Лицами, или субъектами прав, были в Риме как отдельные люди - физические лица, так и объединения физических лиц (род, цех, корпорация) или независимые от них учреждения - юридические лица.
Однако не все люди признавались субъектами прав, и хотя круг правоспособных людей и объем правоспособности отдельных групп населения последовательно расширялись в ходе истории римского государства, однако признание правоспособности каждого человека, хотя бы только в области частноправовых отношений, никогда не стало принципом римского права. Этого не допускал рабовладельческий характер римского государства, неизбежно превращавший правоспособность в привилегию определенных слоев населения. Основные черты экономического и политического развития Рима, переход от республики к империи, сначала в форме принципата, а затем - домината (монархии неограниченной), а равно возникновение в период домината новых форм эксплуатации труда, наряду с сохранением рабства, обусловили, наряду с расширением правоспособности одних групп населения, возникновение новых ограничений для других групп.
Понятие юридического лица только зародилось в Риме, и юридические лица не приобрели большого значения в ходе развития хозяйственной жизни Рима.
Субъект права именовался в римском праве persona. Правоспособность обозначалась словом caput. Быть правоспособным значило caput habere.
Отдельный человек для обладаний полной правоспособностью во всех областях политических, семейных и имущественных отношений должен был удовлетворять трояким требованиям: а) в отношении свободы: быть свободным, а не рабом; б) в отношении гражданства: принадлежать к числу римских граждан, а не чужеземцев; в) в семейном положении: не быть подчиненным власти главы семьи (patria potestas).
Таким образом, caput определялся трояким состоянием: а) состоянием свободы - status libertatis; б) состоянием гражданства - status civitatis; в) таким семейным состоянием, status familiae, в силу которого данное лицо не подчинялось власти домовладыки. Отпадение или изменение одного из этих состояний, capitis deminutio влекло за собой и прекращение либо изменение объема или содержания правоспособности.
Полная правоспособность человека в области частноправовых отношений, в свою очередь, складывалась из двух элементов: a) ius conubii - право вступать в регулируемый римским правом брак, создавать римскую семью; б) ius commercii - право быть субъектом всех имущественных правоотношений и участником соответствующих сделок.
Правоспособность признавалась возникшей в момент рождения человека, удовлетворявшего указанным выше требованиям, и прекращалась со смертью его.
Однако юристы установили правило, в силу которого зачатый, но еще не родившийся ребенок признавался субъектом прав во всех случаях, когда это соответствовало его интересам.
В частности, исходя из постановлений законов XII таблиц, за зачатым, но еще не родившимся ребенком признавали право наследования в имуществе отца, умершего во время беременности матери (D. 38. 16. 3. 9).
С другой стороны, открытое, но еще не принятое наследником наследство ("лежачее наследство") рассматривалось как "продолжение личности умершего" - hereditas iacens sustinet personam defuncti, лежачее наследство продолжает личность умершего (ср. D. 41. 1. 34). Поэтому рабы были вправе в интересах наследственной массы совершать юридические действия ex persona defuncti, как бы продолжая осуществлять правоспособность умершего.
Оставаясь на всех стадиях своего развития правом рабовладельческого общества, римское право признавало правоспособными только свободных людей. Рабы были не субъектами, а объектами прав. Их правовое положение, в принципе, не отличалось от положения вещей - servi res sunt (Ulpianus, Regulae. 19. 1).
В то же время рабы всегда занимали особое положение в ряду объектов прав: неуклонное проведение принципа "рабы суть вещи" оказывалось иногда, особенно с развитием гражданского оборота, не согласным с интересами рабовладельцев, нередко стремившихся использовать не только физические силы, но и умственную энергию и личную предприимчивость рабов. Поэтому допускались некоторые отступления от этого принципа. В период республики за некоторыми сделками рабов стали признаваться юридические последствия в связи с практиковавшимся выделением рабу господином имущества в непосредственное управление (так называемый пекулий, см. п. 3.1.5.). Идеологическим обоснованием отступлений от общего принципа "рабы суть вещи" служило учение юристов периода империи о том, что рабство, институт iuris gentium, т.е. известный всем народам древнего мира, чуждо, однако, началам естественного права.
Не всякий свободный человек был в Риме одинаково правоспособным; некоторые свободные люди были в известные периоды римской истории вовсе не правоспособны.
В древнейшие времена полная правоспособность во всех областях отношений: политических, семейных и имущественных - признавалась только за римскими гражданами - cives romani Quirites (происхождение последнего слова не выяснено). Свободный чужеземец не имел не только политических прав, но и правоспособности в сфере частного права: он не признавался субъектом ни семейных, ни имущественных прав и обязанностей. Более того, чужеземец рассматривался в принципе как враг, hostis, имущество которого могло быть в любой момент захвачено римским гражданином, а сам он обращен в рабство. Но полное бесправие чужеземцев рано пришло в противоречие с интересами развивавшегося гражданского оборота, особенно с развитием внешней торговли Рима.
В сфере внешней торговли римскому гражданину приходилось вступать в договоры с чужеземцами, искать способы разрешения споров, которые возникали из таких договоров, и т.п., и в первоначальный принцип бесправия чужеземцев был внесен ряд изъятий.
Уже издревле делу охраны имущественных интересов чужеземцев, приезжавших в Рим, служил институт hospitium privatum. Он заключался в том, что римский гражданин, став патроном чужеземца, который ставился в положение клиента, оказывал ему правовую помощь, совершая в его интересах сделки, защищая его интересы перед римским судом и т.п. При этом патрон действовал не в качестве представителя чужеземца, а в качестве защитника его интересов, от своего имени. Добросовестное отношение патрона к принятым на себя обязанностям обеспечивалось сакральным правом: вероломный патрон подвергался высшему наказанию: он объявлялся обреченным мщению богов - sacer esto, а потому поставленным вне охраны закона.
Другое отступление от принципа неправоспособности чужеземцев действовало искони в пользу латинов, latini, т.е. жителей общин Лациума, вместе с Римом входивших в состав распавшегося в IV в. до н.э. Латинского союза (latini veteres, latini prisci); не имея в Риме политических прав, они были наделены в сфере частноправовой как ius conubii, так и ius commercii, и их частноправовые споры разрешались в тех же судах и в том же порядке, что и споры римских граждан.
После того как законы Julia и Plautia Papiria I в. до н.э. предоставили римское гражданство всему населению Италии, в положении latini остались лишь жители отдельных внеиталийских общин и иногда и целых провинций (latini coloniarii), которым latinitas, ius latini предоставлялось особыми актами государства. Кроме того, особую группу так называемых latini Iuniani составляли некоторые вольноотпущенники (п. 3.1.3.).
После того как законом 212 г. н.э. римское гражданство было предоставлено всем подданным империи, отпадает и категория latini coloniarii; понятие latini Iuniani сохраняет, однако, значение до Юстиниана.
По мере развития гражданского оборота, особенно международной торговли, свободные чужеземцы, не принадлежавшие к числу latini, также постепенно переходят из положения hostes в положение peregrini, т.е. лиц, за которыми признается правоспособность, но правоспособность, отличная по содержанию и объему от римской правоспособности.
Не имея политических прав, peregrinus может быть участником семейных и разнообразных имущественных правоотношений, но специфически такие римские правовые институты, как римский брак, mancipatio и т.п., ему закрыты. Не подведомственны praetor urbanus и частноправовые споры перегринов. Для разрешения этих споров учрежден особый магистрат - praetor peregrinus. Выработанные им правовые положения, развитые и дополненные юристами, постепенно и образовали ius gentium как систему частноправовых норм, регулировавших отношения перегринов между собой и с римскими гражданами (см. п. 1.1.1.). Первоначально положение реrеgrini было присвоено населению civitates foederatae, т.е. жителям тех из чужеземных общин, с которыми Рим состоял (после войны или независимо от нее) в договорных отношениях. В дальнейшем в такое же положение были поставлены и peregrini dediticii, жители общин, сдавшихся на милость Рима - победителя в войне.
После названных выше законов Julia и Plautia Papiria категория перегринов утратила прежнее значение для Италии, а после изданного в 212 г. эдикта о гражданстве для всей империи в целом: перегринами стали считаться только пребывающие на территории римского государства неподданные Рима, варвары, славяне, германцы и т.п. Кроме того, в положение перегринов ставились и подданные Рима, совершившие определенные преступления, а также до VI в. н.э. отпущенные на волю рабы, наказанные клеймением во время пребывания в рабстве.
Надо, однако, заметить, что ко времени предоставления прав гражданства всему населению империи самое понятие peregrinitas почти утратило практическое значение в области частноправовых отношений.
Необходимым условием полной правоспособности в сфере частного права являлось в Риме определенное семейное состояние, самостоятельность в сфере семейных отношений.
Древнейшая римская семья, так называемая агнатическая семья (п. 4.1.2.), представляла собою союз людей, объединенных не кровной связью, а подчинением власти одного и того же домовладыки - paterfamilias.
В древнейшее время только paterfamilias был носителем правоспособности в сфере частного права - persona sui iuris; члены семьи, подчиненные власти paterfamilias (personae alieni iuris), правоспособности в сфере частного права не имели. Вступая в имущественные правоотношения, они устанавливали права не для себя, а для paterfamilias, не создавая, однако, для последнего обязанностей.
Это последнее положение оказалось так же непримиримым с потребностями развитого гражданского оборота как полное устранение из него рабов: значительное большинство гражданских сделок, особенно совершаемых в торговле, направлено на установление прав и обязанностей для обеих участвующих в сделке сторон, и никто не стал бы вступать в соответствующие сделки с не имеющим своего имущества подвластным, если бы по этим сделкам не становился ответственным paterfamilias последнего. И юристы стали постепенно признавать ответственность iure naturali самих подвластных по заключенным ими в интересах paterfamilias сделкам, а претор установил дополнительную ответственность paterfamilias по тем же сделкам (п. 3.1.5.).
Параллельно с признанием юридической силы сделок, совершенных подвластными, шел и процесс признания за ними прав на отдельные группы приобретавшихся ими 100 имуществ, сначала на имущество, приобретенное в связи с военной службой, затем и в связи со службой гражданской, далее на имущества, дошедшие от матери, и в праве Юстиниана paterfamilias сохранял лишь очень ограниченные права на имущество детей. Patria potestas почти утратила свое имущественное содержание (см. п. 4.3.1.). Однако полная гражданская правоспособность признается и в праве Юстиниана только за personae sue iuris.
Римское гражданство приобреталось:
Рождением, причем ребенок, рожденный в римском браке, следовал состоянию отца, а ребенок, рожденный женщиной, не состоявшей в браке, следовал состоянию матери. Таким образом, ребенок, рожденный от брака римских граждан, был римским гражданином, так же как ребенок, рожденный римлянкой, не состоявшей в браке. Ребенок же, рожденный вне брака неримлянкой, не признавался римским гражданином, хотя бы отцом его был римский гражданин. В целях стимулирования браков в I в. н.э. было установлено, что и ребенок, рожденный вне брака римской гражданкой, не приобретает прав гражданства, если его отцом был не римский гражданин.
Ребенок, рожденный от брака его родителей, становится гражданином, если отец был гражданином в момент зачатия ребенка, независимо от изменений в состоянии родителей к моменту рождения ребенка. Ребенок, рожденный римской гражданкой, не состоящей в браке, признается римским гражданином, если мать была гражданкой в момент его рождения, независимо от ее состояния до этого момента.
Освобождением римским гражданином своего раба (п. 9.5.).
Усыновлением римским гражданином чужеземца.
С точки зрения своего правового положения римские граждане делились на две большие группы: а) свободнорожденные, ingenui; б) освобожденные из рабства римским гражданином, вольноотпущенники, libertini, подвергавшиеся и в качестве римских граждан некоторым ограничениям в правах.
1. Свободнорожденные римские граждане были носителями полной правоспособности, политической, семейной и имущественной. Основными политическими правами граждан были: а) право нести службу в регулярных римских войсках; б) право участвовать и голосовать в народных собраниях (ius suffragii); в) право быть избираемым в магистраты (ius honorum).
Право участвовать в народных собраниях отражалось и в структуре имени римского гражданина. В конце периода республики и в первое время империи полное имя римского гражданина состояло из пяти частей: a) praenomen - имя в собственном смысле слова; б) nomen - наименование семьи или рода, к которому принадлежит данное лицо; в) указание имени отца в родительном падеже (подобное русскому отчеству: сын такого-то); г) наименование трибы, в составе которой носитель имени голосует в народном собрании, причем это последнее указание сохранилось в составе полного имени и после того, как народные собрания в период империи перестали созываться; д) прозвище, которое стало включаться в полное имя гражданина позднее других частей.
Таким образом, полное имя, например, Цицерона было: Marcus (praenomen) Tullius (nomen) Marcifilius Corneliana (triba) Cicero (cognomen).
He имея политических прав, женщины не имели и официального имени: они носили имя, которое присваивалось им в быту, с присоединением в родительном падеже имени отца или мужа, под властью которого женщина состояла: дочь или жена такого-то.
В области частноправовых отношений правоспособность римского гражданина складывалась из упомянутых выше ius conubii и ius commercii, в составе которого с некоторого времени стали особо выделять testamenti factio, право составлять и быть свидетелем при составлении завещания (testamenti factio activa) и право быть назначенным наследником по завещанию (testamenti factio passiva).
2. Граждане, принадлежавшие к числу вольноотпущенников, libertini, оставались в принципе навсегда носителями некоторой ограниченной правоспособности в сфере как публичных, так и частноправовых отношений. Прежнее рабское состояние словно налагало печать на правовую сферу человека и после вступления его в число свободных римских граждан.
В сфере публичного права ограничения прав вольноотпущенников заключались в том, что они не служили в римских легионах, а в I в. н.э. утратили и ius suffragii, почему указание трибы и не фигурировало в составе гражданского имени вольноотпущенников, они не имели ни ius honorum, ни права быть включаемыми, так же как и их дети, в число сенаторов.
В период империи ограничения публичных прав вольноотпущенников усилились, но в то же время сложился институт присвоения вольноотпущенникам полной политической правоспособности специальным о том постановлением императора, restitutio natalium, которая сообщала им полную правоспособность и в сфере частного права или путем присвоения императором золотого перстня (ius aureorum).
В праве Юстиниана, когда политические права граждан давно уже утратили прежнее значение и содержание, ограничений политических прав вольноотпущенников больше нет. Сохраняются, однако, ограничения их правоспособности в области частноправовых отношений: воспрещаются браки вольноотпущенников с лицами сенаторского сословия, как до I в. были воспрещены браки со всеми свободнорожденными. Кроме того, вольноотпущенник несет по отношению к освободившему его из рабства господину ряд личных и имущественных обязанностей, построенных по типу обязанностей детей в отношении отца: вольноотпущенник обязан господину своей гражданской жизнью, как сын обязан отцу своей жизнью физической. Отсюда отношения патроната между бывшим господином - патроном - и его вольноотпущенником - клиентом, отношения, в которых выражается продолжающаяся эксплуатация бывшего раба.
Правоотношения, составляющие в совокупности патронат, могут быть сведены к трем группам: a) obsequium - совокупность личных и имущественных, семейного характера, прав патрона (право домашнего суда над клиентом и др.); б) ореrае - обязанность вольноотпущенника оказывать патрону личные услуги (п. 8.2.3.); в) bоnа - взаимная обязанность вольноотпущенника и патрона помогать друг другу в материальной нужде, давать алименты; к этому присоединялось также право патрона наследовать по закону после вольноотпущенника, не оставившего нисходящих и умершего без завещания. Отношения патроната отражались в структуре гражданского имени вольноотпущенника: он носил обыкновенно praenomen и nomen патрона, указывая и имя последнего в родительном падеже в качестве имени отца и превратив свое прежнее имя раба в cognomen. Так, освобожденный Цицероном раб Гермодор именовался: Marcus Tullius Marci libertus Hermodorus.
Патрон утрачивал свои права, если отказывал вольноотпущеннику в алиментах, если возбуждал против него судебное обвинение, грозившее смертной казнью, а также в случаях, когда патрон пытался на возмездных началах передать другому лицу свое право на ореrае.
Императорская restitutio natalium также устраняла частноправовую связь патрона с клиентом, почему и предоставлялась обыкновенно императором не иначе как с согласия патрона.
Римское гражданство утрачивалось при жизни чаще всего с утратой свободы (capitis deminutio maxima). Основанием к утрате гражданином свободы был прежде всего плен, захват неприятелем. Однако, если захваченный в плен и обращенный в рабство римлянин возвращался в Рим, он в силу особой юридической фикции, postliminium, ius postliminii, рассматривался как никогда не утрачивавший ни свободы, ни гражданства, ни отдельных своих прав.
В древнейшие времена гражданин мог быть при некоторых обстоятельствах продан в рабство, однако не иначе как за границу, trans Tiberim, ибо до периода империи считали, что гражданин не мог стать рабом на территории римского государства. Так, магистрат имел право продать в рабство за границу дезертира или гражданина, уклонившегося от ценза, обокраденный мог продать вора, кредитор - несостоятельного должника.
Эти основания утраты римского гражданства впоследствии отпали, но на их месте появилось обращение в рабство в связи с наказаниями, налагавшимися за некоторые тяжкие преступления. Так, в период республики становился рабом гражданин, приговоренный к aquae et ignis interdictio, в период империи - лица, приговоренные к бессрочным каторжным работам или ссылке.
Гражданин мог и сам отказаться от прав гражданства, и притом только гражданства (capitis deminutio media), перейдя, например, в число латинов в целях получения земель, раздававшихся латинам, населявшим колонии, и т.п.
До последнего столетия республики не существовало ни особого суда, ни особого порядка разрешения споров о гражданстве. По-видимому, такие споры разрешались магистратом в административном порядке. В конце республики законом Papia (которому, вероятно, предшествовали другие законы в той же области) был учрежден особый суд для разрешения споров о гражданстве.
В период империи негражданин, выдававший себя за римского гражданина, карался смертной казнью.
Спор о принадлежности гражданина к числу ingenui или libertini разрешался в порядке особой преторской actio praeiudicialis.
Закон Visellea 24 г. н.э. установил уголовную ответственность вольноотпущенника, выдававшего себя за свободнорожденного.
Как уже указано, latini - это прежде всего древнейшие жители Лациума и их потомство, latini veteres, latini prisci. Но правовое положение latini есть и некоторая юридическая категория - latinitas, которая предоставлялась иногда и нежителям Лациума. Уже Латинский союз возводил в правовое положение latini население отдельных италийских общин за пределами Лациума. После того как в I в. до н.э. римское гражданство было распространено на всю Италию, в правовом положении latini осталось население внеиталийских общин или целых провинций, которым latinitas была предоставлена особыми актами римского государства.
Наконец, существуют еще две категории latini. Это лица, освобожденные из рабства господином-латином, а со времени закона Lex Iunia Norbana (19 г. до н.э.) также и лица, освобожденные из рабства при определенных условиях римским гражданином и несколько ограничиваемые в правоспособности и после перехода их в число свободных людей.
Таким образом, правовое положение latini приобретается:
| а) | рождением, причем действует правило, однородное с установленным для приобретения рождением римского гражданства: ребенок, рожденный в браке, следует состоянию отца; ребенок, рожденный женщиной, не состоящей в браке, следует состоянию матери; |
| б) | присвоением правового положения латина актом государственной власти; |
| в) | добровольным переходом римского гражданина в число latini в целях приобретения земель, раздаваемых населению колоний; |
| г) | освобождением из рабства господином — латином или римлянином — при условиях, предусмотренных законом Iunia Norbana. |
Правовое положение latini не вполне одинаково в зависимости от того, принадлежат ли они к числу latini veteres, к числу latini coloniarii или latini Iuniani.
В сфере публичного права все латины, не имея ни права служить в римских легионах, ни ius honorum, пользовались, однако, правом участвовать и голосовать во время пребывания в Риме в римских народных собраниях. Это право было пережитком своеобразного правила, в силу которого в древнейшие времена каждый житель общины, входившей в состав Латинского союза, имел ius suffragii во всех остальных общинах, входивших в союз.
В сфере частноправовой большинство latini veteres, наиболее близких римлянам и по историческому происхождению, и по культуре, имели как ius conubii, так и ius commercii. Остальные латины, не имея ius conubii, имели ius commercii, которое, однако, ограничивалось для latini Iuniani. Об этой категории латинов говорили: "живут как свободные, умирают как рабы" - vivunt ut liberi, moriuntur ut servi; они не вправе были составлять завещаний, в их имуществе не допускалось и наследование по закону: после смерти лица, принадлежавшего к числу latini Iuniani, все его имущество переходило к господину, некогда освободившему умершего из рабства, как если бы это имущество принадлежало господину всегда (iure peculii) (см. п. 3.1.5.), без обременения господина имущественными обязательствами умершего. Имущественные споры всех латинов разрешались в тех же судах и тем же порядком, что и споры римских граждан.
Переход из состояния латина в состояние римского гражданина был относительно прост. Латины приобретали римское гражданство либо а) в силу общих постановлений, присваивавших целым категориям латинов при определенных обстоятельствах римское гражданство, либо б) в силу специальных актов государства, наделявших правами гражданства отдельных латинов или целые группы их. Так, издревле римское гражданство присваивалось latini veteres, переселившимся в Рим. Так как это правило влекло за собой сокращение населения городов Лациума, то применение его было с некоторых пор ограничено условием оставления потомства в месте прежнего жительства латина. Упразднение же в I в. до н.э. правила о приобретении гражданства latini veteres, переселившимися в Рим, стало одним из поводов к войне, которая привела к присвоению римского гражданства всему населению Италии. До этого времени права римского гражданства приобретали также и латины, занимавшие в своих общинах должности магистратов или сенаторов. Latini Iuniani наделялись правами римского гражданина за услуги, оказанные римскому государству в деле охраны безопасности дорог, поставок римскому государству и т.п.
Категория latini coloniarii утратила значение с распространением в начале III в. н.э. прав гражданства на все население империи. Категория latini Iuniani была упразднена при Юстиниане.
Главным основанием возникновения правового положения перегрина было включение в состав римского государства завоеванных Римом территорий, населению которых, не обращаемому в рабство, в то же время не сообщалось римское гражданство. Это население становилось перегринами. Другими основаниями возникновения правового положении перегринов были: а) рождение от брака перегринов или от не состоявшей в браке перегринки; б) присуждение уголовным судом к aquae et ignis interdictio в период республики; в) присуждение к высылке в период империи.
Политических прав перегрины не имели. Это были прежде всего подданные Рима без прав гражданства, древнейшие hostes, превратившиеся с течением времени в новую категорию населения - перегринов. Исключение перегринов из политической жизни страны отражалось и в конструкции их имени: оно состояло из cognomen имени отца в родительном падеже; наименования трибы в составе имени перегринов нет.
В частноправовой сфере перегрины были подчинены своим национальным системам права. Формальным основанием действия этих систем были leges provinciae, устанавливавшие правовое положение отдельных провинций.
Разнообразие частного права, которое действовало для перегринов разных общин, и отсутствие правовых норм, которые регулировали бы имущественные отношения перегринов с римлянами, затрудняли развитие торговли. Для устранения этих трудностей praetor peregrinus при содействии юристов и выработал постепенно ius gentium (см. п. 1.1.1.).
Перегрины приобретали права римского гражданства либо а) в силу законов, присваивавших римское гражданство в награду за различные услуги, оказанные римскому государству, либо б) в силу специальных актов государственной власти, присваивавших отдельным группам перегринов римское гражданство или отдельные из прав граждан (отсюда cives sine suffragio). Издание таких актов вызывалось разнообразными экономическими и политическими соображениями, в частности, задачами пополнения жителями провинций римских легионов, в которых, как уже указано, несли военную службу только римские граждане. Главным образом в фискальных целях, а именно для распространения на все население империи налога с наследства (vicesima hereditatis), был издан и упоминавшийся уже эдикт, распространивший права гражданства на все население империи.
Рим был рабовладельческим государством на всех стадиях своего существования. Собственниками рабов были главным образом отдельные лица. Известно, однако, и государственное рабство (servi publici), имевшее, впрочем, второстепенное значение. Могли быть собственниками рабов и муниципии.
Основным принципом, определявшим правовое положение рабов на протяжении всей истории Рима, было признание рабов не субъектами, а объектами прав. Однако формы практического осуществления этого принципа менялись в ходе экономического и политического развития Рима и изменений идеологии господствующих классов.
Основным способом установления рабства был плен, захват чужеземца в войне с государством, к которому он принадлежал. Но такой же захват допускался и в отношении чужеземца, с государством которого Рим не состоял в войне, если у Рима в то же время не было договорных отношений с этим государством, ибо чужеземец, как уже сказано, был, в принципе, вне права и правовой охраны, и создать для него какой бы то ни было правовой режим мог только договор с его государством.
Другим основанием возникновения рабского состояния было рождение от матери-рабыни; заключение брака с рабыней не допускалось, а ребенок, рожденный вне брака, следовал состоянию матери. При этом первоначально ребенок признавался рабом, если мать его была рабыней в момент родов независимо от ее состояния с момента зачатия ребенка до его рождения. Однако в период империи в силу приведенного выше правила infans conceptus pro nato habetur (п. 3.1.1.) ребенок признавался свободным, если мать была свободна в какой бы то ни было момент беременности. Это было и одним из проявлений упомянутого уже favor libertatis.
Преторский эдикт установил, что свободный человек, продавший себя в рабство для того, чтобы затем разделить покупную цену с лицом, которое вчинит иск о признании этого человека свободным (pretii participant gratia), останется рабом.
В древнейшие времена допускалась в известных случаях продажа римского гражданина в рабство, но не иначе как за границу - trans Tiberim, ибо на территории своего государства римский гражданин, по воззрениям глубокой древности, не мог стать рабом: рабы из числа бывших граждан представляли бы слишком большую опасность для государства (п. 3.1.2.).
Все эти основания установления рабства отпали к периоду империи. Вместо них появились случаи обращения в рабство уже на территории Рима в связи с присуждением судом к определенным наказаниям (servi poenae). Так, обращались в рабство лица, приговоренные к смертной казни (in ferrum, ad bestias) или к бессрочной каторге, которая отбывалась в рудниках (in metallum).
В силу императорского эдикта 52 г. н.э. свободная женщина, вступившая в связь с рабом и не прервавшая ее, несмотря на требование господина, становилась рабыней.
Основной определявший правовое положение рабов принцип servi res sunt (рабы - вещи) исключает, разумеется, всякую возможность говорить о каких бы то ни было публичных правах рабов. Не несут они и публичных обязанностей - служба в римских войсках им недоступна; налогов они не платят, ибо они pro nullis habentur (не признаются лицами).
Точно так же и в сфере частноправовой господин имеет права не по отношению к рабу, а на раба - так же, как он имеет права на животное или любую материальную вещь. Но раб является вещью своеобразной, вещью, наделенной разумом и волею, существование которых рабовладельцу не столько невозможно, сколько невыгодно было отрицать. Поэтому невозможно было безоговорочно применять к рабу правовые нормы о материальных вещах, и ряд особых норм составил в совокупности то, что называется личным и имущественным положением раба в римском частном праве.
Не будучи субъектом прав, рабы с точки зрения права не имели семьи. Связь раба с женщиной не признается браком, matrimonium. Это - contubernium, не влекущий за собой в принципе никаких правовых последствий.
В сфере имущественных отношений раб может быть объектом права собственности индивидуальной и общей, узуфрукта (п. 5.4.4.), залога (п. 7.7.5.). Он может быть предметом сделок: купли-продажи, имущественного найма и т.п. Если рабу причинено телесное повреждение, над ним учинено насилие, соответствующий иск предъявляется не рабом, а господином, так же как в случаях, когда повреждение причинено животному или кем-нибудь испорчена вещь, принадлежащая господину. Отказ господина от своих прав не делает раба свободным. После отказа господина от своих прав одно лишь изменяется в положении раба: до этого отказа он был servus Marci или servus Tullii - рабом такого-то, после отказа он servus nullius, "ничей раб", но все же раб, которого, так же как и брошенную вещь, может присвоить любое лицо.
Бесправное положение рабов, как уже указано, несколько смягчалось в древнейшее время близостью, в которой они жили с господином. Поэтому, рассматривая раба как вещь, древнейшее право в то же время считало раба находящимся in dominica potestate так же, как были patria potestate подвластные члены семьи, но не вещи господина. Раб допускался в известной мере к участию в отправлении домашнего культа. Место погребения раба охранялось сакральным правом.
В период империи ряд законов ограничивает права господина на личность рабов. Закон Petronia (начало н.э.) запретил отдавать раба в труппы гладиаторов; в середине I в. н.э. было установлено, что господин утрачивает права на раба, которого покинул в старости или болезни. Во II в. н.э. установили такую же уголовную ответственность за убийство sine causa своего раба как за убийство чужого и проч.
Все эти законодательные меры являются, однако, по выражению одного историка римского права, не столько действительными средствами смягчить зло рабства, сколько свидетельством силы этого зла: именно период империи был периодом расцвета античного рабства, периодом безудержно жестокой эксплуатации рабов. В этой эксплуатации заключалась основная сущность римского государства, и ограничить ее оно не могло. Рабство исчезло и сменилось другими формами эксплуатации с падением римского государства, обусловленным восстаниями рабов.
Будучи не субъектами, а объектами прав, рабы, разумеется, не имели имущества. Вещью, находящейся в обладании раба независимо от того, как она в это обладание попала, с точки зрения права обладал господин. Но раб был объектом прав, наделенным сознательной волей и способным служить интересам господина путем проявления этой воли. Поэтому уже в древнейшее время раба называли "говорящим орудием" - instrumentum vocale, а когда того потребовали экономические интересы господина, было признано, что при помощи раба может быть расширен круг правовых отношений господина. За рабом была признана способность вступать в имущественные сделки ex persona domini, создавая при помощи этих сделок права для господина. Господин предъявлял иски из таких сделок, как если бы совершил их сам. Наоборот, обязательства из совершенных рабом сделок для господина не возникали.
Однако с развитием гражданского оборота становится все яснее, что не всегда положение господина становится "хуже" с возникновением для него обязанности из заключенной рабом сделки.
Уже издревле было установлено, что если раб причинит кому-нибудь имущественный вред, украдет, испортит вещь, то господин обязан либо возместить этот вред, либо выдать раба потерпевшему. В случае отчуждения раба это обязательство переходило на нового господина. В этом правиле невозможно, однако, усмотреть признания личности раба, ибо однородное правило действовало и для случаев причинения вреда животным, но юристы признали, что в случае освобождения раба ответственность iure naturali за причиненный им в рабстве вред падает уже на него самого, если этот вред не был ранее возмещен господином. Понятно, что это исключение из общего правила о неправоспособности рабов было установлено не в интересах рабов, а в интересах рабовладельцев, к числу которых только и мог принадлежать истец, потерпевший от правонарушения раба. Но те же интересы рабовладельцев потребовали отказа от полной неправоспособности рабов и в сфере договорных обязательств.
Началось с того, что стали признавать после освобождения раба obligatio naturalis из совершенного рабом до его освобождения договора. Иск из такого договора не может быть предъявлен к освобожденному рабу, но если он исполнит договорное обязательство, он не вправе потребовать обратно переданное им кредитору, ибо он не уплатил недолжного, не уплатил без основания. Ульпиан уже говорит, что рабы ех contractibus... naturaliter et obligantur et obligant (D. 44. 7. 14; см. п. 7.2.2.).
Однако гражданский оборот был заинтересован не столько и, во всяком случае, не только в признании ответственности раба по заключенным им договорам, но и в установлении ответственности по договорам господина, обладавшего обыкновенно значительно большими средствами, чем раб, хотя бы и освобожденный из рабства. И претор выработал вид исков к господину, сущность и структура которых вытекали из жизненной и деловой обстановки, чаще всего обусловливавшей заключение рабом более крупных договоров.
Господин часто давал рабу отдельные хозяйственные поручения, а нередко назначал раба управляющим каким-нибудь предприятием, капитаном корабля, снаряженного господином для торговли с дальними странами. Договоры, заключенные рабом в ходе исполнения хозяйственных заданий господина, стали признаваться основанием преторских исков к господину - actiones adiecticiae qualitatis. Такими исками были:
По трем первым искам господин отвечал полностью, по последнему - в пределах сумм, поступивших в его имущество на основании договора, заключенного рабом.
Нередко, однако, сфера хозяйственной самостоятельности раба оказывалась значительно шире. Господин выделял рабу определенные имущественные ценности: земельный участок, скот, даже других рабов (servi vicarii) - и предоставлял рабу вести самостоятельную хозяйственную деятельность, лишь внося господину определенную часть доходов. Юридически такое обособленное господином имущество, peculium, принадлежало господину, но фактически раб свободно располагал входившими в состав peculium имущественными ценностями. Отдельные представители класса рабовладельцев, лучше других понимавшие выгоды хозяйственной инициативы раба, считали себя обязанными признавать свободу действий раба в отношении peculium.
Понятно, что такая самостоятельная хозяйственная деятельность рабов была возможна только при существовании определенного порядка ответственности по сделкам, совершенным рабом.
В ходе эксплуатации пекулия и наряду с obligato naturalis раба из таких сделок претор стал предоставлять иск из этих сделок к господину - actio dе peculio в пределах стоимости пекулия (D. 15. 1. 5. 1. 4).
В то же время с развитием экстраординарного процесса раб постепенно приобрел право обращаться к магистрату для рассмотрения последним extra ordinem личных и имущественных претензий раба к другим лицам. В частности, раб мог обратиться к praefectus urbi и потребовать принудительного осуществления своей обязанности лицом, которое, получив от раба определенную сумму денег, обязалось выкупить раба и затем освободить из рабства. Таким образом, институт пекулия послужил облегчению положения наиболее предприимчивых и энергичных рабов, умевших извлекать доходы из имущества пекулия.
Несколько лучше положения других рабов было положение рабов государственных. В частности, за ними прямо признавалось право распоряжаться по завещанию половиной предоставленного им пекулия (Ulp. Regulae. 20. 16).
До конца республики раб мог быть освобожден из рабства только по воле господина (manumissio). Древнее время знало три способа такого освобождения. По-видимому, древнейшим способом была manumissio testamento, т.е. освобождение раба путем включения господином соответствующего распоряжения в завещание. Так как древнейшее завещание совершалось в народном собрании, превращавшем волю завещателя в issus populi, повеление народа или специальный закон, то таким специальным законом был и каждый акт освобождения из рабства. Этот законодательный характер был утрачен освобождением раба по завещанию вместе с изменением порядка составления завещания (п. 6.2.1.).
Manumissio testamento могла совершаться в разных формах: а) завещатель мог прямо предписать: servus meus Stichus liber esto, тогда раб становился свободным ispo iure с момента вступления завещания в действие, т.е. с момента смерти господина; б) завещатель мог возложить на наследника обязанность освободить раба - раб становился свободным с момента совершения наследником одного из действий, освобождавших раба при жизни господина; в) завещатель мог освободить раба под суспенсивным (отлагательным) условием (п. 7.6.4.) - раб становился свободным в момент наступления условия (например, раб будет свободен, если внесет определенную сумму денег наследнику, и т.п.).
Другим известным древнему праву способом освобождения из рабства была manumissio censu: подобно тому, как уклонение от ценза могло привести к обращению свободного человека в раба (п. 3.1.2.), так внесение раба в списки граждан с ведома господина освобождало из рабства. Этот способ освобождения из рабства отпал ко времени принципата с прекращением ценза.
Наконец, третий известный древнейшему праву способ освобождения из рабства был одним из проявлений характерной для римского права тенденции использовать формы гражданского процесса для изменения отношений материального частного права. Это была manumissio vindicta - мнимый процесс о свободе, мнимая vindicatio in libertatem, для которой использовались формы legisactio per sacramentum.
Господин, раб и третье лицо, по соглашению с господином, являлись к магистрату (консулу, претору), и здесь третье лицо, assertor in libertatem, разыгрывая роль истца, накладывал на раба vindicta и утверждал: hunc hominem ex iure Quirtium liberum esse aio. На это заявление господин отвечал молчанием, как думают одни юристы (Жирар и некоторые другие), или изъявлением воли освободить раба, как полагают другие (Зом и другие). Затем магистрат объявлял раба свободным. Эта сложная процедура упростилась с течением времени: сначала в качестве assertor'a стал выступать один из ликторов, сопровождавших претора, а затем и самая vindicatio in libertatem была заменена заявлением господина об освобождении раба с занесением в протокол.
Во второй половине республики развиваются и новые неформальные способы освобождения из рабства: путем заявления господина об освобождении в присутствии свидетелей (manumissio inter amicos), путем составления господином отпускного письма (manumissio per epistolam). Однако отпущенный таким образом раб не становился свободным iure civili. Лишь преторские средства охраны его свободы обеспечивали ему своеобразное состояние - пребывание в состоянии свободы, in libertate morari. В таком же положении находились и рабы, отпущенные на свободу не цивильным, а преторским, бонитарным собственником.
В период империи закон Junia Norbana превратил преторское in libertate morari в latinitas, и притом в latinitas особого рода. Отсюда группа latini Iuniani, о которой сказано выше (п. 3.1.3.) и которая исчезает после того, как при Юстиниане установлено, что неформальное заявление или отпускное письмо сообщают вольноотпущенным римское гражданство, если они были совершены в присутствии пяти свидетелей.
Начиная со времени принципата появляется и ряд случаев освобождения из рабства в силу закона: так, освобождаются из рабства раб, открывший убийцу господина; раб, в течение 20 лет живший как свободный человек - своеобразное освобождение по давности, и др. (D. 40. 8; С. 7. 22); больной раб, брошенный господином.
В IV в. н.э. возникает церковная форма освобождения рабов путем соответствующего заявления господина в церкви.
Таким образом, через историю римского права проходит процесс возрастания числа способов освобождения из рабства.
В то же время освобождение рабов затрудняется рядом условий, которым подчиняются направленные на освобождение действия по существу. Римское государство стремится ограждать от заметных колебаний институт рабовладения и не допускать освобождения в слишком широких размерах и в то же время не "засорять" коренного гражданства значительным числом вольноотпущенников, среди которых было и немало людей небезопасных для спокойствия господствующих классов. В этом отношении важны два закона начала I в. н.э.
Первый из этих законов - lex Aelia Sentia (4 г. н.э.) - установил следующие ограничительные условия освобождения рабов:
Другой закон - lex Fufia Caninia - ограничил число рабов, освобождавшихся завещательными распоряжениями: господин, имевший до 3 рабов, был вправе освободить не более 2, имевший до 10 - не более половины; до 30 - не более 1/3, до 100 - не более 1/4, до 500 - не свыше 1/5; и во всяком случае не более 100 рабов.
При Юстиниане закон Fufia Caninia был отменен, а из закона Aelia Sentia остались в силе только необходимость разрешения освобождения рабов господином, не достигшим 20 лет, и запрещение освобождения in fraudem creditorum.
О правовом положении вольноотпущенников сказано выше (п. 3.1.2.).
В случае особой неблагодарности вольноотпущенника по отношению к освободившему его из рабства он может быть возвращен в рабство (revocatio in servitutem propter ingratitudinem).
В период империи возникает новая категория юридически зависимых людей - колоны. По-видимому, колонат представляет собой порождение условий, предопределивших окончательное разложение рабовладельческого общественного строя Рима и переход Европы к феодальному строю. Однако неясны ни время зарождения колоната, ни степень влияния, оказанного на его развитие однородными формами зависимости в Египте, Азии.
Кодексу Юстиниана известны следующие основания возникновения юридического положения колона: а) рождение от родителей, из которых хотя бы один является колоном; б) соглашение, в силу которого свободный человек поселяется в качестве колона на чужой земле; в) проживание в течение 30 лет на чужой земле на условиях, на каких обычно живут колоны.
Кроме того, превращаются в колонов трудоспособные лица, изобличенные землевладельцем в занятии нищенством.
Этому немалому числу оснований возникновения состояния колона противостоят всего два основания его прекращения: приобретение колоном обрабатываемого им земельного участка и возведение колона в епископский сан.
Таким образом, на смену основной форме эксплуатации человека человеком в античном обществе - рабству - процесс разложения рабовладельческого хозяйства подготовил другую форму эксплуатации человека человеком, которой суждено было стать основой в феодальном обществе эксплуатации крепостных крестьян.
Утрата одного из трех состояний правоспособности (см. п. 3.1.1.) влекла за собою и утрату правоспособности - capitis deminutio. Первоначально capitis deminutio рассматривалась как гражданская смерть. Однако в дальнейшем стали считать, что за гражданской смертью следовало то, что некоторые историки римского права (Жирар) называют возрождением: умерший как бы возрождался в качестве новой с точки зрения права личности. С утратой свободы его можно было считать возродившимся iure naturali, поскольку юристы периода империи признавали всех людей равными перед лицом естественного права. С утратой римского гражданства capite minutus с того времени, как перегрины стали признаваться правоспособными, рассматривался как возрождавшийся iure gentium. Наконец, с утратой прежнего status familiae лицо, не утрачивавшее при этом ни свободы, ни гражданства, возрождалось iure civili, ибо оно приобретало новое семейное состояние.
Таким образом, с течением времени capitis deminutio стала признаваться изменением состояния лица, permutatio status. Отсюда и различия в степенях capitis deminutio: утрата свободы рассматривалась как capitis deminutio maxima, утрата гражданства составляла capitis deminutio media, утрата или, точнее, изменение семейного состояния признавалась capitis deminutio minima.
Основания capitis deminutio были различны для разных ее степеней.
Capitis deminutio maxima была следствием всех указанных выше оснований возникновения рабства. Следует, однако, помнить, что postliminium (п. 3.1.2.) устранял действие capitis deminutio maxima в случаях, когда взятый в плен римлянин возвращался на территорию римского государства. В тех же случаях, когда он умирал в плену, его считали в силу фикции, введенной lex Cornelia (законом неизвестного времени издания), умершим в самый момент пленения, и наследование после него регулировалось общими правилами римского права.
Основаниями capitis deminutio media были все указанные выше основания утраты римского гражданства.
Основаниями capitis deminutio minima были обстоятельства, порывавшие старые и устанавливавшие новые семейные связи. Сюда относились обстоятельства, вследствие которых persona sui iuris становилась persona alieni iuris: вступление женщины sui iuris в брак cum manu, arrogatio, узаконение. Сюда же относились обстоятельства, в силу которых лицо alieni iuris переходило из-под одной семейной власти под другую: вступление дочери in patria potestate в брак cum manu, adoptio, также переход in mancipium (в кабалу). Capitis deminutio minima имела место и тогда, когда сын становился persona sui iuris с освобождением его от mancipium после третьей его продажи, а равно и в тех случаях, когда становились persona sui iuris дочь или внук, освобожденные из mancipium после первой продажи их. Очевидно, что в трех последних случаях capitis deminutio не только не была гражданской смертью, но и не означала умаления гражданской личности, наоборот, она была расширением правоспособности сына, внука или дочери.
Тем не менее первоначальная концепция capitis deminutio как гражданской смерти проявлялась всегда в регулировании последствий capitis deminutio, в том числе и capitis deminutio minima.
В сфере личных правоотношений всякая capitis deminutio влекла за собою прекращение для capite minutus агнатического родства с его прежними агнатами (п. 4.1.2.). Наоборот, когнатическое родство оставалось в силе. Manus отпадала, но брак продолжал существовать в качестве брака sine manu, по крайней мере в случаях capitus deminutio minima, ибо ни рабы, ни перегрины вообще не могли состоять в римском браке. Понятно, что вытеснением агнатического родства родством когнатическим и брака cum manu браком sine manu практическое значение capitis deminutio в сфере личных отношений почти отпало.
Постепенно изменилось и первоначальное значение capitis deminutio для сферы отношений имущественных. По первоначальной концепции capitis deminutio означала утрату лицом всего своего имущества: права, входившие в состав этого имущества, переходили к тому, по почину кого происходила capitis deminutio: к кредиторам, которые продавали должника в рабство trans Tiberim, к государству, которое продавало в рабство или лишало римского гражданства в наказание за определенные деяния (п. 3.1.2.), к усыновителю или мужу при arrogatio или совершении брака cum manu. Обязанности же лица sui iuris, подвергшегося capitis deminutio, считались прекратившимися. То же происходило и с обязанностями лица alieni iuris, которое, как уже указано, приобретало имущественные права только для paterfamilias, но постепенно стало признаваться в некоторых пределах субъектом имущественных обязанностей.
Немногочисленные исключения из этого общего правила: ответственность усыновителя или мужа по долгам, входившим в состав наследств, открывавшихся для усыновленного или для жены, ответственность самого capite minutus по деликтным обязательствам не удовлетворяли потребностей гражданского оборота - capitis deminutio должника всегда могла тяжело отразиться на интересах кредиторов, требования которых возникли из договоров.
Вот почему претору пришлось разными правовыми способами обеспечить покрытие долгов capitie minutus'a. В случаях, когда capitis deminutio была следствием arrogatio, претор предоставлял кредиторам усыновленного actio de peculio против усыновителя, как если бы последний выделил имущество усыновленному в качестве пекулия. В остальных случаях capitis deminutio minima претор предоставлял кредиторам in integrum restitutio, в силу которой они были вправе предъявить иск к capite minutus, причем долги последнего, если он стал persona alieni iuris, должен был покрыть новый носитель власти над ним под страхом утраты его имущества. В случаях capitis deminutio media или maxima претор, не прибегая к in integrum restitutio, давал кредиторам иск против лица, к которому перешло имущество capite minutus'a, а если это лицо уклонялось от ответственности, разрешал арестовать и продать это имущество.
Существенные изменения были внесены уже не претором, а законодательством византийских императоров вследствие перехода на почве capitis deminutio, входивших в состав имущества capite minutus: ввиду того, что подвластные стали признаваться обладателями не только имуществ, входивших в состав peculium castrense и peculium quasi castrense, но и всех bona adventicia (п. 4.3.1.), capitis deminutio minima перестала означать перемещение имущества: она лишь превращала имущество, принадлежавшее лицу sui iuris, в peculium castrense, peculium quasi castrense или в bona adventicia и, наоборот, делала лицо alieni iuris неограниченным в правах обладателем только что перечисленных имуществ, на которые до capitis deminutio определенные права принадлежали носителю семейной власти над capite minutus. Последствия capitis deminutio media остались неизменными.
Наряду с capitis deminutio римское право знало ограничения правоспособности вследствие умаления гражданской чести. Важнейшими случаями такого ограничения правоспособности были: a) intestabilitas; б) infamia; в) turpitudо.
Intestabilitas поражала лицо, которое было свидетелем или весовщиком при совершении соответствующих гражданских сделок (mancipatio, nexum, testamentum per aes et libram - см. п. 5.3.5., п. 6.2.1., п. 8.4.1.), а затем отказывалось подтвердить совершение такой сделки или ее содержание. В более позднее время intestabilitas поражала также лиц, виновных в составлении и распространении пасквилей (carmen famosum).
Она заключалась в лишении права быть свидетелем и прибегать к помощи свидетелей при совершении гражданских сделок, права весьма важного в древнейшие времена, когда совершение большей части важнейших сделок требовало участия свидетелей. С постепенным исчезновением старых формальных сделок intestabilitas утратила свое значение.
Infamia заключалась в том, что римские магистраты не допускали к осуществлению тех или иных публичных функций лиц с сомнительной репутацией. Цензор был вправе вычеркнуть то или иное лицо из списка сенаторов, из всаднических центурий и т.п. Консул, руководя выборами в магистраты, мог отказать в выставлении кандидатуры лица, опорочившего себя, по мнению консула. Претор мог не допускать то или иное лицо к выступлению на суде. В то время как контроль цензоров и консулов отпал с падением республики, преторская infamia стала прочным институтом гражданского права. Она либо наступала непосредственно, infamia immediata, в связи с определенными обстоятельствами (удаление из состава легионов за недостойное поведение, двойное обручение и т.п.), либо являлась результатом обвинения лица в некоторых процессах, в которых обвинение показывало преступность или недобросовестность этого лица. Сюда относятся iudicia publica no actio furti, vi bonorum raptorum, iniuriarum, doli, pro socio, tutelae, mandati, depositi. Все соответствующие иски назывались actiones famosae, a infamia была в этих случаях mediata. Как infamia immediata, так и infamia mediata влекла за собой лишение права выступать в суде в качестве представителя за других (procurator), а также права быть опекуном, быть избранным на общественные должности.
Turpitudo представляла собой умаление чести, связанное с занятием некоторыми профессиями, например актера и др., и влекла за собой также некоторые ограничения гражданской правоспособности.
Создание понятия юридического лица нередко относят к числу важнейших заслуг римского частного права. Основная мысль о юридическом лице как приеме юридической техники для введения в оборот имущественной массы, так или иначе обособленной от имущества физических лиц, была выражена римским правом отчетливо.
Издревле в имущественных отношениях участвовали наряду с физическими лицами и некоторые объединения их, определенным образом организованные и располагавшие известными имущественными средствами.
Еще в древнейшие времена существовали в Риме частные корпорации: союзы с религиозными целями (sodalitates, collegia sodalicia), профессиональные союзы ремесленников (fabrorum, pistorum). По свидетельству Гая, законы XII таблиц даже предоставили союзам с религиозными целями право вырабатывать для себя уставы, лишь бы они не противоречили закону. Много новых корпораций является в период республики: таковы collegia apparitorum, т.е. корпорации служителей при магистратах, различные объединения взаимопомощи, в частности похоронные корпорации, collegia fuheraticia; таковы collegia publicanorum, игравшие немалую роль в хозяйственной и политической жизни Рима; объединения предпринимателей, бравших на откуп государственные доходы, управлявших по договорам с государством государственными имениями, производивших для государства крупные строительные работы, и др.
Понятно, что все эти объединения обладали имущественными средствами, a collegia publicanorum - средствами весьма крупными. Понятно, что им приходилось вступать в договорные отношения с третьими лицами и что действовали они и в своей внутренней жизни и в отношениях с третьими лицами по некоторым определенным правилам.
Однако вопреки характеристике, которую дают этим объединениям некоторые историки римского права (например, Жирар), невозможно утверждать, что это были юридические лица в современном значении этого термина. Следует согласиться с теми историками, которые (как И.А. Покровский) отмечают, что все дошедшие до нас положения древнейшего ius civile приурочены только к отношениям между отдельными лицами, а не их объединениями; что касается общего имущества корпораций, то оно рассматривалось древним правом либо по началам товарищества, societas, т.е. как имущество, принадлежащее каждому из его участников в определенной доле, либо, более примитивно, как имущество, принадлежащее одному из участников, казначею, ведущему дела объединения и ответственному перед его членами.
Однако первым более отчетливым выражением идеи юридического лица было, по-видимому, правовое положение, сложившееся при содействии претора для муниципий, т.е. городских общин, которым римское государство, включая их в свой состав и наделяя их жителей римским гражданством, предоставляло самоуправление и хозяйственную самостоятельность. Правовым выражением этой хозяйственной самостоятельности явилось подчинение муниципий в их имущественных отношениях частному праву: претор признал за муниципиями право искать и отвечать в суде через особых представителей, actores, назначавшихся для каждого дела декретом муниципального совета. Тем самым муниципия была признана в принципе таким же субъектом имущественных прав, как и privatae personae.
Вслед за муниципиями и по их образцу, ad exemplum rei publicae (D. 4. 4. 1. 1), были признаны процессуально правоспособными также и частные корпорации!
Не следует, однако, думать, что это признание идеи юридического лица в гражданском процессе сразу обеспечило и ее материально-правовое развитие. Несмотря на то что в дальнейшем муниципии стали действовать через actores не только в гражданском процессе, но и при заключении сделок, вопрос о юридических последствиях таких сделок для муниципий оставался долго неясным.
Не способствовал укреплению идеи юридического лица и ход политической истории Рима. Правда, когда с установлением империи личная казна императора, fiscus, постепенно поглотила, по мере усиления власти императора, прежнюю государственную казну - aerarium, сведя ее к роли городской кассы Рима, то fiscus оказался подчиненным в принципе нормам частного права. Но носителем прав на все государственные имущества стал признаваться император. Начавшая пробивать себе путь идея государства как носителя частных имущественных прав была оттеснена воплощением государства в личности princeps'a. Эту идею не укрепляли и довольно многочисленные privilegia fisei, в силу которых имущество фиска не подлежало приобретательной давности; обязательственные требования фиска обеспечивались законным залоговым правом на все имущество должника, удовлетворялись предпочтительно перед требованиями других кредиторов и др., ибо многие из этих привилегий были распространены и на личное имущество императора и императрицы и, следовательно, особенности правового положения имуществ государства не составляли.
Положительным итогом всего хода развития римских корпораций явилось следующее.
Римские юристы признали, что:
Корпорация может рассматриваться в сфере частного права так же, как рассматривается физическое лицо. Гай говорит: civitates enim privatorum loco habentur - общины рассматриваются как частные лица (D. 50. 16. 16).
Юридическое существование корпорации не прекращается и не нарушается выходом отдельных членов из состава объединения: in decurionibus vel aliis universitatibus nihil refert, utrum omnes iidem maneant, an pars maneat, vel omnes immutati sint - для местных сенатов и других объединений безразлично, остаются ли прежними все члены, либо часть членов, либо всех заменили другие (D. 3. 4. 7. 2).
Имущество корпорации обособлено от имущества ее членов, притом это не совместно всем членам корпорации принадлежащее имущество, а имущество корпорации как целого, как особого субъекта прав: si quid universitati debetur, singulis non debetur, neс quod debet universitas singuli debent, т.е. если мы что-нибудь должны корпорации, то мы не должны ее отдельным членам; того, что должна корпорация, не должны ее отдельные члены (D. 3. 4. 7. 1).
Однако целого ряда, казалось бы, неизбежных выводов из признания гражданской правоспособности юридического лица римские юристы не сделали. Эти выводы затруднялись и отсутствием в римском праве института прямого представительства, который облегчил бы понимание участия юридических лиц в гражданском обороте при посредстве физических лиц, и взглядами юристов на роль воли в обосновании частноправовых отношений. Поэтому еще классическим юристам представлялся спорным вопрос о том, может ли юридическое лицо быть субъектом владения, possessio (D. 41. 2. 1. 22; D. 41. 2. 2. 2). Поэтому они отвергали ответственность юридических лиц за вред, причиненный деликтами их представителей. Ульпиан говорил: quid enim municipes dolo facere possunt (D. 43. 15. 1) - что могут сделать в силу злого умысла члены муниципии (здесь, как и в других аналогичных местах, "члены муниципии" означает совокупность этих членов, т.е. саму муниципию).
В то же время объем правоспособности муниципий, в одной стороны, и частных корпораций - с другой, не был одинаков. Так, муниципии издавна были вправе получать имущество в силу завещательных отказов или легатов, в то время как коллегиям это право было предоставлено лишь во II в. н.э. (D. 34. 5. 20). Право быть назначенными наследниками по завещанию признавалось за муниципиями уже в классическом праве, частные же корпорации даже и в праве Юстиниана не имели такого права без особой привилегии (С. 8. 6).
С другой стороны, римские юристы признают юридическое лицо носителем не только имущественных, но и некоторых личных прав, например, как о том свидетельствуют многочисленные памятники, муниципиям присваивался патронат над вольноотпущенниками, представлявший, правда, по существу, значительный имущественный интерес для патрона.
Не создав законченного учения о правоспособности корпораций, римское право оставило нам, однако, возможность ясно судить о порядке, в котором корпорации возникали в Риме. В первую половину республики различные частные корпорации возникали, по-видимому, свободно, без ограничений со стороны государства. Но в I в. до н.э. в связи с общим политическим и социальным кризисом государство стремится наложить руку на свободу образования союзов. После ряда сменивших одна другую государственных мер при Августе был издан закон (lex Julia de collegiis), в силу которого корпорации по общему правилу возникали не иначе как с разрешения сената.
Корпорация признавалась законной, collegium licitum, если ее существование разрешено сенатом, ex senatus consulto coire licet. Только для некоторых видов корпораций, например для похоронных объединений, был, по-видимому, допущен порядок свободного образования, при условии соответствия корпорации определенным правилам. Но возникала ли корпорация с разрешения сената, принадлежала ли она к числу тех привилегированных объединений, которые в разрешении не нуждались, раз возникнув в законном порядке, корпорация признавалась в качестве юридического лица: разрешив возникновение корпорации, сенат тем самым признавал ее и юридическим лицом.
Все collegia licita вместе с тем и юридические лица. Столь сложного в современных системах гражданского права вопроса о союзах без прав юридического лица римское право не знало.
Значительно позднее корпораций появилась в римском праве та категория юридических лиц, которую теперь называют учреждениями. Их не знал не только период республики, но весь отрезок периода империи до христианских императоров. Признание христианства государственной религией создало почву для признания юридическими лицами церковных учреждений, а затем и обычно связанных с церковью частных благотворительных учреждений. Церковные учреждения, ecclesiae, не только были наделены имущественной правоспособностью, но на них был распространен и ряд privilegia fisci. Затем были признаны юридическими лицами так называемые piae causae - больницы, приюты и т.п. Но сколько-нибудь развернутого учения о правоспособности учреждений римское право не оставило.
Лицами, или субъектами прав, были в Риме как отдельные люди - физические лица, так и объединения физических лиц (род, цех, корпорация) или независимые от них учреждения - юридические лица.
Однако не все люди признавались субъектами прав, и хотя круг правоспособных людей и объем правоспособности отдельных групп населения последовательно расширялись в ходе истории римского государства, однако признание правоспособности каждого человека, хотя бы только в области частноправовых отношений, никогда не стало принципом римского права. Этого не допускал рабовладельческий характер римского государства, неизбежно превращавший правоспособность в привилегию определенных слоев населения. Основные черты экономического и политического развития Рима, переход от республики к империи, сначала в форме принципата, а затем - домината (монархии неограниченной), а равно возникновение в период домината новых форм эксплуатации труда, наряду с сохранением рабства, обусловили, наряду с расширением правоспособности одних групп населения, возникновение новых ограничений для других групп.
Понятие юридического лица только зародилось в Риме, и юридические лица не приобрели большого значения в ходе развития хозяйственной жизни Рима.
Субъект права именовался в римском праве persona. Правоспособность обозначалась словом caput. Быть правоспособным значило caput habere.
Отдельный человек для обладаний полной правоспособностью во всех областях политических, семейных и имущественных отношений должен был удовлетворять трояким требованиям: а) в отношении свободы: быть свободным, а не рабом; б) в отношении гражданства: принадлежать к числу римских граждан, а не чужеземцев; в) в семейном положении: не быть подчиненным власти главы семьи (patria potestas).
Таким образом, caput определялся трояким состоянием: а) состоянием свободы - status libertatis; б) состоянием гражданства - status civitatis; в) таким семейным состоянием, status familiae, в силу которого данное лицо не подчинялось власти домовладыки. Отпадение или изменение одного из этих состояний, capitis deminutio влекло за собой и прекращение либо изменение объема или содержания правоспособности.
Полная правоспособность человека в области частноправовых отношений, в свою очередь, складывалась из двух элементов: a) ius conubii - право вступать в регулируемый римским правом брак, создавать римскую семью; б) ius commercii - право быть субъектом всех имущественных правоотношений и участником соответствующих сделок.
Правоспособность признавалась возникшей в момент рождения человека, удовлетворявшего указанным выше требованиям, и прекращалась со смертью его.
Однако юристы установили правило, в силу которого зачатый, но еще не родившийся ребенок признавался субъектом прав во всех случаях, когда это соответствовало его интересам.
В частности, исходя из постановлений законов XII таблиц, за зачатым, но еще не родившимся ребенком признавали право наследования в имуществе отца, умершего во время беременности матери (D. 38. 16. 3. 9).
С другой стороны, открытое, но еще не принятое наследником наследство ("лежачее наследство") рассматривалось как "продолжение личности умершего" - hereditas iacens sustinet personam defuncti, лежачее наследство продолжает личность умершего (ср. D. 41. 1. 34). Поэтому рабы были вправе в интересах наследственной массы совершать юридические действия ex persona defuncti, как бы продолжая осуществлять правоспособность умершего.
Оставаясь на всех стадиях своего развития правом рабовладельческого общества, римское право признавало правоспособными только свободных людей. Рабы были не субъектами, а объектами прав. Их правовое положение, в принципе, не отличалось от положения вещей - servi res sunt (Ulpianus, Regulae. 19. 1).
В то же время рабы всегда занимали особое положение в ряду объектов прав: неуклонное проведение принципа "рабы суть вещи" оказывалось иногда, особенно с развитием гражданского оборота, не согласным с интересами рабовладельцев, нередко стремившихся использовать не только физические силы, но и умственную энергию и личную предприимчивость рабов. Поэтому допускались некоторые отступления от этого принципа. В период республики за некоторыми сделками рабов стали признаваться юридические последствия в связи с практиковавшимся выделением рабу господином имущества в непосредственное управление (так называемый пекулий, см. п. 3.1.5.). Идеологическим обоснованием отступлений от общего принципа "рабы суть вещи" служило учение юристов периода империи о том, что рабство, институт iuris gentium, т.е. известный всем народам древнего мира, чуждо, однако, началам естественного права.
Не всякий свободный человек был в Риме одинаково правоспособным; некоторые свободные люди были в известные периоды римской истории вовсе не правоспособны.
В древнейшие времена полная правоспособность во всех областях отношений: политических, семейных и имущественных - признавалась только за римскими гражданами - cives romani Quirites (происхождение последнего слова не выяснено). Свободный чужеземец не имел не только политических прав, но и правоспособности в сфере частного права: он не признавался субъектом ни семейных, ни имущественных прав и обязанностей. Более того, чужеземец рассматривался в принципе как враг, hostis, имущество которого могло быть в любой момент захвачено римским гражданином, а сам он обращен в рабство. Но полное бесправие чужеземцев рано пришло в противоречие с интересами развивавшегося гражданского оборота, особенно с развитием внешней торговли Рима.
В сфере внешней торговли римскому гражданину приходилось вступать в договоры с чужеземцами, искать способы разрешения споров, которые возникали из таких договоров, и т.п., и в первоначальный принцип бесправия чужеземцев был внесен ряд изъятий.
Уже издревле делу охраны имущественных интересов чужеземцев, приезжавших в Рим, служил институт hospitium privatum. Он заключался в том, что римский гражданин, став патроном чужеземца, который ставился в положение клиента, оказывал ему правовую помощь, совершая в его интересах сделки, защищая его интересы перед римским судом и т.п. При этом патрон действовал не в качестве представителя чужеземца, а в качестве защитника его интересов, от своего имени. Добросовестное отношение патрона к принятым на себя обязанностям обеспечивалось сакральным правом: вероломный патрон подвергался высшему наказанию: он объявлялся обреченным мщению богов - sacer esto, а потому поставленным вне охраны закона.
Другое отступление от принципа неправоспособности чужеземцев действовало искони в пользу латинов, latini, т.е. жителей общин Лациума, вместе с Римом входивших в состав распавшегося в IV в. до н.э. Латинского союза (latini veteres, latini prisci); не имея в Риме политических прав, они были наделены в сфере частноправовой как ius conubii, так и ius commercii, и их частноправовые споры разрешались в тех же судах и в том же порядке, что и споры римских граждан.
После того как законы Julia и Plautia Papiria I в. до н.э. предоставили римское гражданство всему населению Италии, в положении latini остались лишь жители отдельных внеиталийских общин и иногда и целых провинций (latini coloniarii), которым latinitas, ius latini предоставлялось особыми актами государства. Кроме того, особую группу так называемых latini Iuniani составляли некоторые вольноотпущенники (п. 3.1.3.).
После того как законом 212 г. н.э. римское гражданство было предоставлено всем подданным империи, отпадает и категория latini coloniarii; понятие latini Iuniani сохраняет, однако, значение до Юстиниана.
По мере развития гражданского оборота, особенно международной торговли, свободные чужеземцы, не принадлежавшие к числу latini, также постепенно переходят из положения hostes в положение peregrini, т.е. лиц, за которыми признается правоспособность, но правоспособность, отличная по содержанию и объему от римской правоспособности.
Не имея политических прав, peregrinus может быть участником семейных и разнообразных имущественных правоотношений, но специфически такие римские правовые институты, как римский брак, mancipatio и т.п., ему закрыты. Не подведомственны praetor urbanus и частноправовые споры перегринов. Для разрешения этих споров учрежден особый магистрат - praetor peregrinus. Выработанные им правовые положения, развитые и дополненные юристами, постепенно и образовали ius gentium как систему частноправовых норм, регулировавших отношения перегринов между собой и с римскими гражданами (см. п. 1.1.1.). Первоначально положение реrеgrini было присвоено населению civitates foederatae, т.е. жителям тех из чужеземных общин, с которыми Рим состоял (после войны или независимо от нее) в договорных отношениях. В дальнейшем в такое же положение были поставлены и peregrini dediticii, жители общин, сдавшихся на милость Рима - победителя в войне.
После названных выше законов Julia и Plautia Papiria категория перегринов утратила прежнее значение для Италии, а после изданного в 212 г. эдикта о гражданстве для всей империи в целом: перегринами стали считаться только пребывающие на территории римского государства неподданные Рима, варвары, славяне, германцы и т.п. Кроме того, в положение перегринов ставились и подданные Рима, совершившие определенные преступления, а также до VI в. н.э. отпущенные на волю рабы, наказанные клеймением во время пребывания в рабстве.
Надо, однако, заметить, что ко времени предоставления прав гражданства всему населению империи самое понятие peregrinitas почти утратило практическое значение в области частноправовых отношений.
Необходимым условием полной правоспособности в сфере частного права являлось в Риме определенное семейное состояние, самостоятельность в сфере семейных отношений.
Древнейшая римская семья, так называемая агнатическая семья (п. 4.1.2.), представляла собою союз людей, объединенных не кровной связью, а подчинением власти одного и того же домовладыки - paterfamilias.
В древнейшее время только paterfamilias был носителем правоспособности в сфере частного права - persona sui iuris; члены семьи, подчиненные власти paterfamilias (personae alieni iuris), правоспособности в сфере частного права не имели. Вступая в имущественные правоотношения, они устанавливали права не для себя, а для paterfamilias, не создавая, однако, для последнего обязанностей.
Это последнее положение оказалось так же непримиримым с потребностями развитого гражданского оборота как полное устранение из него рабов: значительное большинство гражданских сделок, особенно совершаемых в торговле, направлено на установление прав и обязанностей для обеих участвующих в сделке сторон, и никто не стал бы вступать в соответствующие сделки с не имеющим своего имущества подвластным, если бы по этим сделкам не становился ответственным paterfamilias последнего. И юристы стали постепенно признавать ответственность iure naturali самих подвластных по заключенным ими в интересах paterfamilias сделкам, а претор установил дополнительную ответственность paterfamilias по тем же сделкам (п. 3.1.5.).
Параллельно с признанием юридической силы сделок, совершенных подвластными, шел и процесс признания за ними прав на отдельные группы приобретавшихся ими 100 имуществ, сначала на имущество, приобретенное в связи с военной службой, затем и в связи со службой гражданской, далее на имущества, дошедшие от матери, и в праве Юстиниана paterfamilias сохранял лишь очень ограниченные права на имущество детей. Patria potestas почти утратила свое имущественное содержание (см. п. 4.3.1.). Однако полная гражданская правоспособность признается и в праве Юстиниана только за personae sue iuris.
Римское гражданство приобреталось:
Рождением, причем ребенок, рожденный в римском браке, следовал состоянию отца, а ребенок, рожденный женщиной, не состоявшей в браке, следовал состоянию матери. Таким образом, ребенок, рожденный от брака римских граждан, был римским гражданином, так же как ребенок, рожденный римлянкой, не состоявшей в браке. Ребенок же, рожденный вне брака неримлянкой, не признавался римским гражданином, хотя бы отцом его был римский гражданин. В целях стимулирования браков в I в. н.э. было установлено, что и ребенок, рожденный вне брака римской гражданкой, не приобретает прав гражданства, если его отцом был не римский гражданин.
Ребенок, рожденный от брака его родителей, становится гражданином, если отец был гражданином в момент зачатия ребенка, независимо от изменений в состоянии родителей к моменту рождения ребенка. Ребенок, рожденный римской гражданкой, не состоящей в браке, признается римским гражданином, если мать была гражданкой в момент его рождения, независимо от ее состояния до этого момента.
Освобождением римским гражданином своего раба (п. 9.5.).
Усыновлением римским гражданином чужеземца.
С точки зрения своего правового положения римские граждане делились на две большие группы: а) свободнорожденные, ingenui; б) освобожденные из рабства римским гражданином, вольноотпущенники, libertini, подвергавшиеся и в качестве римских граждан некоторым ограничениям в правах.
1. Свободнорожденные римские граждане были носителями полной правоспособности, политической, семейной и имущественной. Основными политическими правами граждан были: а) право нести службу в регулярных римских войсках; б) право участвовать и голосовать в народных собраниях (ius suffragii); в) право быть избираемым в магистраты (ius honorum).
Право участвовать в народных собраниях отражалось и в структуре имени римского гражданина. В конце периода республики и в первое время империи полное имя римского гражданина состояло из пяти частей: a) praenomen - имя в собственном смысле слова; б) nomen - наименование семьи или рода, к которому принадлежит данное лицо; в) указание имени отца в родительном падеже (подобное русскому отчеству: сын такого-то); г) наименование трибы, в составе которой носитель имени голосует в народном собрании, причем это последнее указание сохранилось в составе полного имени и после того, как народные собрания в период империи перестали созываться; д) прозвище, которое стало включаться в полное имя гражданина позднее других частей.
Таким образом, полное имя, например, Цицерона было: Marcus (praenomen) Tullius (nomen) Marcifilius Corneliana (triba) Cicero (cognomen).
He имея политических прав, женщины не имели и официального имени: они носили имя, которое присваивалось им в быту, с присоединением в родительном падеже имени отца или мужа, под властью которого женщина состояла: дочь или жена такого-то.
В области частноправовых отношений правоспособность римского гражданина складывалась из упомянутых выше ius conubii и ius commercii, в составе которого с некоторого времени стали особо выделять testamenti factio, право составлять и быть свидетелем при составлении завещания (testamenti factio activa) и право быть назначенным наследником по завещанию (testamenti factio passiva).
2. Граждане, принадлежавшие к числу вольноотпущенников, libertini, оставались в принципе навсегда носителями некоторой ограниченной правоспособности в сфере как публичных, так и частноправовых отношений. Прежнее рабское состояние словно налагало печать на правовую сферу человека и после вступления его в число свободных римских граждан.
В сфере публичного права ограничения прав вольноотпущенников заключались в том, что они не служили в римских легионах, а в I в. н.э. утратили и ius suffragii, почему указание трибы и не фигурировало в составе гражданского имени вольноотпущенников, они не имели ни ius honorum, ни права быть включаемыми, так же как и их дети, в число сенаторов.
В период империи ограничения публичных прав вольноотпущенников усилились, но в то же время сложился институт присвоения вольноотпущенникам полной политической правоспособности специальным о том постановлением императора, restitutio natalium, которая сообщала им полную правоспособность и в сфере частного права или путем присвоения императором золотого перстня (ius aureorum).
В праве Юстиниана, когда политические права граждан давно уже утратили прежнее значение и содержание, ограничений политических прав вольноотпущенников больше нет. Сохраняются, однако, ограничения их правоспособности в области частноправовых отношений: воспрещаются браки вольноотпущенников с лицами сенаторского сословия, как до I в. были воспрещены браки со всеми свободнорожденными. Кроме того, вольноотпущенник несет по отношению к освободившему его из рабства господину ряд личных и имущественных обязанностей, построенных по типу обязанностей детей в отношении отца: вольноотпущенник обязан господину своей гражданской жизнью, как сын обязан отцу своей жизнью физической. Отсюда отношения патроната между бывшим господином - патроном - и его вольноотпущенником - клиентом, отношения, в которых выражается продолжающаяся эксплуатация бывшего раба.
Правоотношения, составляющие в совокупности патронат, могут быть сведены к трем группам: a) obsequium - совокупность личных и имущественных, семейного характера, прав патрона (право домашнего суда над клиентом и др.); б) ореrае - обязанность вольноотпущенника оказывать патрону личные услуги (п. 8.2.3.); в) bоnа - взаимная обязанность вольноотпущенника и патрона помогать друг другу в материальной нужде, давать алименты; к этому присоединялось также право патрона наследовать по закону после вольноотпущенника, не оставившего нисходящих и умершего без завещания. Отношения патроната отражались в структуре гражданского имени вольноотпущенника: он носил обыкновенно praenomen и nomen патрона, указывая и имя последнего в родительном падеже в качестве имени отца и превратив свое прежнее имя раба в cognomen. Так, освобожденный Цицероном раб Гермодор именовался: Marcus Tullius Marci libertus Hermodorus.
Патрон утрачивал свои права, если отказывал вольноотпущеннику в алиментах, если возбуждал против него судебное обвинение, грозившее смертной казнью, а также в случаях, когда патрон пытался на возмездных началах передать другому лицу свое право на ореrае.
Императорская restitutio natalium также устраняла частноправовую связь патрона с клиентом, почему и предоставлялась обыкновенно императором не иначе как с согласия патрона.
Римское гражданство утрачивалось при жизни чаще всего с утратой свободы (capitis deminutio maxima). Основанием к утрате гражданином свободы был прежде всего плен, захват неприятелем. Однако, если захваченный в плен и обращенный в рабство римлянин возвращался в Рим, он в силу особой юридической фикции, postliminium, ius postliminii, рассматривался как никогда не утрачивавший ни свободы, ни гражданства, ни отдельных своих прав.
В древнейшие времена гражданин мог быть при некоторых обстоятельствах продан в рабство, однако не иначе как за границу, trans Tiberim, ибо до периода империи считали, что гражданин не мог стать рабом на территории римского государства. Так, магистрат имел право продать в рабство за границу дезертира или гражданина, уклонившегося от ценза, обокраденный мог продать вора, кредитор - несостоятельного должника.
Эти основания утраты римского гражданства впоследствии отпали, но на их месте появилось обращение в рабство в связи с наказаниями, налагавшимися за некоторые тяжкие преступления. Так, в период республики становился рабом гражданин, приговоренный к aquae et ignis interdictio, в период империи - лица, приговоренные к бессрочным каторжным работам или ссылке.
Гражданин мог и сам отказаться от прав гражданства, и притом только гражданства (capitis deminutio media), перейдя, например, в число латинов в целях получения земель, раздававшихся латинам, населявшим колонии, и т.п.
До последнего столетия республики не существовало ни особого суда, ни особого порядка разрешения споров о гражданстве. По-видимому, такие споры разрешались магистратом в административном порядке. В конце республики законом Papia (которому, вероятно, предшествовали другие законы в той же области) был учрежден особый суд для разрешения споров о гражданстве.
В период империи негражданин, выдававший себя за римского гражданина, карался смертной казнью.
Спор о принадлежности гражданина к числу ingenui или libertini разрешался в порядке особой преторской actio praeiudicialis.
Закон Visellea 24 г. н.э. установил уголовную ответственность вольноотпущенника, выдававшего себя за свободнорожденного.
Как уже указано, latini - это прежде всего древнейшие жители Лациума и их потомство, latini veteres, latini prisci. Но правовое положение latini есть и некоторая юридическая категория - latinitas, которая предоставлялась иногда и нежителям Лациума. Уже Латинский союз возводил в правовое положение latini население отдельных италийских общин за пределами Лациума. После того как в I в. до н.э. римское гражданство было распространено на всю Италию, в правовом положении latini осталось население внеиталийских общин или целых провинций, которым latinitas была предоставлена особыми актами римского государства.
Наконец, существуют еще две категории latini. Это лица, освобожденные из рабства господином-латином, а со времени закона Lex Iunia Norbana (19 г. до н.э.) также и лица, освобожденные из рабства при определенных условиях римским гражданином и несколько ограничиваемые в правоспособности и после перехода их в число свободных людей.
Таким образом, правовое положение latini приобретается:
| а) | рождением, причем действует правило, однородное с установленным для приобретения рождением римского гражданства: ребенок, рожденный в браке, следует состоянию отца; ребенок, рожденный женщиной, не состоящей в браке, следует состоянию матери; |
| б) | присвоением правового положения латина актом государственной власти; |
| в) | добровольным переходом римского гражданина в число latini в целях приобретения земель, раздаваемых населению колоний; |
| г) | освобождением из рабства господином — латином или римлянином — при условиях, предусмотренных законом Iunia Norbana. |
Правовое положение latini не вполне одинаково в зависимости от того, принадлежат ли они к числу latini veteres, к числу latini coloniarii или latini Iuniani.
В сфере публичного права все латины, не имея ни права служить в римских легионах, ни ius honorum, пользовались, однако, правом участвовать и голосовать во время пребывания в Риме в римских народных собраниях. Это право было пережитком своеобразного правила, в силу которого в древнейшие времена каждый житель общины, входившей в состав Латинского союза, имел ius suffragii во всех остальных общинах, входивших в союз.
В сфере частноправовой большинство latini veteres, наиболее близких римлянам и по историческому происхождению, и по культуре, имели как ius conubii, так и ius commercii. Остальные латины, не имея ius conubii, имели ius commercii, которое, однако, ограничивалось для latini Iuniani. Об этой категории латинов говорили: "живут как свободные, умирают как рабы" - vivunt ut liberi, moriuntur ut servi; они не вправе были составлять завещаний, в их имуществе не допускалось и наследование по закону: после смерти лица, принадлежавшего к числу latini Iuniani, все его имущество переходило к господину, некогда освободившему умершего из рабства, как если бы это имущество принадлежало господину всегда (iure peculii) (см. п. 3.1.5.), без обременения господина имущественными обязательствами умершего. Имущественные споры всех латинов разрешались в тех же судах и тем же порядком, что и споры римских граждан.
Переход из состояния латина в состояние римского гражданина был относительно прост. Латины приобретали римское гражданство либо а) в силу общих постановлений, присваивавших целым категориям латинов при определенных обстоятельствах римское гражданство, либо б) в силу специальных актов государства, наделявших правами гражданства отдельных латинов или целые группы их. Так, издревле римское гражданство присваивалось latini veteres, переселившимся в Рим. Так как это правило влекло за собой сокращение населения городов Лациума, то применение его было с некоторых пор ограничено условием оставления потомства в месте прежнего жительства латина. Упразднение же в I в. до н.э. правила о приобретении гражданства latini veteres, переселившимися в Рим, стало одним из поводов к войне, которая привела к присвоению римского гражданства всему населению Италии. До этого времени права римского гражданства приобретали также и латины, занимавшие в своих общинах должности магистратов или сенаторов. Latini Iuniani наделялись правами римского гражданина за услуги, оказанные римскому государству в деле охраны безопасности дорог, поставок римскому государству и т.п.
Категория latini coloniarii утратила значение с распространением в начале III в. н.э. прав гражданства на все население империи. Категория latini Iuniani была упразднена при Юстиниане.
Главным основанием возникновения правового положения перегрина было включение в состав римского государства завоеванных Римом территорий, населению которых, не обращаемому в рабство, в то же время не сообщалось римское гражданство. Это население становилось перегринами. Другими основаниями возникновения правового положении перегринов были: а) рождение от брака перегринов или от не состоявшей в браке перегринки; б) присуждение уголовным судом к aquae et ignis interdictio в период республики; в) присуждение к высылке в период империи.
Политических прав перегрины не имели. Это были прежде всего подданные Рима без прав гражданства, древнейшие hostes, превратившиеся с течением времени в новую категорию населения - перегринов. Исключение перегринов из политической жизни страны отражалось и в конструкции их имени: оно состояло из cognomen имени отца в родительном падеже; наименования трибы в составе имени перегринов нет.
В частноправовой сфере перегрины были подчинены своим национальным системам права. Формальным основанием действия этих систем были leges provinciae, устанавливавшие правовое положение отдельных провинций.
Разнообразие частного права, которое действовало для перегринов разных общин, и отсутствие правовых норм, которые регулировали бы имущественные отношения перегринов с римлянами, затрудняли развитие торговли. Для устранения этих трудностей praetor peregrinus при содействии юристов и выработал постепенно ius gentium (см. п. 1.1.1.).
Перегрины приобретали права римского гражданства либо а) в силу законов, присваивавших римское гражданство в награду за различные услуги, оказанные римскому государству, либо б) в силу специальных актов государственной власти, присваивавших отдельным группам перегринов римское гражданство или отдельные из прав граждан (отсюда cives sine suffragio). Издание таких актов вызывалось разнообразными экономическими и политическими соображениями, в частности, задачами пополнения жителями провинций римских легионов, в которых, как уже указано, несли военную службу только римские граждане. Главным образом в фискальных целях, а именно для распространения на все население империи налога с наследства (vicesima hereditatis), был издан и упоминавшийся уже эдикт, распространивший права гражданства на все население империи.
Рим был рабовладельческим государством на всех стадиях своего существования. Собственниками рабов были главным образом отдельные лица. Известно, однако, и государственное рабство (servi publici), имевшее, впрочем, второстепенное значение. Могли быть собственниками рабов и муниципии.
Основным принципом, определявшим правовое положение рабов на протяжении всей истории Рима, было признание рабов не субъектами, а объектами прав. Однако формы практического осуществления этого принципа менялись в ходе экономического и политического развития Рима и изменений идеологии господствующих классов.
Основным способом установления рабства был плен, захват чужеземца в войне с государством, к которому он принадлежал. Но такой же захват допускался и в отношении чужеземца, с государством которого Рим не состоял в войне, если у Рима в то же время не было договорных отношений с этим государством, ибо чужеземец, как уже сказано, был, в принципе, вне права и правовой охраны, и создать для него какой бы то ни было правовой режим мог только договор с его государством.
Другим основанием возникновения рабского состояния было рождение от матери-рабыни; заключение брака с рабыней не допускалось, а ребенок, рожденный вне брака, следовал состоянию матери. При этом первоначально ребенок признавался рабом, если мать его была рабыней в момент родов независимо от ее состояния с момента зачатия ребенка до его рождения. Однако в период империи в силу приведенного выше правила infans conceptus pro nato habetur (п. 3.1.1.) ребенок признавался свободным, если мать была свободна в какой бы то ни было момент беременности. Это было и одним из проявлений упомянутого уже favor libertatis.
Преторский эдикт установил, что свободный человек, продавший себя в рабство для того, чтобы затем разделить покупную цену с лицом, которое вчинит иск о признании этого человека свободным (pretii participant gratia), останется рабом.
В древнейшие времена допускалась в известных случаях продажа римского гражданина в рабство, но не иначе как за границу - trans Tiberim, ибо на территории своего государства римский гражданин, по воззрениям глубокой древности, не мог стать рабом: рабы из числа бывших граждан представляли бы слишком большую опасность для государства (п. 3.1.2.).
Все эти основания установления рабства отпали к периоду империи. Вместо них появились случаи обращения в рабство уже на территории Рима в связи с присуждением судом к определенным наказаниям (servi poenae). Так, обращались в рабство лица, приговоренные к смертной казни (in ferrum, ad bestias) или к бессрочной каторге, которая отбывалась в рудниках (in metallum).
В силу императорского эдикта 52 г. н.э. свободная женщина, вступившая в связь с рабом и не прервавшая ее, несмотря на требование господина, становилась рабыней.
Основной определявший правовое положение рабов принцип servi res sunt (рабы - вещи) исключает, разумеется, всякую возможность говорить о каких бы то ни было публичных правах рабов. Не несут они и публичных обязанностей - служба в римских войсках им недоступна; налогов они не платят, ибо они pro nullis habentur (не признаются лицами).
Точно так же и в сфере частноправовой господин имеет права не по отношению к рабу, а на раба - так же, как он имеет права на животное или любую материальную вещь. Но раб является вещью своеобразной, вещью, наделенной разумом и волею, существование которых рабовладельцу не столько невозможно, сколько невыгодно было отрицать. Поэтому невозможно было безоговорочно применять к рабу правовые нормы о материальных вещах, и ряд особых норм составил в совокупности то, что называется личным и имущественным положением раба в римском частном праве.
Не будучи субъектом прав, рабы с точки зрения права не имели семьи. Связь раба с женщиной не признается браком, matrimonium. Это - contubernium, не влекущий за собой в принципе никаких правовых последствий.
В сфере имущественных отношений раб может быть объектом права собственности индивидуальной и общей, узуфрукта (п. 5.4.4.), залога (п. 7.7.5.). Он может быть предметом сделок: купли-продажи, имущественного найма и т.п. Если рабу причинено телесное повреждение, над ним учинено насилие, соответствующий иск предъявляется не рабом, а господином, так же как в случаях, когда повреждение причинено животному или кем-нибудь испорчена вещь, принадлежащая господину. Отказ господина от своих прав не делает раба свободным. После отказа господина от своих прав одно лишь изменяется в положении раба: до этого отказа он был servus Marci или servus Tullii - рабом такого-то, после отказа он servus nullius, "ничей раб", но все же раб, которого, так же как и брошенную вещь, может присвоить любое лицо.
Бесправное положение рабов, как уже указано, несколько смягчалось в древнейшее время близостью, в которой они жили с господином. Поэтому, рассматривая раба как вещь, древнейшее право в то же время считало раба находящимся in dominica potestate так же, как были patria potestate подвластные члены семьи, но не вещи господина. Раб допускался в известной мере к участию в отправлении домашнего культа. Место погребения раба охранялось сакральным правом.
В период империи ряд законов ограничивает права господина на личность рабов. Закон Petronia (начало н.э.) запретил отдавать раба в труппы гладиаторов; в середине I в. н.э. было установлено, что господин утрачивает права на раба, которого покинул в старости или болезни. Во II в. н.э. установили такую же уголовную ответственность за убийство sine causa своего раба как за убийство чужого и проч.
Все эти законодательные меры являются, однако, по выражению одного историка римского права, не столько действительными средствами смягчить зло рабства, сколько свидетельством силы этого зла: именно период империи был периодом расцвета античного рабства, периодом безудержно жестокой эксплуатации рабов. В этой эксплуатации заключалась основная сущность римского государства, и ограничить ее оно не могло. Рабство исчезло и сменилось другими формами эксплуатации с падением римского государства, обусловленным восстаниями рабов.
Будучи не субъектами, а объектами прав, рабы, разумеется, не имели имущества. Вещью, находящейся в обладании раба независимо от того, как она в это обладание попала, с точки зрения права обладал господин. Но раб был объектом прав, наделенным сознательной волей и способным служить интересам господина путем проявления этой воли. Поэтому уже в древнейшее время раба называли "говорящим орудием" - instrumentum vocale, а когда того потребовали экономические интересы господина, было признано, что при помощи раба может быть расширен круг правовых отношений господина. За рабом была признана способность вступать в имущественные сделки ex persona domini, создавая при помощи этих сделок права для господина. Господин предъявлял иски из таких сделок, как если бы совершил их сам. Наоборот, обязательства из совершенных рабом сделок для господина не возникали.
Однако с развитием гражданского оборота становится все яснее, что не всегда положение господина становится "хуже" с возникновением для него обязанности из заключенной рабом сделки.
Уже издревле было установлено, что если раб причинит кому-нибудь имущественный вред, украдет, испортит вещь, то господин обязан либо возместить этот вред, либо выдать раба потерпевшему. В случае отчуждения раба это обязательство переходило на нового господина. В этом правиле невозможно, однако, усмотреть признания личности раба, ибо однородное правило действовало и для случаев причинения вреда животным, но юристы признали, что в случае освобождения раба ответственность iure naturali за причиненный им в рабстве вред падает уже на него самого, если этот вред не был ранее возмещен господином. Понятно, что это исключение из общего правила о неправоспособности рабов было установлено не в интересах рабов, а в интересах рабовладельцев, к числу которых только и мог принадлежать истец, потерпевший от правонарушения раба. Но те же интересы рабовладельцев потребовали отказа от полной неправоспособности рабов и в сфере договорных обязательств.
Началось с того, что стали признавать после освобождения раба obligatio naturalis из совершенного рабом до его освобождения договора. Иск из такого договора не может быть предъявлен к освобожденному рабу, но если он исполнит договорное обязательство, он не вправе потребовать обратно переданное им кредитору, ибо он не уплатил недолжного, не уплатил без основания. Ульпиан уже говорит, что рабы ех contractibus... naturaliter et obligantur et obligant (D. 44. 7. 14; см. п. 7.2.2.).
Однако гражданский оборот был заинтересован не столько и, во всяком случае, не только в признании ответственности раба по заключенным им договорам, но и в установлении ответственности по договорам господина, обладавшего обыкновенно значительно большими средствами, чем раб, хотя бы и освобожденный из рабства. И претор выработал вид исков к господину, сущность и структура которых вытекали из жизненной и деловой обстановки, чаще всего обусловливавшей заключение рабом более крупных договоров.
Господин часто давал рабу отдельные хозяйственные поручения, а нередко назначал раба управляющим каким-нибудь предприятием, капитаном корабля, снаряженного господином для торговли с дальними странами. Договоры, заключенные рабом в ходе исполнения хозяйственных заданий господина, стали признаваться основанием преторских исков к господину - actiones adiecticiae qualitatis. Такими исками были:
По трем первым искам господин отвечал полностью, по последнему - в пределах сумм, поступивших в его имущество на основании договора, заключенного рабом.
Нередко, однако, сфера хозяйственной самостоятельности раба оказывалась значительно шире. Господин выделял рабу определенные имущественные ценности: земельный участок, скот, даже других рабов (servi vicarii) - и предоставлял рабу вести самостоятельную хозяйственную деятельность, лишь внося господину определенную часть доходов. Юридически такое обособленное господином имущество, peculium, принадлежало господину, но фактически раб свободно располагал входившими в состав peculium имущественными ценностями. Отдельные представители класса рабовладельцев, лучше других понимавшие выгоды хозяйственной инициативы раба, считали себя обязанными признавать свободу действий раба в отношении peculium.
Понятно, что такая самостоятельная хозяйственная деятельность рабов была возможна только при существовании определенного порядка ответственности по сделкам, совершенным рабом.
В ходе эксплуатации пекулия и наряду с obligato naturalis раба из таких сделок претор стал предоставлять иск из этих сделок к господину - actio dе peculio в пределах стоимости пекулия (D. 15. 1. 5. 1. 4).
В то же время с развитием экстраординарного процесса раб постепенно приобрел право обращаться к магистрату для рассмотрения последним extra ordinem личных и имущественных претензий раба к другим лицам. В частности, раб мог обратиться к praefectus urbi и потребовать принудительного осуществления своей обязанности лицом, которое, получив от раба определенную сумму денег, обязалось выкупить раба и затем освободить из рабства. Таким образом, институт пекулия послужил облегчению положения наиболее предприимчивых и энергичных рабов, умевших извлекать доходы из имущества пекулия.
Несколько лучше положения других рабов было положение рабов государственных. В частности, за ними прямо признавалось право распоряжаться по завещанию половиной предоставленного им пекулия (Ulp. Regulae. 20. 16).
До конца республики раб мог быть освобожден из рабства только по воле господина (manumissio). Древнее время знало три способа такого освобождения. По-видимому, древнейшим способом была manumissio testamento, т.е. освобождение раба путем включения господином соответствующего распоряжения в завещание. Так как древнейшее завещание совершалось в народном собрании, превращавшем волю завещателя в issus populi, повеление народа или специальный закон, то таким специальным законом был и каждый акт освобождения из рабства. Этот законодательный характер был утрачен освобождением раба по завещанию вместе с изменением порядка составления завещания (п. 6.2.1.).
Manumissio testamento могла совершаться в разных формах: а) завещатель мог прямо предписать: servus meus Stichus liber esto, тогда раб становился свободным ispo iure с момента вступления завещания в действие, т.е. с момента смерти господина; б) завещатель мог возложить на наследника обязанность освободить раба - раб становился свободным с момента совершения наследником одного из действий, освобождавших раба при жизни господина; в) завещатель мог освободить раба под суспенсивным (отлагательным) условием (п. 7.6.4.) - раб становился свободным в момент наступления условия (например, раб будет свободен, если внесет определенную сумму денег наследнику, и т.п.).
Другим известным древнему праву способом освобождения из рабства была manumissio censu: подобно тому, как уклонение от ценза могло привести к обращению свободного человека в раба (п. 3.1.2.), так внесение раба в списки граждан с ведома господина освобождало из рабства. Этот способ освобождения из рабства отпал ко времени принципата с прекращением ценза.
Наконец, третий известный древнейшему праву способ освобождения из рабства был одним из проявлений характерной для римского права тенденции использовать формы гражданского процесса для изменения отношений материального частного права. Это была manumissio vindicta - мнимый процесс о свободе, мнимая vindicatio in libertatem, для которой использовались формы legisactio per sacramentum.
Господин, раб и третье лицо, по соглашению с господином, являлись к магистрату (консулу, претору), и здесь третье лицо, assertor in libertatem, разыгрывая роль истца, накладывал на раба vindicta и утверждал: hunc hominem ex iure Quirtium liberum esse aio. На это заявление господин отвечал молчанием, как думают одни юристы (Жирар и некоторые другие), или изъявлением воли освободить раба, как полагают другие (Зом и другие). Затем магистрат объявлял раба свободным. Эта сложная процедура упростилась с течением времени: сначала в качестве assertor'a стал выступать один из ликторов, сопровождавших претора, а затем и самая vindicatio in libertatem была заменена заявлением господина об освобождении раба с занесением в протокол.
Во второй половине республики развиваются и новые неформальные способы освобождения из рабства: путем заявления господина об освобождении в присутствии свидетелей (manumissio inter amicos), путем составления господином отпускного письма (manumissio per epistolam). Однако отпущенный таким образом раб не становился свободным iure civili. Лишь преторские средства охраны его свободы обеспечивали ему своеобразное состояние - пребывание в состоянии свободы, in libertate morari. В таком же положении находились и рабы, отпущенные на свободу не цивильным, а преторским, бонитарным собственником.
В период империи закон Junia Norbana превратил преторское in libertate morari в latinitas, и притом в latinitas особого рода. Отсюда группа latini Iuniani, о которой сказано выше (п. 3.1.3.) и которая исчезает после того, как при Юстиниане установлено, что неформальное заявление или отпускное письмо сообщают вольноотпущенным римское гражданство, если они были совершены в присутствии пяти свидетелей.
Начиная со времени принципата появляется и ряд случаев освобождения из рабства в силу закона: так, освобождаются из рабства раб, открывший убийцу господина; раб, в течение 20 лет живший как свободный человек - своеобразное освобождение по давности, и др. (D. 40. 8; С. 7. 22); больной раб, брошенный господином.
В IV в. н.э. возникает церковная форма освобождения рабов путем соответствующего заявления господина в церкви.
Таким образом, через историю римского права проходит процесс возрастания числа способов освобождения из рабства.
В то же время освобождение рабов затрудняется рядом условий, которым подчиняются направленные на освобождение действия по существу. Римское государство стремится ограждать от заметных колебаний институт рабовладения и не допускать освобождения в слишком широких размерах и в то же время не "засорять" коренного гражданства значительным числом вольноотпущенников, среди которых было и немало людей небезопасных для спокойствия господствующих классов. В этом отношении важны два закона начала I в. н.э.
Первый из этих законов - lex Aelia Sentia (4 г. н.э.) - установил следующие ограничительные условия освобождения рабов:
Другой закон - lex Fufia Caninia - ограничил число рабов, освобождавшихся завещательными распоряжениями: господин, имевший до 3 рабов, был вправе освободить не более 2, имевший до 10 - не более половины; до 30 - не более 1/3, до 100 - не более 1/4, до 500 - не свыше 1/5; и во всяком случае не более 100 рабов.
При Юстиниане закон Fufia Caninia был отменен, а из закона Aelia Sentia остались в силе только необходимость разрешения освобождения рабов господином, не достигшим 20 лет, и запрещение освобождения in fraudem creditorum.
О правовом положении вольноотпущенников сказано выше (п. 3.1.2.).
В случае особой неблагодарности вольноотпущенника по отношению к освободившему его из рабства он может быть возвращен в рабство (revocatio in servitutem propter ingratitudinem).
В период империи возникает новая категория юридически зависимых людей - колоны. По-видимому, колонат представляет собой порождение условий, предопределивших окончательное разложение рабовладельческого общественного строя Рима и переход Европы к феодальному строю. Однако неясны ни время зарождения колоната, ни степень влияния, оказанного на его развитие однородными формами зависимости в Египте, Азии.
Кодексу Юстиниана известны следующие основания возникновения юридического положения колона: а) рождение от родителей, из которых хотя бы один является колоном; б) соглашение, в силу которого свободный человек поселяется в качестве колона на чужой земле; в) проживание в течение 30 лет на чужой земле на условиях, на каких обычно живут колоны.
Кроме того, превращаются в колонов трудоспособные лица, изобличенные землевладельцем в занятии нищенством.
Этому немалому числу оснований возникновения состояния колона противостоят всего два основания его прекращения: приобретение колоном обрабатываемого им земельного участка и возведение колона в епископский сан.
Таким образом, на смену основной форме эксплуатации человека человеком в античном обществе - рабству - процесс разложения рабовладельческого хозяйства подготовил другую форму эксплуатации человека человеком, которой суждено было стать основой в феодальном обществе эксплуатации крепостных крестьян.
Утрата одного из трех состояний правоспособности (см. п. 3.1.1.) влекла за собою и утрату правоспособности - capitis deminutio. Первоначально capitis deminutio рассматривалась как гражданская смерть. Однако в дальнейшем стали считать, что за гражданской смертью следовало то, что некоторые историки римского права (Жирар) называют возрождением: умерший как бы возрождался в качестве новой с точки зрения права личности. С утратой свободы его можно было считать возродившимся iure naturali, поскольку юристы периода империи признавали всех людей равными перед лицом естественного права. С утратой римского гражданства capite minutus с того времени, как перегрины стали признаваться правоспособными, рассматривался как возрождавшийся iure gentium. Наконец, с утратой прежнего status familiae лицо, не утрачивавшее при этом ни свободы, ни гражданства, возрождалось iure civili, ибо оно приобретало новое семейное состояние.
Таким образом, с течением времени capitis deminutio стала признаваться изменением состояния лица, permutatio status. Отсюда и различия в степенях capitis deminutio: утрата свободы рассматривалась как capitis deminutio maxima, утрата гражданства составляла capitis deminutio media, утрата или, точнее, изменение семейного состояния признавалась capitis deminutio minima.
Основания capitis deminutio были различны для разных ее степеней.
Capitis deminutio maxima была следствием всех указанных выше оснований возникновения рабства. Следует, однако, помнить, что postliminium (п. 3.1.2.) устранял действие capitis deminutio maxima в случаях, когда взятый в плен римлянин возвращался на территорию римского государства. В тех же случаях, когда он умирал в плену, его считали в силу фикции, введенной lex Cornelia (законом неизвестного времени издания), умершим в самый момент пленения, и наследование после него регулировалось общими правилами римского права.
Основаниями capitis deminutio media были все указанные выше основания утраты римского гражданства.
Основаниями capitis deminutio minima были обстоятельства, порывавшие старые и устанавливавшие новые семейные связи. Сюда относились обстоятельства, вследствие которых persona sui iuris становилась persona alieni iuris: вступление женщины sui iuris в брак cum manu, arrogatio, узаконение. Сюда же относились обстоятельства, в силу которых лицо alieni iuris переходило из-под одной семейной власти под другую: вступление дочери in patria potestate в брак cum manu, adoptio, также переход in mancipium (в кабалу). Capitis deminutio minima имела место и тогда, когда сын становился persona sui iuris с освобождением его от mancipium после третьей его продажи, а равно и в тех случаях, когда становились persona sui iuris дочь или внук, освобожденные из mancipium после первой продажи их. Очевидно, что в трех последних случаях capitis deminutio не только не была гражданской смертью, но и не означала умаления гражданской личности, наоборот, она была расширением правоспособности сына, внука или дочери.
Тем не менее первоначальная концепция capitis deminutio как гражданской смерти проявлялась всегда в регулировании последствий capitis deminutio, в том числе и capitis deminutio minima.
В сфере личных правоотношений всякая capitis deminutio влекла за собою прекращение для capite minutus агнатического родства с его прежними агнатами (п. 4.1.2.). Наоборот, когнатическое родство оставалось в силе. Manus отпадала, но брак продолжал существовать в качестве брака sine manu, по крайней мере в случаях capitus deminutio minima, ибо ни рабы, ни перегрины вообще не могли состоять в римском браке. Понятно, что вытеснением агнатического родства родством когнатическим и брака cum manu браком sine manu практическое значение capitis deminutio в сфере личных отношений почти отпало.
Постепенно изменилось и первоначальное значение capitis deminutio для сферы отношений имущественных. По первоначальной концепции capitis deminutio означала утрату лицом всего своего имущества: права, входившие в состав этого имущества, переходили к тому, по почину кого происходила capitis deminutio: к кредиторам, которые продавали должника в рабство trans Tiberim, к государству, которое продавало в рабство или лишало римского гражданства в наказание за определенные деяния (п. 3.1.2.), к усыновителю или мужу при arrogatio или совершении брака cum manu. Обязанности же лица sui iuris, подвергшегося capitis deminutio, считались прекратившимися. То же происходило и с обязанностями лица alieni iuris, которое, как уже указано, приобретало имущественные права только для paterfamilias, но постепенно стало признаваться в некоторых пределах субъектом имущественных обязанностей.
Немногочисленные исключения из этого общего правила: ответственность усыновителя или мужа по долгам, входившим в состав наследств, открывавшихся для усыновленного или для жены, ответственность самого capite minutus по деликтным обязательствам не удовлетворяли потребностей гражданского оборота - capitis deminutio должника всегда могла тяжело отразиться на интересах кредиторов, требования которых возникли из договоров.
Вот почему претору пришлось разными правовыми способами обеспечить покрытие долгов capitie minutus'a. В случаях, когда capitis deminutio была следствием arrogatio, претор предоставлял кредиторам усыновленного actio de peculio против усыновителя, как если бы последний выделил имущество усыновленному в качестве пекулия. В остальных случаях capitis deminutio minima претор предоставлял кредиторам in integrum restitutio, в силу которой они были вправе предъявить иск к capite minutus, причем долги последнего, если он стал persona alieni iuris, должен был покрыть новый носитель власти над ним под страхом утраты его имущества. В случаях capitis deminutio media или maxima претор, не прибегая к in integrum restitutio, давал кредиторам иск против лица, к которому перешло имущество capite minutus'a, а если это лицо уклонялось от ответственности, разрешал арестовать и продать это имущество.
Существенные изменения были внесены уже не претором, а законодательством византийских императоров вследствие перехода на почве capitis deminutio, входивших в состав имущества capite minutus: ввиду того, что подвластные стали признаваться обладателями не только имуществ, входивших в состав peculium castrense и peculium quasi castrense, но и всех bona adventicia (п. 4.3.1.), capitis deminutio minima перестала означать перемещение имущества: она лишь превращала имущество, принадлежавшее лицу sui iuris, в peculium castrense, peculium quasi castrense или в bona adventicia и, наоборот, делала лицо alieni iuris неограниченным в правах обладателем только что перечисленных имуществ, на которые до capitis deminutio определенные права принадлежали носителю семейной власти над capite minutus. Последствия capitis deminutio media остались неизменными.
Наряду с capitis deminutio римское право знало ограничения правоспособности вследствие умаления гражданской чести. Важнейшими случаями такого ограничения правоспособности были: a) intestabilitas; б) infamia; в) turpitudо.
Intestabilitas поражала лицо, которое было свидетелем или весовщиком при совершении соответствующих гражданских сделок (mancipatio, nexum, testamentum per aes et libram - см. п. 5.3.5., п. 6.2.1., п. 8.4.1.), а затем отказывалось подтвердить совершение такой сделки или ее содержание. В более позднее время intestabilitas поражала также лиц, виновных в составлении и распространении пасквилей (carmen famosum).
Она заключалась в лишении права быть свидетелем и прибегать к помощи свидетелей при совершении гражданских сделок, права весьма важного в древнейшие времена, когда совершение большей части важнейших сделок требовало участия свидетелей. С постепенным исчезновением старых формальных сделок intestabilitas утратила свое значение.
Infamia заключалась в том, что римские магистраты не допускали к осуществлению тех или иных публичных функций лиц с сомнительной репутацией. Цензор был вправе вычеркнуть то или иное лицо из списка сенаторов, из всаднических центурий и т.п. Консул, руководя выборами в магистраты, мог отказать в выставлении кандидатуры лица, опорочившего себя, по мнению консула. Претор мог не допускать то или иное лицо к выступлению на суде. В то время как контроль цензоров и консулов отпал с падением республики, преторская infamia стала прочным институтом гражданского права. Она либо наступала непосредственно, infamia immediata, в связи с определенными обстоятельствами (удаление из состава легионов за недостойное поведение, двойное обручение и т.п.), либо являлась результатом обвинения лица в некоторых процессах, в которых обвинение показывало преступность или недобросовестность этого лица. Сюда относятся iudicia publica no actio furti, vi bonorum raptorum, iniuriarum, doli, pro socio, tutelae, mandati, depositi. Все соответствующие иски назывались actiones famosae, a infamia была в этих случаях mediata. Как infamia immediata, так и infamia mediata влекла за собой лишение права выступать в суде в качестве представителя за других (procurator), а также права быть опекуном, быть избранным на общественные должности.
Turpitudo представляла собой умаление чести, связанное с занятием некоторыми профессиями, например актера и др., и влекла за собой также некоторые ограничения гражданской правоспособности.
Создание понятия юридического лица нередко относят к числу важнейших заслуг римского частного права. Основная мысль о юридическом лице как приеме юридической техники для введения в оборот имущественной массы, так или иначе обособленной от имущества физических лиц, была выражена римским правом отчетливо.
Издревле в имущественных отношениях участвовали наряду с физическими лицами и некоторые объединения их, определенным образом организованные и располагавшие известными имущественными средствами.
Еще в древнейшие времена существовали в Риме частные корпорации: союзы с религиозными целями (sodalitates, collegia sodalicia), профессиональные союзы ремесленников (fabrorum, pistorum). По свидетельству Гая, законы XII таблиц даже предоставили союзам с религиозными целями право вырабатывать для себя уставы, лишь бы они не противоречили закону. Много новых корпораций является в период республики: таковы collegia apparitorum, т.е. корпорации служителей при магистратах, различные объединения взаимопомощи, в частности похоронные корпорации, collegia fuheraticia; таковы collegia publicanorum, игравшие немалую роль в хозяйственной и политической жизни Рима; объединения предпринимателей, бравших на откуп государственные доходы, управлявших по договорам с государством государственными имениями, производивших для государства крупные строительные работы, и др.
Понятно, что все эти объединения обладали имущественными средствами, a collegia publicanorum - средствами весьма крупными. Понятно, что им приходилось вступать в договорные отношения с третьими лицами и что действовали они и в своей внутренней жизни и в отношениях с третьими лицами по некоторым определенным правилам.
Однако вопреки характеристике, которую дают этим объединениям некоторые историки римского права (например, Жирар), невозможно утверждать, что это были юридические лица в современном значении этого термина. Следует согласиться с теми историками, которые (как И.А. Покровский) отмечают, что все дошедшие до нас положения древнейшего ius civile приурочены только к отношениям между отдельными лицами, а не их объединениями; что касается общего имущества корпораций, то оно рассматривалось древним правом либо по началам товарищества, societas, т.е. как имущество, принадлежащее каждому из его участников в определенной доле, либо, более примитивно, как имущество, принадлежащее одному из участников, казначею, ведущему дела объединения и ответственному перед его членами.
Однако первым более отчетливым выражением идеи юридического лица было, по-видимому, правовое положение, сложившееся при содействии претора для муниципий, т.е. городских общин, которым римское государство, включая их в свой состав и наделяя их жителей римским гражданством, предоставляло самоуправление и хозяйственную самостоятельность. Правовым выражением этой хозяйственной самостоятельности явилось подчинение муниципий в их имущественных отношениях частному праву: претор признал за муниципиями право искать и отвечать в суде через особых представителей, actores, назначавшихся для каждого дела декретом муниципального совета. Тем самым муниципия была признана в принципе таким же субъектом имущественных прав, как и privatae personae.
Вслед за муниципиями и по их образцу, ad exemplum rei publicae (D. 4. 4. 1. 1), были признаны процессуально правоспособными также и частные корпорации!
Не следует, однако, думать, что это признание идеи юридического лица в гражданском процессе сразу обеспечило и ее материально-правовое развитие. Несмотря на то что в дальнейшем муниципии стали действовать через actores не только в гражданском процессе, но и при заключении сделок, вопрос о юридических последствиях таких сделок для муниципий оставался долго неясным.
Не способствовал укреплению идеи юридического лица и ход политической истории Рима. Правда, когда с установлением империи личная казна императора, fiscus, постепенно поглотила, по мере усиления власти императора, прежнюю государственную казну - aerarium, сведя ее к роли городской кассы Рима, то fiscus оказался подчиненным в принципе нормам частного права. Но носителем прав на все государственные имущества стал признаваться император. Начавшая пробивать себе путь идея государства как носителя частных имущественных прав была оттеснена воплощением государства в личности princeps'a. Эту идею не укрепляли и довольно многочисленные privilegia fisei, в силу которых имущество фиска не подлежало приобретательной давности; обязательственные требования фиска обеспечивались законным залоговым правом на все имущество должника, удовлетворялись предпочтительно перед требованиями других кредиторов и др., ибо многие из этих привилегий были распространены и на личное имущество императора и императрицы и, следовательно, особенности правового положения имуществ государства не составляли.
Положительным итогом всего хода развития римских корпораций явилось следующее.
Римские юристы признали, что:
Корпорация может рассматриваться в сфере частного права так же, как рассматривается физическое лицо. Гай говорит: civitates enim privatorum loco habentur - общины рассматриваются как частные лица (D. 50. 16. 16).
Юридическое существование корпорации не прекращается и не нарушается выходом отдельных членов из состава объединения: in decurionibus vel aliis universitatibus nihil refert, utrum omnes iidem maneant, an pars maneat, vel omnes immutati sint - для местных сенатов и других объединений безразлично, остаются ли прежними все члены, либо часть членов, либо всех заменили другие (D. 3. 4. 7. 2).
Имущество корпорации обособлено от имущества ее членов, притом это не совместно всем членам корпорации принадлежащее имущество, а имущество корпорации как целого, как особого субъекта прав: si quid universitati debetur, singulis non debetur, neс quod debet universitas singuli debent, т.е. если мы что-нибудь должны корпорации, то мы не должны ее отдельным членам; того, что должна корпорация, не должны ее отдельные члены (D. 3. 4. 7. 1).
Однако целого ряда, казалось бы, неизбежных выводов из признания гражданской правоспособности юридического лица римские юристы не сделали. Эти выводы затруднялись и отсутствием в римском праве института прямого представительства, который облегчил бы понимание участия юридических лиц в гражданском обороте при посредстве физических лиц, и взглядами юристов на роль воли в обосновании частноправовых отношений. Поэтому еще классическим юристам представлялся спорным вопрос о том, может ли юридическое лицо быть субъектом владения, possessio (D. 41. 2. 1. 22; D. 41. 2. 2. 2). Поэтому они отвергали ответственность юридических лиц за вред, причиненный деликтами их представителей. Ульпиан говорил: quid enim municipes dolo facere possunt (D. 43. 15. 1) - что могут сделать в силу злого умысла члены муниципии (здесь, как и в других аналогичных местах, "члены муниципии" означает совокупность этих членов, т.е. саму муниципию).
В то же время объем правоспособности муниципий, в одной стороны, и частных корпораций - с другой, не был одинаков. Так, муниципии издавна были вправе получать имущество в силу завещательных отказов или легатов, в то время как коллегиям это право было предоставлено лишь во II в. н.э. (D. 34. 5. 20). Право быть назначенными наследниками по завещанию признавалось за муниципиями уже в классическом праве, частные же корпорации даже и в праве Юстиниана не имели такого права без особой привилегии (С. 8. 6).
С другой стороны, римские юристы признают юридическое лицо носителем не только имущественных, но и некоторых личных прав, например, как о том свидетельствуют многочисленные памятники, муниципиям присваивался патронат над вольноотпущенниками, представлявший, правда, по существу, значительный имущественный интерес для патрона.
Не создав законченного учения о правоспособности корпораций, римское право оставило нам, однако, возможность ясно судить о порядке, в котором корпорации возникали в Риме. В первую половину республики различные частные корпорации возникали, по-видимому, свободно, без ограничений со стороны государства. Но в I в. до н.э. в связи с общим политическим и социальным кризисом государство стремится наложить руку на свободу образования союзов. После ряда сменивших одна другую государственных мер при Августе был издан закон (lex Julia de collegiis), в силу которого корпорации по общему правилу возникали не иначе как с разрешения сената.
Корпорация признавалась законной, collegium licitum, если ее существование разрешено сенатом, ex senatus consulto coire licet. Только для некоторых видов корпораций, например для похоронных объединений, был, по-видимому, допущен порядок свободного образования, при условии соответствия корпорации определенным правилам. Но возникала ли корпорация с разрешения сената, принадлежала ли она к числу тех привилегированных объединений, которые в разрешении не нуждались, раз возникнув в законном порядке, корпорация признавалась в качестве юридического лица: разрешив возникновение корпорации, сенат тем самым признавал ее и юридическим лицом.
Все collegia licita вместе с тем и юридические лица. Столь сложного в современных системах гражданского права вопроса о союзах без прав юридического лица римское право не знало.
Значительно позднее корпораций появилась в римском праве та категория юридических лиц, которую теперь называют учреждениями. Их не знал не только период республики, но весь отрезок периода империи до христианских императоров. Признание христианства государственной религией создало почву для признания юридическими лицами церковных учреждений, а затем и обычно связанных с церковью частных благотворительных учреждений. Церковные учреждения, ecclesiae, не только были наделены имущественной правоспособностью, но на них был распространен и ряд privilegia fisci. Затем были признаны юридическими лицами так называемые piae causae - больницы, приюты и т.п. Но сколько-нибудь развернутого учения о правоспособности учреждений римское право не оставило.
Для получения официальных документов о завершении программы дополнительного профессионального образования (удостоверения о повышении квалификации, дипломов о профессиональной переподготовке и MBA) необходимо предоставить:
Внимание! Вы можете не заказывать доставку бумажной версии официального документы, а скачать его в электронном виде и распечатать самостоятельно. Информация о выданном документе в течение 1 месяца загружается в Федеральную информационную систему «Федеральный реестр сведений о документах об образовании и (или) о квалификации, документах об обучении» - ФИС ФРДО.
Доступ на новый сайт осуществляется с использованием адреса электронной почты, который был указан вами при регистрации на "старом". Мы постарались перенести все ваши данные с прежнего ресурса, однако не исключена вероятность потери части информации.
При возникновении проблемы со входом, воспользуйтесь функцией сброса пароля
Если вы обнаружите несоответствия, пожалуйста, сообщите нам.