсутствии или лишь кратком рассмотрении исторического материала все сосредоточено на догматическом изложении действующего права. Институционная система излагает право и его применение не разрозненно, в случайном смешении казуистики, как это делали упоминавшиеся выше "Вопросы" и "Ответы", "Правила" и "Споры", а стремится весь материал расчленить с точки зрения общих правовых категорий, какими прежде всего являются лица, вещи и иски.
Из обширной литературы юристов-классиков до нас в полном виде дошло очень немного и часто в искаженном виде. Помимо упомянутых выше Институций Гая следует отметить:
Так называемые fragmenta Ulpiani. Дошедшая до нас рукопись была написана в Галлии в X в. и найдена в Библиотеке Ватикана. В ней содержатся извлечения из сочинения Ульпиана - liber singularis regularum. Написано это сочинение по системе Институций Гая.
Из более поздних памятников IV и V вв. эпохи домината дошли:
Так называемые Fragmenta Vaticana - рукопись, найденная в 1821 г. в Библиотеке Ватикана; она представляет собой сборник ius и leges и содержит семь глав: о купле-продаже, узуфрукте, приданом, опеке, дарении и прокураторах. Ius представлено в извлечениях из сочинений Папиниана, Ульпиана и Павла (Гай не представлен).
Leges - почти исключительно конституции до 318 г., а также три многоречивых закона Константина и один Валентиниана I от 372 г. О происхождении сборника ничего не известно. Труд, по-видимому, составлен до 438 г., так как Кодекс Феодосия (см. п. 1.8.) в нем не упоминается.
Collatio legum Mosaicarum et Romanarum (неизвестного автора) в трех рукописях VIII-XI вв., содержит сопоставление законов Моисея и римского права в 16 главах, относящихся преимущественно к уголовному праву.
Consultatio veteris cuiusdam iurisconsulti. Это сборник мнений юриста (имя которого неизвестно), жившего, по-видимому, в Галлии, в конце V или начале VI в. Автор дает советы (главным образом из области договорного права) своим доверителям.
В эпоху принципата издавались конституции в четырех основных формах: а) эдикты - общие распоряжения (по названию продолжавшие практику республиканских магистратов, но существенно отличавшиеся от эдиктов магистратов, поскольку императорские эдикты содержали не программу деятельности, а постановления, обязательные для всех должностных лиц и населения); б) декреты - решения по судебным делам; в) рескрипты - ответы на поступавшие к императорам вопросы; г) мандаты - инструкции чиновникам по административным и судебным вопросам.
Из этих четырех форм в период домината мандаты выходят из употребления; декреты и рескрипты имеют силу только по конкретным делам, в связи с которыми они даны, и, таким образом, основной формой закона является императорский эдикт.
Многочисленность и разбросанность императорских конституций вызвали потребность их объединения. Последовавшее в конце III в. разделение империи на две половины придало задаче такого собрания и политическое значение. Оно назначено было служить символом единства права при политическом разделении государственного аппарата. Инициатива по кодификации конституций, однако, не была взята на себя правительством. Кодификация производилась частными лицами.
В конце III в. (295 г.) был выпущен Codex Gregorianus, названный так по имени автора, Грегориана. Он собрал конституции, начиная с Адриана и заканчивая современными ему. В подлинном виде кодекс не сохранился, но в значительной части вошел в ряд других памятников (Fragmenta Vaticana, Collatio legum Mosaicarum et Romanarum, lex romana Visigothorum, lex romana Burgundiorum).
Оригинальной системы составитель не выработал и из 19 книг, на которые распадается этот кодекс, в 13 книгах следовал системе преторского эдикта последней редакции. Книги делились на титулы с предметными рубриками; но материал размещался неравномерно и пестро. В пределах титулов конституции приведены в хронологическом порядке с указанием адресатов и времени издания (inscriptio и subscriptio). В 14-й и следующих книгах трактовались уголовное право и процесс. Принятое к практическому применению собрание Грегориана пользовалось официальным признанием и авторитетом в последующие два века, пока его не отменил Кодекс Юстиниана.
Дополнением к первому собранию явился после 295 г. второй codex, названный Hermogenianus по имени составителя Гермогениана. Он трижды пересматривался составителем, который подверг большинство конституций тщательной редакции. Всего было собрано 120 конституций, разделенных по содержанию на 69 титулов, без объединения в книги. Система и расположение титулов этого кодекса не могут быть восстановлены.
Первым официальным собранием конституций был Codex Theodosianus. Восточноримский император Феодосий II (402-450 гг.) или, вернее, его правительство, имело широкие кодификационные планы - опубликовать сборник императорских конституций с включением ius, т.е. произведений классиков. Обширность программы затормозила это предприятие, и в конце концов были собраны только императорские конституции. Кодекс был переслан в Рим и принят соправителем Феодосия II, Валентинианом III. Несмотря на то что кодекс был составлен на Востоке, он имел на Западе, в Галлии, более продолжительное влияние и применялся там даже тогда, когда был отменен на Востоке Кодексом Юстиниана. Кодекс Феодосия сохранился в многочисленных рукописях и переиздавался как в Средние века, так и в Новое время.
Кодекс составлен из 16 книг, разделенных по предметным титулам.
В кодексе Феодосия получили отражение изменения, которые произошли в государственной и частноправовой сфере рабовладельческого государства. Открытый абсолютизм монархии восточного типа был ярко отражен в общественной и служебной иерархии. Потрясения, вызванные революцией III в. в экономике и праве, заставили пересмотреть ряд вопросов частного права, связанных с землевладением и т.п. В частности, следует отметить процесс закрепощения, начиная со свободного прежде колона и кончая высшими сословиями.
Законодательная политика ставила задачей из двух потоков памятников прошлого - императорских законов (leges) и работ классических юристов (ius) - создать свод законов, пригодных для применения в новых политических и экономических условиях. Для того чтобы старые источники права превратить в живые источники нового права, нужно было создать из хаоса текстов, законов, конституций одно стройное целое. Перед юристами была поставлена еще задача использовать все, что дало развитие права за три столетия, прошедших между классическим периодом и этой эпохой, т.е. отразить изменения, которые претерпело римское право при пересадке его с Запада на Восток, под греческими, восточными и христианскими влияниями, а также и тех изменений, которые происходили на Востоке под влиянием западной послеклассической литературы. Таким образом, свод законов Юстиниана является в основном компиляцией из существовавших до того источников, но многократно преобразованных, переделенных и обобщенных.
Предыдущие своды были сборниками только leges; вопрос о собирании материалов ius, поставленный при Феодосии II, не был реализован. Предварительные сборники и хрестоматии по ius были плодом работ и знаний беритской и константинопольской правовых школ, где еще в V в. н.э. укрепилось изучение римского права. Преподаватели стремились приспособить классические труды к новому порядку вещей, установленному абсолютной монархией. Эти-то труды и были использованы в кодификации Юстиниана. Кодификация имеет много недостатков, особенно в самой технике законодательства, но имеются и положительные стороны, в частности, в области некоторых нововведений.
Руководство кодификационными работами было возложено на magister officiorum и quaestor sacri palatii Трибониана. Юстиниан назначил 13 февраля 528 г. комиссию из десяти членов с участием Трибониана и константинопольского преподавателя права Теофила; этой комиссии было поручено составить в первую очередь свод конституций. Три прежних собрания облегчили работу комиссии, и 7 апреля 529 г. собрание конституций было опубликовано как Codex Iustinianus, и вместе с тем было запрещено пользоваться старыми собраниями.
Кодификация юридической литературы была возложена 15 декабря 530 г. на комиссию из семнадцати членов под председательством Трибониана с участием Теофила и беритского профессора Дорофея. Закон о цитировании не связывал комиссию, и она могла привлекать всех iuris auctores. Компиляторы должны были из громадной массы правовой литературы выбирать самое необходимое (непрактичное исключать или переделывать, не допускать повторений и противоречий) и обработать для свода законов. Сокращения, добавления и изменения старых текстов были прямо предписаны, с предоставлением компиляторам свободы действий в этом отношении. Этим правом весьма часто пользовались, и множество текстов было "улучшено", как хвастливо уверяет император. Изменения, или, как их называли, "улучшения", касались не только отдельных технических выражений, относящихся к устаревшим правоотношениям и заменявшихся терминами действующего права (вместо mancipatio ставилась traditio, вместо fiducia - pignus и т.д.), но и целые фразы и части фраз вычеркивались, другие переделывались и вводились новые. Многие из этих изменений открыты и стали известны под названием interpolationes с XVI в.
Собраны были сочинения 39 юристов, неполный список которых приложен к старейшей рукописи (Index Florentinus). План производства выборки из сочинений юристов был установлен наперед. Материал разделен на 50 книг, которые, кроме 30-32 книг, распадаются на титулы. Книга 1 служила введением, книги 2-46 следуют системе преторского эдикта со значительными изменениями и дополнениями, книги 47 и 48 отведены уголовному праву и процессу, книга 49 - обжалованию, финансам и военному праву, последняя, 50-я, книга - муниципальному праву и особым дополнениям.
Для ускорения работы комиссии она разделилась на три подкомиссии, собиравшие: первая - произведения по цивильному праву (так называемая Сабиновская масса сочинений), вторая - по преторскому праву (так называемая эдиктальная масса), третья - произведения Папиниана (так называемая Папиниановская масса), и кое-где сюда присоединилась группа приложений (так называемый Appendix). Выборки, произведенные в секциях, сводились воедино на общих собраниях комиссии и размещались в книгах под соответствующими титулами. Все собрание получило наименование Digesta, завещанное классической литературой (т.е. собрание юридических материалов).
16 декабря 533 г. законченная работа была опубликована как Digesta или Pandectae Iustiniani. Применение старых источников было воспрещено, и во избежание контроверз были запрещены также всякие комментарии. Допускались только дословные переводы, краткие указатели содержания отдельных мест (индексы), выдержки и параллельные сопоставления соответствующих текстов (паратитлы). В сомнительных случаях надлежало обращаться за разъяснениями к императору. Цитируются места из Дигест буквой D и цифровыми указаниями книги, титула и отрывка, например: D. 45. 1. 122. 2.
Во время работ комиссии компиляторов Дигест на Трибониана, Теофила и Дорофея было возложено поручение составить институции для замены устаревших Институций Гая. Результат их работы был опубликован на латинском языке 21 ноября 533 г. Издание этого руководства-закона преследовало цель ввести в правовую область полную ясность и представить всю науку законов (tota legitima scientia). По институциям должны были изучать право начинающие студенты тогдашних университетов, которым было дано название "Iustiniani novi".
Институции Юстиниана, по существу, составлены по старым институциям. Прототипом были почти целиком использованные Институции Гая, а сам автор, живший в конце II в., называется в VI в. "нашим Гаем". В конце институций прибавлен титул, относящийся к iudicia publica. Однако институции были подновлены и содержали ссылки на современные законы. Таким образом, система этих институций распадалась на введение, часть первую - "лица", вторую - "вещи" и последнюю - права на вещи, наследственное и обязательственное право. Третья книга посвящена искам, система которых захватывала и четвертую книгу до 17-го отдела. Конец четвертой книги посвящен публичному праву.
По стилю изложения первой части институций (I и II книги) усматривают авторство профессора беритской школы Дорофея, а второй (III и IV книги) - Теофила, обоих участников редакционной комиссии Юстиниана. Перу Теофила принадлежит еще краткое изложение институций, называемое по-гречески парафразой. Способ цитирования - буква I (институции), цифры обозначают книгу и титул и дальнейшие подразделения I. 2. 20. pr. (principium - начало).
Появившееся к 534 г. окончательное собрание является основным источником для изучения римского права. В XII в. оно получило сохраняющееся доныне название Corpus iuris civilis - свод гражданского права. Состоит оно из четырех основных частей:
Древнейшими рукописями Corpus iuris civilis являются: а) Институции - Туринская (IX в.); б) Дигест - Флорентийская (VI-VII вв.) и "Vulgata" (XI в.); в) Кодекса - Веронская (VIII в.).
Неюридическими источниками для понимания римского права и восполнения наших знаний являются дошедшие произведения и памятники римской и эллинистической литературы всех видов. Сюда относятся прежде всего произведения римских историков (Тит Ливий - конец I в. до н.э., начало I в. н.э.; Тацит - I-II вв. н.э.); представителей средней анналистики (Светоний I-II вв. н.э.; Авл Геллий -2-я половина II в. н.э.; Аммиан Марцеллин - конец III в. н.э.); римских грамматиков (Варрон, Фест, Валерий Проб - середина II в. н.э.), а также произведения римских землемеров (Фронтин, Хигин, Сикул, Флакк и др.), уточняющие сведения по земельному праву Рима.
Среди латинских литераторов важны писатели III и II вв. до н.э. Плавт и Теренций, передающие в своих комедиях бытовую обстановку римской жизни с многочисленными ссылками общего характера на состояние права. Рядом с ними богатый материал дают произведения римских ораторов, начиная с Катона, писавшего и о земледелии, и кончая Цицероном, который дал в своих речах живую картину римской судебной практики, а в других произведениях передал философские течения стоического и перипатетического направлений среди деятелей права, а также изложил теорию тогдашней риторики.
Другой писатель н.э., Сенека (I в. н.э.), будучи полной противоположностью Цицерона в смысле стиля, не уступал ему в философских и юридических познаниях. Сложившийся стоик, он поддерживал элементы стоической философии в среде современных деятелей юриспруденции.
Через полтора столетия после Цицерона такое же, хотя и менее яркое место занял наставник и писатель по ораторской теории Квинтилиан (умер в 95 г. н.э.).
В XIX в. собран богатый материал надписей, найденных в разных частях Римской империи на могилах, камнях, дереве, коже, посуде и особенно в постройках. Эти материалы издавались со 2-й половины XIX в. под названием Corpus inscriptionum latinarum. Благодаря предметному распределению этого материала по томам явилась возможность значительно пополнить сведения о действительном существовании и реальной практике целого ряда институтов римского права, оставивших мало следа в юридических памятниках.
Богатейший литературный источник для освещения вопросов земельной собственности, земельных, ремесленных и трудовых общин, договорного права, на почве слияния греческого и римского права, за последние пятьдесят лет доставили находки папирусов в Египте. Они относятся к публичному и частному праву, административному и финансовому порядкам (акты гражданского состояния, кадастр, списки должностей, переписка учреждений, тексты законов, эдиктов и т.п.). Они строго регистрируются европейскими научными учреждениями. Эти находки создали новую источниковедческую науку XX в. - папирологию.
За последнее время в Америке вышло энциклопедическое обозрение античных литературных свидетельств об экономическом и правовом состоянии всех римских провинций (An economical survey of Roman Empire, под ред. Tenny Frank в 8 томах).
В силу особенностей исторического развития к этому времени в состав римского права вошли отдельные системы, которые возникли не одновременно, а появлялись последовательно одна за другой.
Древнейшее римское право называлось квиритским по имени древнейшего племени квиритов (ius Quiritium). Это название оставило свой след в древнейших сделках, в формальных оборотах языка, особенно там, где дело шло о праве собственника на вещи (dominium ex iure Quiritium - собственность по квиритскому праву). Эта система права позднее получила название цивильного права (ius civile), подчеркивающее строго национальный характер права римских граждан, права государства-города (civitas). Законодательство XII таблиц и последующие законы определяли подробно порядки охраны, а также прижизненных и посмертных распоряжений важнейшими объектами квиритской собственности.
Цивильным правом в тесном смысле считалась закрепленная законами узконациональная система частного права. В более широком смысле цивильное право обнимало также и все разъяснения и комментарии к цивильным законам, дававшиеся римскими юристами применительно к системе изложения в XII таблицах. К концу республики существовало несколько таких комментариев. Для юристов эпохи принципата и домината ius civile было одновременно и совокупностью норм действующего права, и наукой права; большая часть старых законов была даже заслонена учениями и толкованиями юристов. В законодательство империи ius civile вошло в качестве древнейшей части римского права.
Наряду с этой системой цивильного права постепенно сложилась другая система права - право преторское (ius praetorium или honorarium, от слова "honores" - "почетная должность").
Эта система права была вызвана к жизни развитием экономики, ростом рабовладения, сосредоточением в руках господствующей верхушки рабовладельческого класса торгового и ростовщического капитала и крупной земельной собственности. Параллельно цивильному праву создалась система преторского права (см. также п. 1.1.5.).
Цивильное право противополагалось не только преторскому праву, но также еще одной системе - праву народов. Эта система представляет самое оригинальное явление в римском праве.
Цивильное право применялось только к римским гражданам. Не входившие в римскую общину считались врагами и не пользовались защитой. С развитием производства и обмена, с расширением торгового оборота стало необходимым признать основные частные права (право собственности, право заключения договоров и т.д.) и за неримлянами. На этой почве и сложилась система права, получившая название ius gentium.
В итоге исторического развития эта система включила в себя разные элементы. К понятию права народов относилось древнее право, регулировавшее договоры римлян с иностранными общинами по установлению взаимного права вступления в брак (conubium) и права торговли (commercium). Затем к нему относилось обычное право, применявшееся в практике торговых отношений и имевшее общий характер благодаря племенному родству и тесным экономическим связям членов латинского союза, например свободные от формализма сделки обмена. Наконец, с распространением римского господства на провинции право народов заимствовало торговые институты различных частей империи.
Ius gentium становится синонимом универсального права, противопоставляемого, с одной стороны, ius civile, а с другой - национальным правам народов, участвующих в римском товарообороте. Поскольку нормы ius gentium применялись римским претором в Риме, оно остается римским правом. Претор перегринов фиксировал нормы ius gentium и работал в постоянном соприкосновении с городским претором. Последний в некоторых случаях применял нормы ius gentium к спорам между гражданами, если они возникали из коммерческих отношений. Когда претор признавал данное притязание подлежащим защите, но это притязание не могло быть основано нормами цивильного права, преторы давали формулы исков, основанные на фактах (in factum conceptae), в которых основные моменты заимствовались из обычаев международной торговли и оборота. Так образовалось право, всецело приспособленное к жизни; оно разрабатывалось практикой судебных магистратов и нередко выражалось в торговых обычаях. Ius gentium соответствовало сложной стадии - организации обмена товаров в самых разнообразных отношениях. В противоположность цивильному праву, строго формальному и малоподвижному, право народов лучше и быстрее приспособляется к развивающимся потребностям. Свободное от традиций глубокой старины, выросшее на базисе экономических, в частности торговых, отношений, в которых участвовали и римляне, и представители других народностей, ius gentium является правом универсальным в том смысле, что оно применяется ко всем участникам торгового оборота независимо от их гражданства.
Дуализм противоположных укладов - цивильного права и права народов - не мог не привести к их взаимному слиянию. Этому процессу способствовал прежде всего собственный интерес господствующего класса в развитии гражданского и торгового оборота и укреплении торговых сношений во всех областях покоренного мира. Унификация права содействовала этому развитию. Предоставление перегринам прав римского гражданства оказывало не меньшее влияние на это развитие. Наконец, преторское право, судебный обычай, неиссякаемая активность юриспруденции привели к тому, что ius civile и ius gentium стали постепенно сливаться. Преторское право, поддерживая и развивая ius civile, реально проводило принципы ius gentium. В этом же направлении двигалось новое обычное право, слагавшееся в недрах торгового оборота. Особенно сильно содействовало развитию ius gentium новое толкование права - nova interpretatio iuris. За 50 лет до н.э. оно выдвинуло значение воли как существеннейшего элемента юридических сделок. Другим, столь же могущественным фактором развития ius gentium являлось введение так называемой экстраординарной когниции как более свободной формы разбирательства споров (п. 2.4.6.).
Строгость и формализм цивильного права особенно долго держались в области семейных и наследственных отношений, на которых почти не отражалось действие ius gentium. Наоборот, обширная область оборота движимостей, едва намеченная в цивильном праве, развивалась под влиянием ius gentium. Подчеркивая распространенность права народов, римские юристы относили к его области такие исконные институты, как рабство (Гай. 1. 82; D. 1. 5. 4. 1) и даже связанное с завоевательной политикой Рима право военной добычи (D. 41. 1. 5. 7). С особенной силой и быстротой сказалось влияние ius gentium на область договорных отношений. Под этим влиянием создались новые типы договоров, которые, в отличие от цивильного права, строились на основе простого соглашения сторон независимо от каких-либо торжественных обрядов и вообще формальностей. Описанное влияние права народов на ius civile было взаимным, так как институты права народов быстро поглощались цивильным правом и одновременно шел процесс включения (и усовершенствования) старых цивильных норм в право народов. Так, старые цивильные сделки стипуляции (Гай. 3. 93) (см. п. 8.2.1.), письменного обязательства (Гай. 3. 133) (см. п. 8.3.1.) и погашение обязательств - acceptilatio (D. 46. 4. 8. 4) (см. п. 7.4.7.) стали распространяться и на перегринов, и на провинции. Этот процесс все усиливался с развитием римской экономики, так что сами римляне приравнивали ius gentium к ius civile:
Что же относится к праву народов, то должно быть признаваемо и цивильным
На смену описанному представлению пришла новая теория, различавшая три порядка. Она противопоставляла право народов не праву цивильному, а праву естественному (п. 1.1.1.) в смысле стоической философии, согласно которой iure naturae omnes homines aequales sunt - по праву природы все люди являются равными.
Изложенное противоположение права народов цивильному праву дополнялось в эпоху принципата противоположением ius aequum (справедливое право, или aequitas) строгому праву, ius strictum. Практикой юристов был введен в обиход принцип справедливости. Закрывая глаза на такое вопиющее неравенство, как рабство, на жестокую эксплуатацию богатыми рабовладельцами свободных бедняков, римские юристы говорят о справедливости как начале равенства всех в области права и перед законом, умеряющем остроту и тяжесть требований цивильного права. В области частного права принцип справедливости долго понимался юристами чисто эмпирически и практически как стремление идти навстречу нарождавшимся требованиям морали и справедливости. В конце республики и право собственности возводили к естественной справедливости.
Ведь ничто не соответствует так естественной справедливости, как подтверждать в праве... волю собственника
Ульпиан (III в. н.э.) при изменившихся условиях эксплуатации земельной собственности временное безвозмездное предоставление ее в пользование (прекарий) считал актом справедливости.
Этот род щедрости - прекарий - происходит от права народов и заключает в себе естественную справедливость.
Считалось несовместимым с принципом справедливости, чтобы кто-нибудь путем обмана (dolus) извлекал какую-либо выгоду. Противоположность обману составляла добрая совесть - bona fides. Когда претор во многих формулах предписывал судье вынести решение, принимая во внимание соображения доброй совести, то это было лишь применением на практике принципов aequitas. Этот принцип находил особо широкое применение в преторском эдикте, и, таким образом, ius aequum проникало во многие положения эдикта и преторского права. Комментаторы эдикта очень часто объясняли постановления преторского права принципом справедливости.
Указанное выше понимание права народов было римлянами еще расширено и сблизилось с возникшим в конце республики представлением о ius naturale. Цицерон первый определил его как требования морали и утверждал, что право покоится на неизменном нравственном сознании и законе, который природа вложила в сердца всем людям (De republica, 3, 22).
Ульпиан считал в некоторых отношениях и право собственности основанным на естественном праве.
Право собственности над некоторыми вещами мы приобретаем по праву народов, которое в силу естественного разума одинаково соблюдается между всеми людьми.
В этом определении как право народов, так и естественный разум в качестве его естественного источника совершенно освобождаются от принадлежности к правовой системе какого-либо государства и возводятся до степени порядка, соблюдаемого всем человечеством.
Представление Ульпиана о естественном праве является вообще чрезвычайно широким. Он признал, что естественное право распространяется даже на животных, тогда как право народов ограничивает свое действие только людьми.
Правом народов является то, которым пользуются народы человечества. Можно легко понять, что последнее отличается от естественного права, так как оно свойственно всем животным, тогда как первое является общим только для людей между собой.
Институции Гая (1.2) дают такое перечисление отдельных видов источников права: законы (plebiscita), сенатусконсульты, конституции императоров, эдикты магистратов, ответы юристов (responsa prudentium). Этот перечень должен быть дополнен еще одним источником, а именно обычным правом.
Институции Юстиниана разделяли все право по признаку письменной и устной формы источников.
В последнюю категорию источников входил древнейший иcточник права - обычай, осуществлявшийся sine lege certa, sine iure certo, т.е. когда не было ни определенного закона, ни определенного права. Существовали только обычаи и религиозные предписания - nоn ius, sed mos ас fas. Терминология для обозначения обычая исторически изменялась. Древнейшие названия - mores maiorum и usus - сменились в начале нашей эры более отчетливым consuetudo. Помпоний (D. 1. 2. 2. 3) противополагает mores maiorum законам, и в особенности кодификации XII таблиц (V в. до н.э.). Необходимость последней римская традиция объясняла неизвестностью права, которое до тех пор оставалось несформулированным в определенном акте, а самые законы XII таблиц в большей части были закреплением обычаев. Сюда относились нормы, укрепившие полноту отцовской власти, регулировавшие отношения между супругами, порядки опеки и наследования. Опубликование XII таблиц государственной властью превратили этот сборник обычаев и новых распоряжений в свод законов цивильного права, который стал исходным пунктом дальнейшего развития римского права.
С усилением законодательной деятельности государства обычай (ius non scriptum) в значительной мере потерял свое значение.
Но все-таки и в эпоху распространения римского государства на весь бассейн Средиземного моря обычай не перестал быть источником права. Цицерон (Topica, 28, 31) поместил mores рядом с leges, видя в них отдельный вид действующего права.
Наряду с прежним обычаем появляется новый - судебный, и судебная практика.
В эпоху принципата значение обычая как живого источника права с большой силой разобрано и отмечено Юлианом. Он признавал за ним такую же силу и такое же основание, как и за законом.
В начале домината в практике законодательства оформилась тенденция, противоположная теории Юлиана, и были запрещены обычаи, которые отменяют законы. В 319 г. н.э. последовало новое распоряжение:
Авторитет обычая и долговременного применения представляется не малым, однако его не следует доводить до такого значения, чтобы он преодолевал бы разум или закон.
При издании этой конституции имелось в виду ограничить местные обычаи (Египта, Сирии, Аравии и других провинций).
С другой стороны, конституция выдвигает на вид общие смысл и цели закона - ratio iuris. Его не могут изменять местные пережитки и состояние права, иногда в его первобытной форме.
В Древнем Риме законом являлось решение комиций - народного собрания (populus) того или иного вида (по куриям, центуриям, трибам). Для полной силы закона требовалось содействие трех органов римского государства. Такими являлись:
Магистрат, имевший ius cum populo agendi - право созывать народное собрание (консул, диктатор, претор), должен был сначала выработать письменный проект закона (rogatio legis), испрошение закона.
Народ, собранный магистратом в комиции, мог принять или отвергнуть проект целиком, но не обсуждал его, так что весь процесс прохождения закона сводился к вопросу магистрата, предлагающего закон, и положительного или отрицательного ответа со стороны народа ("как просишь" - uti rogas или "стою на старом законе" - antiquo legem).
Формулировка принятых законов распадалась на три части: а) надпись (praescriptio), указывавшая имена инициаторов закона, вид народного собрания и обстоятельства, вызвавшие издание закона; б) rogatio - содержание самого закона, и в) санкция (sanctio). Последняя содержала гарантии соблюдения закона. Со стороны этих гарантий различались leges perfectae, minus quam perfectae и leges imperfectae. Первыми считались законы, воспрещавшие какой-либо юридический акт и объявлявшие его ничтожным, вторая категория боролась с нежелательными актами угрозой невыгодных последствий, не объявляя ничтожными самих актов.
Менее чем законченным является закон, запрещающий какое-либо действие, но, если оно совершится, не отменяющий его, а налагающий штраф на того, кто поступил вопреки закону.
Третья категория законов содержала только воспрещение актов, без угрозы невыгодными последствиями. Республиканскому законодательству было свойственно избегать издания leges perfectae. Последующее время, особенно при императорах, изменило в обратную сторону законодательную политику, и с V в. при сомнении всякий воспрещающий закон считался lex perfecta (С. 1. 14. 5).
Август, стремясь поддержать иллюзию народного суверенитета, пытался возобновить законодательную деятельность комиций для своих реформ, желая подкрепить их мнимой волей народа. Но к концу I в. н.э. народные собрания перестали проводить законы, хотя их законодательная власть не была упразднена. Последнее упоминание о народных собраниях находится в аграрном законе конца I в. н.э. (D. 47. 21. 3. 1).
Третий чисто римский источник права, перешедший от республиканского Рима, представляли эдикты магистратов (претора, курульного эдила, правителя провинции).
При вступлении в должность магистрат издавал эдикт, в котором объявлял программу своей деятельности, обязательную для него на время его службы. Особенно большое значение получили эдикты преторов (содержавшие указания, при каких обстоятельствах будет даваться судебная защита).
Эдикты преторов послужили источником образования особой системы преторского (или гонорарного, от honores - почетные должности) права. В эпоху принципата за преторами сохранялось прежнее право издавать эдикты. По-прежнему эдикт ставится наравне с цивильным правом. Однако независимое положение преторов и самостоятельное осуществление ими своей власти не согласовались больше с новыми формами государственного устройства. Издание преторами своих эдиктов (ius edicendi) формально не прекратилось, но они не могли вступать в конфликт с императорской властью. Подчиненные сенату преторы потеряли всякую инициативу. Сенат обычно предписывал преторам проводить свои постановления (выносившиеся под сильным влиянием императоров), и те послушно предоставляли специальные иски. Вводилось уже мало нового в эдикты предшественников, а новые статьи добавлялись только по предложениям сената или особо влиятельных юристов. Конечно, в начале принципата таково же было влияние и императора, но усиление императорской юрисдикции пока было направлено на содействие преторскому формулярному процессу, который номинально остался неприкосновенным.
Дальнейшее развитие преторской деятельности формально потеряло свое основание, когда при Адриане в целях закрепления отдельных постановлений преторского права юристу Сальвию Юлиану было поручено собрать, пересмотреть и привести в порядок накопившиеся к тому времени материалы постоянного эдикта - edictum perpetuum (125-138 гг. н.э.). Содержание прежних эдиктов в совокупности было окончательно зафиксировано. Другими словами, была произведена кодификация преторского права. Правда, edictum perpetuum не был признан законом, но по предложению императора особый сенатусконсульт объявил его неизменяемым; право делать прибавления и дополнения было оставлено лишь за императором. Последний с момента редактирования эдикта заменил viva vox iuris civilis - живой голос цивильного права.
Между цивильным и преторским правом имело место живое взаимодействие; некоторые правила ius civile воспроизводились в эдикте, и обратно, достижения преторского права переходили в область ius civile. Императорские конституции и рескрипты, развивая цивильное право, шли иногда путем заимствований из эдикта. Процесс такого взаимодействия захватывал различные институты права. В некоторых областях права на почве преторского эдикта сложились целые новые институты. Так, рядом с dominium ex iure Quiritium (квиритской собственностью) возникла так называемая бонитарная (in bonis esse - см. п. 5.3.4.), наряду с цивильным наследником (heres) стал преторский владелец наследства (bonorum possessor - см. п. 6.1.2.). В других институтах благодаря преторскому эдикту преобразовывалось содержание институтов цивильного права.
Уже было указано, как две области права - области цивильного и преторского права - в процессе отмеченного выше взаимодействия медленно сближались между собой. После кодификации эдикта Сальвием Юлианом, при Адриане, это сближение стало еще более тесным. Правда, формальное противоположение двух систем в силу римского консерватизма сохранялось до Юстиниана как историческое переживание. Но еще с эпохи классических юристов началось слияние цивильного и преторского права в один юридический порядок. С особой быстротой оно пошло в IV и V вв. н.э. и оказало огромное влияние на структуру всех институтов и их систематическую разработку. Нормы и институты, которые кажутся часто новыми в кодификации Юстиниана, в сущности, представляют результат начавшегося за три столетия слияния этих двух систем права. Об этом свидетельствует автор первых двух книг Институций Юстиниана Дорофей:
Но так как постепенно, из обычая людей, с одной стороны, и нововведений конституций - с другой, цивильнее право начало приходить к единообразию с преторским, то былo установлено...
Этот текст, включенный в элементарное руководство VI в. н.э., передает чрезвычайно важный факт в истории источников римского права как вполне естественный. Текст указывает, что постепенно путем практики, очевидно, судебной и деловой, а также под воздействием императорских конституций, исправлявших действующий закон, возникло новое право.
В начале принципата превратились в законодательные акты постановления сената (редкие при республике). С I до середины III в. н.э. сенатусконсульты являлись основной формой законодательства, хотя и прикрываемой старой формулой, что сенат только полагает, советует и рекомендует (censet, videtur, placet). В сенатусконсультах нередко давались лишь общие принципиальные положения, а затем предоставлялось преторам указать в эдикте средства их практического осуществления, так что некоторые сенатусконсульты можно назвать неоформленными законами. Сенатские законы назывались так же, как и законы в юридическом обиходе, по имени или прозванию тех лиц, кто их предложил (исключение - S. С. Macedonianum, см. п. 8.4.1.). Сенат не имел законодательной инициативы. Его постановления чаще всего являлись лишь оформлением предложений императора, которые тот в силу своей власти мог вносить в сенат письменно или устно, так называемая oratio principis in senatu habita - речь императора, произнесенная в сенате.
Римская юриспруденция ведет свое начало от практической деятельности юристов республиканского периода. Юристы, являвшиеся представителями класса рабовладельцев, с успехом разрешали ставившиеся им жизнью задачи: закрепление прав собственника, выработку форм договоров и т.п. В республиканский период их деятельность имела практический характер и выражалась в редактировании формальных актов (cavere), в руководстве ведением судебных дел (agere), в даче советов (respondere).
В соответствии с практическим характером деятельности старых республиканских юристов их литературная деятельность выражалась в комментариях к законам XII таблиц (таков комментарий Элия Пета Ката, II в. до н.э., в трех частях: объяснения текста, толкования юристов и исковые формулы). Более поздние произведения дают обобщение практики, ряд юридических правил - regulae (Марк Порций Катон - отец и сын, II в. до н.э.). Наконец, появились систематические комментарии по отдельным системам цивильного и преторского права. Кв. М. Сцевола (I в. до н.э.) был составителем первого подробного изложения цивильного права в 18 книгах. Сервий Сульпиций Руф (I в. до н.э.) дал первый комментарий преторского эдикта. Его ученик Алфен Вар комментировал обе системы (цивильного и преторского) права в 40 книгах дигест.
Из других республиканских юристов нужно назвать Марка Манилия, Марка Юния Брута и Публия Муция Сцеволу (II в. до н.э.), о которых позднейшие юристы говорили, что они "основали ци-вильное право" (D. 1. 2. 2. 39). Выдающимся юристом был также Цицерон (I в. до н.э.).
Особого расцвета римская юриспруденция достигла в период принципата (I-III вв. н.э.), признаваемый за классический. Задачи, стоявшие перед юристами классической эпохи, отличались большой сложностью. Необходимо было проявить гибкость и разрешать вновь возникающие вопросы в интересах господствующего класса, в первую очередь в целях закрепления неограниченного права собственности рабовладельцев на рабов и права собственности на землю.
Классические юристы успешно справились со стоявшими перед ними задачами. Верные своему практическому направлению, они в своих кратких и весьма четких решениях отдельных казусов удовлетворяли новые запросы жизни в соответствии с интересами господствующего класса. При этом нередко наблюдалось, что, устанавливая, по существу, новые принципы, римские юристы приурочивали их к старым понятиям и подкрепляли ссылкой на авторитет старых юристов: в этом сказывался присущий римским юристам консерватизм. Но наряду с этим в их деятельности, и прежде всего в толковании закона, определенно сказывалось и прогрессивное начало. На место прежнего словесно-грамматического толкования законов и сделок является толкование ex voluntate, основанное на отыскании воли закона или сторон. Как говорил Цельз, scire leges non hoc est verba earum tenere, sed vim ac potestatem (D. 1. 3. 17): "знать законы - это не значит держаться за их слова, но [понимать] их силу и значение [мощь]".
Классические юристы не отходили, однако, без нужды от грамматически-словесного толкования. При отсутствии в словах закона или сделки какой-либо двусмысленности недопустимо особо ставить вопрос о воле - quaestio voluntatis.
В республиканскую эпоху не существовало юрисконсультов и заинтересованные лица обычно обращались к тем, к кому имели доверие. Август и его преемники в целях привлечения на свою сторону авторитетного сословия юристов предоставили некоторым наиболее выдающимся юристам ius publice respondendi - право давать официальные консультации по поручению императора ex auctoritate principis (D. 1. 2. 2. 48-50; Гай. 1. 7) в ответ на запросы, обращавшиеся к императору. Responsa (ответы) таких привилегированных юристов имели такую же силу, как и собственные императорские толкования, и были обязательны для судей.
В период от I до середины III в. работали многие выдающиеся юристы, совмещавшие глубину теоретических знаний, практические дарования, педагогически-воспитательное влияние и, наконец, оставившие литературное наследие. Целую эпоху в этом отношении составил юрист начала принципата М.А. Лабеон, приверженец республиканских идей, новатор в области права (plurima innovare instituit). Лабеон оказал продолжительное влияние на дальнейшее развитие юриспруденции и считается основателем юридической школы прокулианцев (названной по имени его ближайшего ученика Прокула). Его политический противник Капитон, имевший меньшее значение, был основателем другой юридической школы - сабиньянской, названной по имени его знаменитого ученика Мазурия Сабина (незнатного происхождения, достигшего только к 50 г. всаднического звания), Сабин был величайшим юристом I в. н.э., комментировавшим цивильное право. Из школы прокулианцев вышли Ювенций Цельз - отец и сын. Из сабинианцев во II в. надо отметить Сальвия Юлиана, получившего при Адриане поручение кодифицировать преторское право и успешно выполнившего это поручение (см. п. 1.1.5.). Ученик Сабина Африкан много сохранил от своего учителя, следуя ему иногда дословно, но отличается трудностью для понимания. Трудно сказать, к какой школе относился Помпоний, которому история римского права обязана сведениями о развитии юриспруденции и отдельных ее представителях (D. 1. 2. 2. 47-53). Последним сабинианцем считается Гай, не отличавшийся глубиной, но оставивший учебное руководство - Институции, написанные с большой ясностью. К III в. н.э. относится стоящий вне школ Эмилий Папиниан, острейший среди римских казуистов, блестящий по сжатости стилист, ставший для следующих поколений "первым из всех" (primus omnium). Папиниан занимал выдающееся место по совершенству формы и точности приемов подведения отдельных случаев под соответствующие правила и нормы права.
Менее яркими, но также крупными юристами III в. н.э. были Павел и Ульпиан. Павел являлся представителем того направления юристов, которые видели основную задачу в собирании, обработке и комментировании работ предшественников. Он был все же более смел и оригинален, чем действовавший несколько позднее в том же направлении многоречивый Ульпиан.
С середины III в. н.э. начинается упадок юриспруденции. Если в эпоху принципата юристы были нужны императору в качестве одного из каналов для проведения и поддержки императорской политики, то при доминате эта их роль оказалась уже законченной. Императорская власть стала абсолютной, и воля императора оказалась единственным источником права. Ius respondendi больше не дается; юристы работают главным образом в качестве чиновников императорской канцелярии. Однако responsa классических юристов сохранили значение источника права: в 426 г. был издан закон "О цитировании юристов", признававший обязательное значение за сочинениями Папиниана, Павла, Ульпиана, Гая, Модестина (и тех юристов, сочинения которых приводятся этими авторами). При различии мнений этих юристов предписывалось придерживаться мнения, за которое высказалось большинство, а при равенстве голосов отдавалось предпочтение мнению Папиниана.
Из юристов эпохи домината сколько-нибудь выдающимся можно признать Гермогениана (приблизительно IV в.).
Юридическая литература классической эпохи была чрезвычайно разнообразна и различно освещала проблемы права. Для начинающих назначались элементарные руководства - институции (institutiones, enchiridia), определения (definitiones), правила (regulae). Практическим целям служили сборники консультаций и казусов - ответы, письма, проблемы и диспутации (responsa, epistolae, quaestiones, disputationes). Более обширные работы представляли комментарии к эдикту, книги по цивильному праву, комментарии к Кв. Муцию и М. Сабину, где излагалась прежняя система ius civile (libri iuris civilis). Настоящие своды давали дигесты, в которых рассматривалось одновременно и преторское, и цивильное право. Сюда же относились комментарии к отдельным законам, сенатусконсультам, монографии по отдельным отраслям права, специальные монографии по законодательству - своду XII таблиц, императорскому законодательству.
Наибольшей популярностью пользовались краткие элементарные руководства - institutiones. Обучение юристов в республиканском Риме выражалось в допущении молодых юристов к слушанию даваемых консультаций и к обсуждению с ними отдельных казусов (instruere). В конце республики стали вести систематическое чтение лекций (instituere). В качестве пособия к этим занятиям и появились institutiones. Наибольшей популярностью пользовались Институции Гая. В конце классического периода появились Институции Марциана, Каллистрата, Павла и Ульпиана. Но они не могли затмить старых Институций Гая (II в. н.э.), послуживших в дальнейшем образцом институционной системы. Их своеобразную систему можно назвать доктринальной; при отсутствии или лишь кратком рассмотрении исторического материала все сосредоточено на догматическом изложении действующего права. Институционная система излагает право и его применение не разрозненно, в случайном смешении казуистики, как это делали упоминавшиеся выше "Вопросы" и "Ответы", "Правила" и "Споры", а стремится весь материал расчленить с точки зрения общих правовых категорий, какими прежде всего являются лица, вещи и иски.
Из обширной литературы юристов-классиков до нас в полном виде дошло очень немного и часто в искаженном виде. Помимо упомянутых выше Институций Гая следует отметить:
Так называемые fragmenta Ulpiani. Дошедшая до нас рукопись была написана в Галлии в X в. и найдена в Библиотеке Ватикана. В ней содержатся извлечения из сочинения Ульпиана - liber singularis regularum. Написано это сочинение по системе Институций Гая.
Из более поздних памятников IV и V вв. эпохи домината дошли:
Так называемые Fragmenta Vaticana - рукопись, найденная в 1821 г. в Библиотеке Ватикана; она представляет собой сборник ius и leges и содержит семь глав: о купле-продаже, узуфрукте, приданом, опеке, дарении и прокураторах. Ius представлено в извлечениях из сочинений Папиниана, Ульпиана и Павла (Гай не представлен).
Leges - почти исключительно конституции до 318 г., а также три многоречивых закона Константина и один Валентиниана I от 372 г. О происхождении сборника ничего не известно. Труд, по-видимому, составлен до 438 г., так как Кодекс Феодосия (см. п. 1.8.) в нем не упоминается.
Collatio legum Mosaicarum et Romanarum (неизвестного автора) в трех рукописях VIII-XI вв., содержит сопоставление законов Моисея и римского права в 16 главах, относящихся преимущественно к уголовному праву.
Consultatio veteris cuiusdam iurisconsulti. Это сборник мнений юриста (имя которого неизвестно), жившего, по-видимому, в Галлии, в конце V или начале VI в. Автор дает советы (главным образом из области договорного права) своим доверителям.
В эпоху принципата издавались конституции в четырех основных формах: а) эдикты - общие распоряжения (по названию продолжавшие практику республиканских магистратов, но существенно отличавшиеся от эдиктов магистратов, поскольку императорские эдикты содержали не программу деятельности, а постановления, обязательные для всех должностных лиц и населения); б) декреты - решения по судебным делам; в) рескрипты - ответы на поступавшие к императорам вопросы; г) мандаты - инструкции чиновникам по административным и судебным вопросам.
Из этих четырех форм в период домината мандаты выходят из употребления; декреты и рескрипты имеют силу только по конкретным делам, в связи с которыми они даны, и, таким образом, основной формой закона является императорский эдикт.
Многочисленность и разбросанность императорских конституций вызвали потребность их объединения. Последовавшее в конце III в. разделение империи на две половины придало задаче такого собрания и политическое значение. Оно назначено было служить символом единства права при политическом разделении государственного аппарата. Инициатива по кодификации конституций, однако, не была взята на себя правительством. Кодификация производилась частными лицами.
В конце III в. (295 г.) был выпущен Codex Gregorianus, названный так по имени автора, Грегориана. Он собрал конституции, начиная с Адриана и заканчивая современными ему. В подлинном виде кодекс не сохранился, но в значительной части вошел в ряд других памятников (Fragmenta Vaticana, Collatio legum Mosaicarum et Romanarum, lex romana Visigothorum, lex romana Burgundiorum).
Оригинальной системы составитель не выработал и из 19 книг, на которые распадается этот кодекс, в 13 книгах следовал системе преторского эдикта последней редакции. Книги делились на титулы с предметными рубриками; но материал размещался неравномерно и пестро. В пределах титулов конституции приведены в хронологическом порядке с указанием адресатов и времени издания (inscriptio и subscriptio). В 14-й и следующих книгах трактовались уголовное право и процесс. Принятое к практическому применению собрание Грегориана пользовалось официальным признанием и авторитетом в последующие два века, пока его не отменил Кодекс Юстиниана.
Дополнением к первому собранию явился после 295 г. второй codex, названный Hermogenianus по имени составителя Гермогениана. Он трижды пересматривался составителем, который подверг большинство конституций тщательной редакции. Всего было собрано 120 конституций, разделенных по содержанию на 69 титулов, без объединения в книги. Система и расположение титулов этого кодекса не могут быть восстановлены.
Первым официальным собранием конституций был Codex Theodosianus. Восточноримский император Феодосий II (402-450 гг.) или, вернее, его правительство, имело широкие кодификационные планы - опубликовать сборник императорских конституций с включением ius, т.е. произведений классиков. Обширность программы затормозила это предприятие, и в конце концов были собраны только императорские конституции. Кодекс был переслан в Рим и принят соправителем Феодосия II, Валентинианом III. Несмотря на то что кодекс был составлен на Востоке, он имел на Западе, в Галлии, более продолжительное влияние и применялся там даже тогда, когда был отменен на Востоке Кодексом Юстиниана. Кодекс Феодосия сохранился в многочисленных рукописях и переиздавался как в Средние века, так и в Новое время.
Кодекс составлен из 16 книг, разделенных по предметным титулам.
В кодексе Феодосия получили отражение изменения, которые произошли в государственной и частноправовой сфере рабовладельческого государства. Открытый абсолютизм монархии восточного типа был ярко отражен в общественной и служебной иерархии. Потрясения, вызванные революцией III в. в экономике и праве, заставили пересмотреть ряд вопросов частного права, связанных с землевладением и т.п. В частности, следует отметить процесс закрепощения, начиная со свободного прежде колона и кончая высшими сословиями.
Законодательная политика ставила задачей из двух потоков памятников прошлого - императорских законов (leges) и работ классических юристов (ius) - создать свод законов, пригодных для применения в новых политических и экономических условиях. Для того чтобы старые источники права превратить в живые источники нового права, нужно было создать из хаоса текстов, законов, конституций одно стройное целое. Перед юристами была поставлена еще задача использовать все, что дало развитие права за три столетия, прошедших между классическим периодом и этой эпохой, т.е. отразить изменения, которые претерпело римское право при пересадке его с Запада на Восток, под греческими, восточными и христианскими влияниями, а также и тех изменений, которые происходили на Востоке под влиянием западной послеклассической литературы. Таким образом, свод законов Юстиниана является в основном компиляцией из существовавших до того источников, но многократно преобразованных, переделенных и обобщенных.
Предыдущие своды были сборниками только leges; вопрос о собирании материалов ius, поставленный при Феодосии II, не был реализован. Предварительные сборники и хрестоматии по ius были плодом работ и знаний беритской и константинопольской правовых школ, где еще в V в. н.э. укрепилось изучение римского права. Преподаватели стремились приспособить классические труды к новому порядку вещей, установленному абсолютной монархией. Эти-то труды и были использованы в кодификации Юстиниана. Кодификация имеет много недостатков, особенно в самой технике законодательства, но имеются и положительные стороны, в частности, в области некоторых нововведений.
Руководство кодификационными работами было возложено на magister officiorum и quaestor sacri palatii Трибониана. Юстиниан назначил 13 февраля 528 г. комиссию из десяти членов с участием Трибониана и константинопольского преподавателя права Теофила; этой комиссии было поручено составить в первую очередь свод конституций. Три прежних собрания облегчили работу комиссии, и 7 апреля 529 г. собрание конституций было опубликовано как Codex Iustinianus, и вместе с тем было запрещено пользоваться старыми собраниями.
Кодификация юридической литературы была возложена 15 декабря 530 г. на комиссию из семнадцати членов под председательством Трибониана с участием Теофила и беритского профессора Дорофея. Закон о цитировании не связывал комиссию, и она могла привлекать всех iuris auctores. Компиляторы должны были из громадной массы правовой литературы выбирать самое необходимое (непрактичное исключать или переделывать, не допускать повторений и противоречий) и обработать для свода законов. Сокращения, добавления и изменения старых текстов были прямо предписаны, с предоставлением компиляторам свободы действий в этом отношении. Этим правом весьма часто пользовались, и множество текстов было "улучшено", как хвастливо уверяет император. Изменения, или, как их называли, "улучшения", касались не только отдельных технических выражений, относящихся к устаревшим правоотношениям и заменявшихся терминами действующего права (вместо mancipatio ставилась traditio, вместо fiducia - pignus и т.д.), но и целые фразы и части фраз вычеркивались, другие переделывались и вводились новые. Многие из этих изменений открыты и стали известны под названием interpolationes с XVI в.
Собраны были сочинения 39 юристов, неполный список которых приложен к старейшей рукописи (Index Florentinus). План производства выборки из сочинений юристов был установлен наперед. Материал разделен на 50 книг, которые, кроме 30-32 книг, распадаются на титулы. Книга 1 служила введением, книги 2-46 следуют системе преторского эдикта со значительными изменениями и дополнениями, книги 47 и 48 отведены уголовному праву и процессу, книга 49 - обжалованию, финансам и военному праву, последняя, 50-я, книга - муниципальному праву и особым дополнениям.
Для ускорения работы комиссии она разделилась на три подкомиссии, собиравшие: первая - произведения по цивильному праву (так называемая Сабиновская масса сочинений), вторая - по преторскому праву (так называемая эдиктальная масса), третья - произведения Папиниана (так называемая Папиниановская масса), и кое-где сюда присоединилась группа приложений (так называемый Appendix). Выборки, произведенные в секциях, сводились воедино на общих собраниях комиссии и размещались в книгах под соответствующими титулами. Все собрание получило наименование Digesta, завещанное классической литературой (т.е. собрание юридических материалов).
16 декабря 533 г. законченная работа была опубликована как Digesta или Pandectae Iustiniani. Применение старых источников было воспрещено, и во избежание контроверз были запрещены также всякие комментарии. Допускались только дословные переводы, краткие указатели содержания отдельных мест (индексы), выдержки и параллельные сопоставления соответствующих текстов (паратитлы). В сомнительных случаях надлежало обращаться за разъяснениями к императору. Цитируются места из Дигест буквой D и цифровыми указаниями книги, титула и отрывка, например: D. 45. 1. 122. 2.
Во время работ комиссии компиляторов Дигест на Трибониана, Теофила и Дорофея было возложено поручение составить институции для замены устаревших Институций Гая. Результат их работы был опубликован на латинском языке 21 ноября 533 г. Издание этого руководства-закона преследовало цель ввести в правовую область полную ясность и представить всю науку законов (tota legitima scientia). По институциям должны были изучать право начинающие студенты тогдашних университетов, которым было дано название "Iustiniani novi".
Институции Юстиниана, по существу, составлены по старым институциям. Прототипом были почти целиком использованные Институции Гая, а сам автор, живший в конце II в., называется в VI в. "нашим Гаем". В конце институций прибавлен титул, относящийся к iudicia publica. Однако институции были подновлены и содержали ссылки на современные законы. Таким образом, система этих институций распадалась на введение, часть первую - "лица", вторую - "вещи" и последнюю - права на вещи, наследственное и обязательственное право. Третья книга посвящена искам, система которых захватывала и четвертую книгу до 17-го отдела. Конец четвертой книги посвящен публичному праву.
По стилю изложения первой части институций (I и II книги) усматривают авторство профессора беритской школы Дорофея, а второй (III и IV книги) - Теофила, обоих участников редакционной комиссии Юстиниана. Перу Теофила принадлежит еще краткое изложение институций, называемое по-гречески парафразой. Способ цитирования - буква I (институции), цифры обозначают книгу и титул и дальнейшие подразделения I. 2. 20. pr. (principium - начало).
Появившееся к 534 г. окончательное собрание является основным источником для изучения римского права. В XII в. оно получило сохраняющееся доныне название Corpus iuris civilis - свод гражданского права. Состоит оно из четырех основных частей:
Древнейшими рукописями Corpus iuris civilis являются: а) Институции - Туринская (IX в.); б) Дигест - Флорентийская (VI-VII вв.) и "Vulgata" (XI в.); в) Кодекса - Веронская (VIII в.).
Неюридическими источниками для понимания римского права и восполнения наших знаний являются дошедшие произведения и памятники римской и эллинистической литературы всех видов. Сюда относятся прежде всего произведения римских историков (Тит Ливий - конец I в. до н.э., начало I в. н.э.; Тацит - I-II вв. н.э.); представителей средней анналистики (Светоний I-II вв. н.э.; Авл Геллий -2-я половина II в. н.э.; Аммиан Марцеллин - конец III в. н.э.); римских грамматиков (Варрон, Фест, Валерий Проб - середина II в. н.э.), а также произведения римских землемеров (Фронтин, Хигин, Сикул, Флакк и др.), уточняющие сведения по земельному праву Рима.
Среди латинских литераторов важны писатели III и II вв. до н.э. Плавт и Теренций, передающие в своих комедиях бытовую обстановку римской жизни с многочисленными ссылками общего характера на состояние права. Рядом с ними богатый материал дают произведения римских ораторов, начиная с Катона, писавшего и о земледелии, и кончая Цицероном, который дал в своих речах живую картину римской судебной практики, а в других произведениях передал философские течения стоического и перипатетического направлений среди деятелей права, а также изложил теорию тогдашней риторики.
Другой писатель н.э., Сенека (I в. н.э.), будучи полной противоположностью Цицерона в смысле стиля, не уступал ему в философских и юридических познаниях. Сложившийся стоик, он поддерживал элементы стоической философии в среде современных деятелей юриспруденции.
Через полтора столетия после Цицерона такое же, хотя и менее яркое место занял наставник и писатель по ораторской теории Квинтилиан (умер в 95 г. н.э.).
В XIX в. собран богатый материал надписей, найденных в разных частях Римской империи на могилах, камнях, дереве, коже, посуде и особенно в постройках. Эти материалы издавались со 2-й половины XIX в. под названием Corpus inscriptionum latinarum. Благодаря предметному распределению этого материала по томам явилась возможность значительно пополнить сведения о действительном существовании и реальной практике целого ряда институтов римского права, оставивших мало следа в юридических памятниках.
Богатейший литературный источник для освещения вопросов земельной собственности, земельных, ремесленных и трудовых общин, договорного права, на почве слияния греческого и римского права, за последние пятьдесят лет доставили находки папирусов в Египте. Они относятся к публичному и частному праву, административному и финансовому порядкам (акты гражданского состояния, кадастр, списки должностей, переписка учреждений, тексты законов, эдиктов и т.п.). Они строго регистрируются европейскими научными учреждениями. Эти находки создали новую источниковедческую науку XX в. - папирологию.
За последнее время в Америке вышло энциклопедическое обозрение античных литературных свидетельств об экономическом и правовом состоянии всех римских провинций (An economical survey of Roman Empire, под ред. Tenny Frank в 8 томах).
Для получения официальных документов о завершении программы дополнительного профессионального образования (удостоверения о повышении квалификации, дипломов о профессиональной переподготовке и MBA) необходимо предоставить:
Внимание! Вы можете не заказывать доставку бумажной версии официального документы, а скачать его в электронном виде и распечатать самостоятельно. Информация о выданном документе в течение 1 месяца загружается в Федеральную информационную систему «Федеральный реестр сведений о документах об образовании и (или) о квалификации, документах об обучении» - ФИС ФРДО.
Доступ на новый сайт осуществляется с использованием адреса электронной почты, который был указан вами при регистрации на "старом". Мы постарались перенести все ваши данные с прежнего ресурса, однако не исключена вероятность потери части информации.
При возникновении проблемы со входом, воспользуйтесь функцией сброса пароля
Если вы обнаружите несоответствия, пожалуйста, сообщите нам.