Демократия

5.1.2. Античная демократия

Первоначальной самоорганизации людей с чертами всенародности было присуще непосредственное участие всех в деле выживания и воспроизведения рода. Только еще нарождавшаяся политика была демократична, правда, эта первобытная демократия неизбежно оказывалась очень примитивной. Вопрос об участии каждого в управлении и в самоуправлении еще не возникал в силу его предопределенности естественным распределением половозрастных ролей. Природа и выбирала, и назначала; от людей лишь требовалось поддерживать основы всенародности.

В преуспевающих родах и племенах политика с течением времени усложнялась, возникала структурно-функциональная дифференциация, возникали прообразы (архетипы) первых политических институтов. Важным стало появление дружин а группировок здоровых, энергичных и, главное, вооруженных мужчин, которые обеспечивали безопасность всех. Это оборачивалось ответственностью и честью принимать нужные решения - по-прежнему всенародно, только "народ" все чаще ограничивался кругом мужчин с оружием. Так складывалась военная демократия. В подобных условиях женщины, старики, дети оказывались лишь приживальщиками при власть имущих.

По мере дальнейшего усложнения политических систем развиваются отношения начальствования/подчинения. (Впервые они рассматривались Платоном в диалоге "Политик" в понятиях archein pratten - приказания начать действия и исполнения данного приказания.) Военная демократия еще долго служила (в иных странах вплоть до наших дней) средством сдерживания этих антидемократических по сути взаимоотношений.

С реформ афинского архонта Солона (между 640-635 - ок. 559 до н.э.) пирамидальная структура начальствования - цари/аристократы/демос - изменялась. Реформы были начаты под призывом возврата к старому - всенародности, значит, равенству всех перед законом и друг перед другом как представителями одного сообщества, "народа". Особые функции обрело народное собрание, перенятое у военной демократии, которое на деле объединяло тех, кто мог быть воином и отцом семейства. С развитием практики античной демократии описанная легендарным Гомером агора сменилась афинской экклесией или спартанской апеллой.

Эволюционировавший принцип управления с помощью народного собрания не просто сводился к поддержке (санкции) действий начальника, как это было в случае агоры. Из обычного источника власти такое собрание добилось права наделять властными полномочиями и тем самым обрело верховенство над главным руководителем. Гомеровский "совет царей" стал представительным органом полиса, точнее, его отдельных "народов", или демов. И цари-воители, и аристократический ареопаг вписались в систему взаимного соподчинения.

Возникла практика выборности, назначения по жребию и ротации исполнителей политических ролей. Каждый мог - и обязан был! - занять любую должность: исполнительную, законодательную, сакральную (относившуюся к религиозному культу), судебную или иную, которую определило для него народное собрание, жребий, его собственный народ-дем или просто подошедшая очередь на данное место.

При этом был утвержден основополагающий демократический (справедливый и для всенародности, и для самоуправления) принцип равенства граждан. Он стал развитием изначальных норм родства (равенства в роде) и дружбы (равенства в дружине). Данный принцип был юридически закреплен в праве/обязанности граждан выступать в народном собрании, осуществлять правосудие, другие полисные функции, например: служить в войске, совершать литургии (священные церемонии, праздники, включая разыгрывание трагедий и комедий), а также отвечать перед законом. Сама система демократического правления нередко именовалась равновластвованием, которое не сводилось к всенародности: отправление разных должностей позволяло хотя бы на время делать в принципе равных неравными по статусу.

Афинская демократия - образцовая историческая модель прямой демократии, при которой от всех граждан требовался высокий уровень политического участия.

Однако на деле средний афинянин мало участвовал во всех политических решениях. Афинская демократия представляла собой систему смешанного правления с особо значимой ролью народного собрания всех граждан, максимально сниженными имущественными и другими цензами, причем малоимущих специально поощряли к исполнению их гражданских прав/обязанностей. Эти небольшие акценты и отличали афинскую демократию от смешанного правления, которое Аристотель предпочитал называть политейей.

Система взаимодействия и взаимосдерживания отношений начальствования/подчинения является смешанной по определению. Так она и толковалась в течение веков после древнегреческого историка Полибия (ок. 200 - ок. 120 до н.э.) и до французского политического мыслителя Алексиса де Токвиля.

Такую систему обычно называли республикой (по примеру римского полиса) либо просто городом, университетом, корпорацией, коммуной - все эти слова обозначали самоуправляющиеся общности. Демократический характер этих политических систем нередко подчеркивался эпитетом - свободный.

5.1.3. Демократия Нового времени

С наступлением Нового времени и началом процессов модернизации (политические, экономические и социальные изменения, переводящие общество из традиционного в современное состояние) снова был активизирован демократический комплекс всенародности, который стал основой суверенитета новых европейских наций.

Политическая модернизация прежде всего означала суверенность политических систем и конституционность их устройства. Суверенитет предполагает, что на четко определенной границами территории возникает относительно однородный режим властных отношений. С одной стороны, выделяется государство (state, etat, estado, Staat), закрепляющее за собой монополию на использование насилия, а с другой - гражданское общество, утверждающее ненасильственную договорную (контрактную) самоорганизацию в соответствии с нормами естественного права и прав человека. Согласно конституционности правовые стандарты гражданского общества вместе с принципами государственного расчета (ratio status, raison d'etat) закрепляются в виде основного закона (конституции), стоящего выше и государства, и гражданского общества, что дополняет его договорную самоорганизацию законопослушанием. Более или менее последовательная суверенизация и конституционализация создавали предпосылки для демократизации.

Первопроходцем в деле модернизации в целом и по отдельным ее направлениям (суверенизация, конституционализация, политизация и демократизация) принято считать Англию. Такому лидерству благоприятствовали ее островное положение и раннее - примерно с XIII в. - развитие договорных, совещательных и представительных институтов (Великая Хартия вольностей, парламент и т.п.), которые при всех их феодальных истоках обладали потенциалом, способным превратить эти институты в центры модернизационных процессов. Ключевым событием для модернизации стала Славная революция (Glorious Revolution) 1688 г., положившая начало конституционной монархии в Великобритании. Последовавшее Революционное установление (Revolution Settlement) 1689 г. ознаменовало закрепление результатов самых успешных направлений модернизации - суверенизации и конституционализации и открыло возможности для демократизации, которая вместе с тем оказалась замедленной из-за трудностей процесса преобразования средневековых институтов в современные.

Обратите внимание Славная революция (или Бескровная революция) - события 1688-1689 гг., приведшие к смещению с английского престола короля Якова II Стюарта и воцарению штатгальтера (правителя) Нидерландов Вильгельма III Оранского (1650-1702) и его жены Марии II Стюарт. Причиной послужили попытки Якова восстановить абсолютную королевскую власть и укрепить позиции римско-католической церкви, обернувшиеся преследованиями пуритан и угрозой доминирующему положению англиканской церкви. Итогом политики Якова II стало объединение всех его, даже разделенных по теологическим соображениям, противников, обратившихся к Вильгельму III с просьбой о помощи в борьбе с королем. После высадки армии Вильгельма III в Англии Яков II быстро потерял остатки поддержки подданных и бежал во Францию; Вильгельм III созвал парламент, который 22 января 1689 г. постановил, что бегство короля равносильно его отречению, и согласился передать королевскую власть Вильгельму III и Марии II при соблюдении ими ряда условий, известных как Декларация прав. Декларация прав вошла в корпус принятого парламентом в 1689 г. Билля о правах (полное название - "Акт, провозглашающий права и свободы подданных и устанавливающий наследование короны"), где были признаны незаконными некоторые инициативы Якова II (приостановка действия законов, введение налогов без согласия парламента, королевская прерогатива не следовать законам в ряде случаев и т.п.). Билль утвердил: принцип занятия престола только протестантом; меры, исключающие королевское вмешательство в парламентские процедуры; права на свободу слова для членов парламента и свободные выборы и т.п. Этот акт, по сути, не вводил новых норм, но его значение в том, что монархия отныне была поставлена в зависимость от закрепленных законом условий. Билль о правах, Акт о веротерпимости (1689), Акт о мятеже (1689), Трехлетний акт (1694; о регулярных парламентских выборах каждые три года) и Акт об установлении (1701; о порядке наследования престола) определили конституционные рамки государственного правления после Славной революции и вошли в основное содержание Революционного установления. Сейчас Билль о правах и Акт об установлении - в составе современной (неписаной) конституции Великобритании.

Исходная идея суверенитета как единства властителя-суверена (кем бы он ни был - монархом, группой аристократов или парламентом) и народа, достигаемого с помощью первоначального договора, вскоре дополнилась демократической идеей народного суверенитета, согласно которой сам мистически необъятный Народ и становится Сувереном. Подобный демократизм всенародности виден в рассуждениях Жана-Жака Руссо (1712-1778) об общественном договоре как проявлении общей, признанной раз и навсегда истинной воли народа, принимающего статус суверена. Этот мыслитель любые отклонения от общей воли и оппозиционные течения считал ересью, тем самым дав повод современным политологам называть его модель "тоталитарной демократией", принуждающей людей к их счастью.

5.1.4. Демократия в Америке

В конце XVIII в. благодаря образованию Соединенных Штатов Америки впервые отчетливо были определены и законодательно закреплены некоторые формальные механизмы, которые позже сыграли важную роль в утверждении (консолидации) современных вариантов демократии. Поначалу американские политики были склонны именовать свою систему смешанного представительного правления просто республиканской, т.е. системой правления, осуществляемого от имени всех граждан, а не определенных классов.

В 1795 г. великий немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804) предложил различать понятия "демократия" и "республика". По Канту, демократия, как и автократия (монархия) - это форма господства; республика - форма правления, т.е. распоряжения всей полнотой государственной власти, а альтернатива ей - деспотия. Значит, Кант именовал республикой примерно то, что мы сейчас называем правовым государством либо опять-таки демократией.

Интерпретация: После Конституционного конвента в Филадельфии (1787) Бенджамина Франклина спросили: "Какую форму правления Вы нам приготовили?" "Республику, - ответил он, - если вы сможете сохранить ее". Неприятие концепции демократии на раннем этапе истории США было связано с ее классовым пониманием - как власти подавляющего большинства населения, состоящего из низших классов. Такой подход согласовывался с античным видением демократии как власти демоса - простого народа. В США страх перед эксцессами якобинства заставил федералистов отмежеваться от понятия демократии.

Лишь в первой половине XIX в. слова "демократия" и "демократ" постепенно возвращались в политический словарь, как раз когда система правления США начала отвечать критериям современной демократии: по одним оценкам, этот уровень был достигнут в 1828 г., по другим - через 20 лет, по третьим - только после гражданской войны 1861-1865 гг.

Не везде, однако, обстоятельства складывались столь благоприятно, что позволяли неторопливо, зато верно дополнять суверенизацию и конституционализацию демократизацией. В континентальной Европе абсолютизм и полицейский стиль управления обществом вели к деформации модернизационных процессов. Роль государства была преувеличена, в возникающих ассоциациях гражданского общества правители не видели серьезных партнеров, так что даже там, где провозглашали "правовое государство", верховенство права зиждилось не на конституции, а на разуме, воплощенном просвещенным монархом. Неудивительно, что самоутверждение гражданского общества принимало здесь крайние формы всеобщей уравнительности (эгалитаризма), а демократия преимущественно трактовалась в духе всенародности. В конечном счете, это привело к революционному перевороту, последствия которого будоражили Европу до середины XIX в., не столько содействуя созданию демократических институтов, сколько просто расчищая политическое пространство. Вместе с тем Великая французская революция (1789-1794) дала все-таки определенный импульс процессам политизации и демократизации на европейском континенте.

5.2. Классические и современные модели демократии

5.2.1. Демократия для защиты - охранительная демократия

Прошли столетия, но содержание понятия демократии не приобрело какого-либо единого, устраивающего абсолютно всех толкования. Большинство живущих в демократических странах в принципе согласно с тем, что главные позиции в демократии занимают право и идея справедливости как высшей степени совместимости различных интересов. Основной критерий справедливости - максимум свободы для возможно большего числа индивидов. Цель демократии - достижение предельного разнообразия (плюрализма), привлечение наивысшего количества людей к социальной жизни и распределению общественного продукта. Демократии не может быть без согласия большинства с главными принципами устройства данного общества, но нет демократии и без конфликта интересов. Наконец, общие принципы демократии - конституционализм, легитимность, свободные выборы управителей, мажоритарность (правление большинства) и уважение к оппозиции, конституционные гарантии индивидуальных прав и свобод. Все эти положения будут разобраны ниже.

Однако разные концепции демократии до сих пор спорят между собой о том, что есть народ и как он осуществляет свое право на власть? Можно ли ставить знак равенства между народом и нацией? Каковы оптимальные для демократии формы правления, пределы допустимого протеста либо использования насилия? Способна ли при демократии прийти к власти политическая сила, уничтожающая сам демократический режим?

В попытках найти достоверные ответы выдвигались различные, часто взаимоисключающие, интерпретации демократии как таковой. Есть либеральные, консервативные, популистские, коммунистические и анархистские трактовки демократии; немалой популярностью пользуются плюралистические и элитарные концепции, идеи прямой и представительной демократии, модели охранительной, развивающей, партиципаторной демократии (или демократии прямого участия). К концу XX в. заметно снизилось внимание к идеологическим конструкциям вроде "демократии советов", пролетарской (буржуазной, мелкобуржуазной и т.п.) и "народной" демократии; напротив, возрос интерес к различным националистическим и "цивилизационным" версиям демократии. Собственно, именно поэтому тема демократии является чуть ли не отдельной субдисциплиной политологии, потому предлагаются к анализу лишь основные из моделей.

Классический либерализм рассматривает демократию не столько как порядок, позволяющий гражданам участвовать в политической жизни, сколько как механизм, защищающий их от произвола властей и беззаконных действий других людей. Идея развивалась Томасом Гоббсом, который признавал, что суверенитет принадлежит гражданам, но они делегируют его избранным представителям, так как только сильное государство в состоянии защитить своих граждан. С ним позже согласился Джеймс Мэдисон, утверждавший, что цель демократического правительства - защитить общественное благо и личные права. Джон Локк и Шарль Луи Монтескье писали о необходимости конституционных ограничителей власти, выражавшихся прежде всего в разделении полномочий законодательной, исполнительной и судебной властей ("власть останавливает власть", утверждал французский мыслитель).

Интерпретация: Локка нельзя назвать демократом в современном понимании. Он считал, что лишь собственники обладают естественными правами (правами и свободами, присущими так называемому естественному состоянию), поэтому только они должны иметь право голоса. Если правительство с помощью налогообложений обладает властью экспроприации собственности, граждане могут защитить себя, контролируя законодательный орган, утверждающий налоговое законодательство.

Над концепцией охранительной демократии много работали утилитаристы Иеремия Бентам (1748-1832) и Джеймс Милль (1773-1836), которые тоже исходили из идеи защиты индивидуальных интересов с помощью обеспечения всеобщего права голоса. Согласие подчиняться выражается в процессе голосования на выборах. Это, в свою очередь, обеспечивает ответственность управителей перед избирателями, которая достигается через такие механизмы, как тайное голосование, регулярные выборы, конкуренция на выборах, правление большинства, дающие гражданам возможность выбирать себе власть имущих и контролировать ее решения.

Охранительная модель - это система конституционной демократии, действующей в рамках формальных и неформальных правил, ограничивающих власть государства. Такой подход гарантирует политические и гражданские свободы (слова, ассоциаций, голоса и т.д.), а также равенство всех перед законом. Однако политическое равенство понимается просто технически и означает только равное для каждого право голоса, что и защищает личную свободу, которая обеспечивается строгим разделением властей и сохранением основных прав. Охранительная демократия предоставляет гражданам солидные возможности для выбора их образа жизни при полной ответственности за свой выбор, что подразумевает невмешательство властей во многие сферы жизни общества и полное отделение государства от гражданского общества.

Теоретики данной модели считали, что демократия не может быть прямой, а должна работать через представительную ассамблею. Они стремились ограничить власть большинства, ибо видели слишком много недостатков в "чистой" (т.е. прямой) демократии.

"Чистая" демократия способна привести к "тирании большинства", при которой индивидуальные свободы и права меньшинства могут быть нарушены от имени народа. Гораздо позднее возможность большинства решить, что должен править тиран и как именно, Карл Поппер назвал "парадоксом мажоритарного правления".

Подобные опасения разделяли и теоретики представительной демократии. Мэдисон считал, что большинство слишком необразованно, чтобы управлять, чересчур подвержено влиянию демагогии популистов и непременно будет ущемлять интересы меньшинства, а "чистая" демократия может выродиться в правление толпы.

Механизмы охранительной демократии как раз и способствуют защите демократии от вероятности тирании большинства. Принцип разделения властей не позволяет большинству захватить все ветви власти, а двухпалатность (бикамерализм) парламента помогает не допустить концентрации Власти большинства в законодательном органе и в случае контроля большинством одной из палат (Мэдисон считал, что скорее всего это может произойти в палате представителей) противостоять ему.

5.2.2. Демократия для самсоразвития - развивающая демократия

Теоретики данного направления классической либеральной теории демократии считали, что политическое участие нужно не только ради защиты индивидуальных интересов, а в первую очередь для саморазвития свободных информированных граждан, приверженных идеалам демократии, для их совершенствования. Так как вовлеченность граждан в политику (участие в работе отдельных ветвей власти, общественных дебатах и т.д.) важна для гармоничного развития потенциала каждого человека, государство должно предоставить ему личные права и свободы.

Эта модель в основном была разработана Руссо, для которого демократия была средством достижения свободы индивидов или личной автономии. Но свобода означала подчинение общей воле. Руссо верил, что общая воля представляет собой истинную волю каждого гражданина, причем подчиняясь общей воле (а не правителям), человек тем самым покоряется своей подлинной природе, значит, остается таким же свободным, как и раньше. Поэтому народный суверенитет неотчуждаем.

Руссо отрицал представительное народовластие в пользу прямого и выступал за использование ряда элементов классической афинской демократии. Его идеи в дальнейшем были восприняты партиципаторной теорией демократии.

Еще один сторонник развивающей демократии - Джон Стюарт Милль - полагал, что, участвуя в общественной жизни, граждане начинают лучше понимать политические процессы и достигают высокого уровня развития личности. Демократия для него была важна прежде всего своей образовательной ролью. Поэтому Милль призывал распространить политическое участие на всех грамотных граждан, включая женщин.

Интерпретация: При изучении поведения граждан на выборах Б. Берельсон обнаружил, что эмпирические данные не соответствуют классической демократической теории (см. Лазарсфельд П., Берельсон Б. "Голосование", 1959). Он пришел к выводу, что "определенные требования, обычно принимаемые как необходимые для успешного функционирования демократии, не встречаются в поведении среднего гражданина". Согласно теории демократически настроенный гражданин должен быть заинтересован в политике и участвовать в политических делах, но жители Эльмиры (город его исследований) в большинстве своем голосовали, но не проявляли интереса к политике. Западные режимы все-таки выжили, несмотря на такие "отклонения" от демократической теории. Очевиден парадокс - политическое поведение многих граждан не удовлетворяет требованиям демократии, о которых твердят ученые, но сама демократическая система отвечает им: "Индивиды могут не соответствовать стандартам, но целое будет жить и развиваться". Этот парадокс, по Берельсону, позволяет нам понять ошибки классиков и объясняет, почему не дала четкого представления о демократии их теория. В ней внимание концентрировалось на отдельных гражданах при игнорировании самой политической системы, которая если и рассматривалась, то лишь в качестве набора отдельных институтов. Классики демократии писали о гомогенности (в плане поведения и отношений) граждан в успешно отстроенной демократии. Исследования политолога продемонстрировали неоднородность общества, наличие в нем как проявляющих активное политическое участие, так и отчужденных от политики граждан. Отсюда и вывод Берельсона: ни максимальное участие, ни максимальная информированность, ни максимальная заинтересованность не являются условиями сохранения демократии.

5.2.3. Демократия для народа - марксистская демократия

Марксистская модель демократии отличается от либеральных тем, что рассматривает парламентскую демократию всего лишь как форму буржуазной, или капиталистической, демократии. Марксисты полагали, что свободное развитие всех достигается путем свободного развития каждого. Свободу же можно получить лишь после прекращения эксплуатации и установления полного политического и экономического равенства. Только оно способно обеспечить условия реализации потенциала человека по принципу "от каждого по способностям, каждому по потребностям". Последователи Карла Маркса считали демократию идеалом социального равенства, полученного в результате общего владения собственностью. Они говорили о социальной, а не о политической демократии, которая для них была лишь "фасадом равенства". Маркс называл подлинной демократией безгосударственный строй, достигнутый в результате революционного свержения капитализма. По его мнению, после исчезновения классовых антагонизмов наступит коммунистическое общество, а пролетарское государство отомрет впоследствии само собой, что объясняется отсутствием необходимости в государстве, законах, политике, а следовательно, и в демократии.

Марксовы размышления о демократии были продолжены Владимиром Ильичом Лениным, чьим идеалом было "отмирание государства", а раз демократия - одна из "форм государства", это означало исчезновение демократии.

5.2.4. Демократия для всех - партиципаторная концепция

Сторонники концепции партиципаторной демократии (англ. participate - участвовать) - современные политологи Кэрол Пейтман (род. 1940; автор термина "демократия участия" и книги "Участие и демократическая теория", 1970), Крофорд Макферсон (1911-1987), Джозеф Циммерман (род. 1928), Норберто Боббио (1909-2004), Питер Бахрах, Кэрол Гулд и др. - по сути дела, возвращаются к классическим идеалам демократии, предполагающим активное участие граждан в обсуждении и принятии решений по главным вопросам общественной жизни. Они считают важнейшим условием демократического участия и его распространения социальное равенство: принцип участия должен относиться и к негосударственным общественным институтам, где люди прямо выражают свою волю, в первую очередь к трудовым коллективам. Тем самым эти ученые во многом следуют идеям развивающей демократии, трактуя ее, в частности, как самоуправление граждан. Свобода, равное право на саморазвитие могут быть достигнуты только в партиципаторном обществе, которое совершенствует чувство политической эффективности и способствует проявлению заботы о коллективных требованиях. В таком обществе граждане хорошо информированы, заинтересованы в своей активной причастности к процессу управления (активистская концепция демократичности Макферсона, где он критикует пассивность и утилитаризм, присущие иным либеральным моделям демократии).

Интерпретация: Один из тезисов теории демократии Джованни Сартори (см. "Пересматривая теорию демократии", 1987) гласит: сегодняшние демократии должны опасаться не аристократии, как раньше, а "посредственности", которая может уничтожить своих лидеров и заменить их на недемократическую контрэлиту. Поэтому главная проблема для демократии - сохранение вертикальной структуры управления и лидерства. Ученый выдвигает аргументы в пользу мнения о том, что активное участие людей в политическом процессе способно привести прямо к тоталитаризму. Действительно, трансформация Веймарской республики (1919-1933) в нацистский режим и установление послевоенных тоталитарных систем, основанных на массовом участии, позволили рассматривать политическое участие как таковое в качестве элемента тоталитаризма, а не демократии.

Граждане, согласно Сартори, не способны действовать самолично, они реагируют на инициативы и политику конкурирующих элит. Люди могут активно интересоваться только теми делами, с которыми связан их индивидуальный опыт, или поддерживать идеи, сформулированные ими самими. Политики должна принимать этот факт, ибо любая попытка внести изменения может стать угрозой самому демократическому методу. К тому же всякое преобразование обернется насилием по отношению к апатичным и наказанием активного меньшинства, что неприемлемо для демократии.

Необходимость политической активности большинства граждан в партиципаторной модели объясняется тем, что снижение уровня их участия в итоге приведет к "тирании меньшинства" (элиты). Противостоять авторитарному давлению сверху способна лишь сильная власть снизу. Циммерман, например, считает, что salus populi - благо народа - может быть достигнуто только при обеспечении всеобщего равенства, которое заключается в том, что все граждане обязательно ежедневно занимаются принятием решений, а не только имеют равные возможности участия.

В партиципаторной модели политическое участие не есть средство для достижения какой-либо цели, а само является целеполаганием, т.е. содержит цель в себе, ибо только по-современному понятое участие благоприятствует интеллектуальному и эмоциональному развитию граждан. Немаловажно и то, что с обычных для либеральных теоретиков позиций индивидуализма, опирающегося на собственность, политический процесс чаще всего рассматривается как жесткая борьба конкурентов за недостающие им материальные блага. Если же проанализировать эту проблему с точки зрения развития и реализации человеческих способностей, то справедливость распределения материальных благ - лишь средство для достижения (в сотрудничестве с другими людьми) более значимого блага позитивной свободы. Активная вовлеченность граждан в демократический процесс - одновременно и условие, и выражение этой свободы.

Таким образом, участие выполняет две функции - защищает граждан от навязанных сверху решений и является механизмом самосовершенствования человека. Ради максимально возможного результата демократия должна распространяться и на другие сферы, чтобы способствовать эволюции необходимых для современности психологических качеств и партиципаторной политической культуры, которая может сформироваться только по принципу - "учись участвовать, участвуя" (Пейтман). Идеальное партиципаторное общество характеризуется прямым вовлечением граждан в управление без посредников ключевыми политическими и социальными институтами, подотчетностью лидеров рядовым членам и высшей степенью демократической легитимности.

Механизмы партиципаторной демократии - референдум, инициатива и отзыв.

Референдум считается самым мажоритарным (т.е. учитывающим волю большинства) способом разрешения конфликтов. Однако в Швейцарии он используется для предотвращения "тирании большинства", поскольку там, на референдум, обычно выносят много разных вопросов, что не дает сложиться стабильному большинству, ибо при обсуждении каждого из них возникает новое. Референдумы также нередко проводят ради одобрения текущей политики, чтобы лишний раз продемонстрировать легитимность власти (в Швейцарии только в 2,5% случаев граждане выступили против правительственной позиции). Референдум может уменьшить ответственность правительства перед гражданами в случае отклонения его позиции. Есть и образцы высокой политической ответственности и честности: в 1969 г. президент Франции генерал Шарль де Голль, обладавший огромным авторитетом, пообещал подать в отставку, если нация не поддержит его мнение по всем четырем вопросам референдума; избиратели отклонили самый несущественный из них - де Голль ушел со своего поста и через год умер.

Вместе с тем при низком уровне участия хорошо мобилизованные и мотивированные меньшинства могут получить непропорционально большое влияние по определенным вопросам референдума. Частое использование референдума способно нарушить и партийную солидарность, так как организации со слабой внутренней дисциплиной просто будут не в состоянии воздействовать на решения своих членов, а через них - на симпатизирующих партии.

По сей день партиципаторная модель представляет собой лишь идеал, желательную норму, к которой следует стремиться, а для многих - и совершенно нереальную схему. Если эта модель не работает в современных демократиях, и граждане, как правило, отстранены от процесса политических решений, то кто их принимает? Ответ на этот вопрос пытаются дать две следующие теории.

5.2.5. Демократия для избранных - элитарная концепция

Приверженцы элитарной модели демократии делят общество на правящее меньшинство - элиту и невластвующее большинство - массу. Масса не интересуется политикой, не обладает необходимыми знаниями и полной информацией, не умеет принимать правильные решения, поэтому она добровольно передает элите право руководить политическим процессом. Политическое участие массы ограничено выборами вследствие того, что большинство граждан иррационально, некомпетентно и имеет неустойчивые предпочтения. К тому же рост гражданского участия ведет к подрыву стабильности и эффективности, достижение которых является едва ли не главной целью демократии.

Родоначальником элитарной концепции демократии считают Йозефа Шумпетера, который назвал ее "теорией соревнующихся лидеров". Этот политический мыслитель подчеркивает важность принятия решений опытной и компетентной элитой при ограниченном контроле со стороны граждан. Демократия для Шумпетера - не цель, а всего лишь один из политических методов (наряду с авторитаризмом и тоталитаризмом, который предусматривает определенную институциональную организацию). Функция граждан заключается в выборе/отзыве правительства или в избрании посредников для этой цели. В соответствии с демократическим методом к власти приходит партия, получившая наибольшую поддержку избирателей, отвечающая их "спросу". Выборы - лишь средство, которое заставляет элиту ощутить свою ответственность за политические решения. Демократию, стало быть, по Шумпетеру, можно определить как "институциональное устройство" для принятия политических решений.

Соревнование между потенциальными лидерами - отличительный признак элитарной демократии, при которой все (но только в принципе) свободны конкурировать друг с другом на выборах, поэтому нужны определенные гражданские права. Единственный тип участия, доступный простым людям - в избирательном процессе, так как все другие способы участия станут попыткой контроля над властью с их стороны и могут привести к отрицанию роли лидерства. (Шумпетеру, кстати, принадлежит известнейшее высказывание: как только типичный гражданин попадает в политическую сферу, его умственный уровень падает, в политике он снова становится примитивным.) В период между выборами избиратели должны уважать разделение труда между элитой и обществом и понимать, что до следующих выборов им не стоит заниматься политикой. В этой модели демократии большинство (масса) при минимальных затратах (политическом участии исключительно в выборах) получает максимальную отдачу (элита принимает правильные решения).

Таким образом, элитарная модель демократии снимает с обыкновенных граждан ответственность за принятие политических решений и возлагает ее на лидеров, имеющих больше информации и опыта в политических вопросах. Критики этой схемы считают, что она представляет собой слабую форму демократии, так как снижение роли граждан в демократическом процессе может привести к потере интереса к политике, появлению апатии и отчуждения. В зависимости от степени вмешательства правительства в дела гражданского общества они пишут (например, П. Бирнбаум) либо о "сильном государстве", способном взять на себя большую ответственность за благополучие граждан, либо о "сильном гражданском обществе", где подобные функции осуществляют негосударственные органы.

Интерпретация: Экономическая теория демократии (разновидность элитарной) рассматривает политическую систему как аналог рынка и демократию - как рыночный механизм. Исходя из того что и политический человек, и экономический человек по сути являются потребителями, Энтони Даунс (см. "Экономическая теория демократии", 1957) построил свою концептуальную модель голосования на тезисе: рациональные партии "формулируют политику с целью победы на выборах", а не "побеждают на выборах с целью формулирования политики". Он считает, что для рационального гражданина главное - получение максимума пользы, а так как единственный доступный ему вид участия - это участие в выборах, он будет голосовать за партию, которая обеспечит ему наибольший "полезный доход" в будущем.

По Даунсу, формула рационального голосования такова:

,

где U - полезность, А - партия власти, В - оппозиционная партия, sum; - ожидания в будущем или в прошлом.

sum; отсутствует, если избиратель судит о реальной прошлой деятельности партий. При положительном результате формулы избиратель голосует за партию власти, при отрицательном - за оппозиционную партию, при нулевом - рациональный избиратель не участвует в выборах, ибо не станет тратить свои ресурсы (в данном случае время), если это не принесет ему выгоды. Отсюда понятие Даунса о "рациональном неучастии".

Согласно Даунсу, роли партий и граждан идентичны ролям продавцов и покупателей, которые не будут затрачивать свои ресурсы, если затраты превышают будущую выгоду. Одновременно система открытых и конкурентных выборов служит гарантией демократического правления, так как на выборах побеждает партия (лидер), чьи ценности, политика, предпочтения больше всего соответствуют предпочтениям наибольшей группы рациональных избирателей.

5.2.6. Демократия для групп - плюралистическая концепция

В плюралистической концепции политика рассматривается как конфликт групп интересов в поле их политической борьбы, где решения принимаются на основе компромисса ради удовлетворения максимального объема интересов. По сути дела такая демократия представляется не как власть народа, а как власть с согласия народа. Для плюралистов основное предназначение демократии - защита требований и прав меньшинств.

Элитарная модель демократии

Образование политической воли в плюралистическом обществе происходит в открытом столкновении различных интересов, при котором нужен только минимум общих взглядов. Учитывая многообразие мнений и социальных конфликтов, невозможно принять абсолютно справедливое для всех решение. Поэтому основа для согласия - принцип большинства, однако не должна возникнуть его диктатура, нарушающая демократические правила игры и покушающаяся на неотъемлемые права человека, ибо от ошибок не застраховано и большинство. Избранные на срок своих полномочий (легислатура) представители общества особо не связаны обязательствами; по истечении же его они подвергаются вотуму избирателей.

Плюралисты исходят из аристотелева определения, что "люди по природе своей социальные существа" и им свойственно создавать организации и группы для выражения своих требований, поддержки либо протеста. Ни одна из групп интересов не может доминировать в политическом процессе, так как не представляет мнения всего общества; следовательно, концентрация власти недопустима. Вместе с тем интересы каждого гражданина очень редко сводятся к какому-нибудь одному, а это препятствует расколу общества на непримиримо враждебные группировки.

Главная характеристика модели плюралистической демократии -соревнование между партиями во время выборов и возможность групп интересов (или давления) свободно выражать свои взгляды - устанавливает надежную связь между управляющими и управляемыми. Несмотря на известную удаленность данной системы властвования от идеала народного самоуправления, ее сторонники полагают, что она обеспечивает достаточный уровень ответственности для того, чтобы именоваться демократичной. Плюралисты считают, что гражданам не обязательно выражать свое мнение - за них это сделают группы интересов, причем намного эффективнее, а нужное представительство будет достигнуто даже без активности граждан. В этой модели граждане как бы дважды представлены: выборными лицами и лидерами групп и организаций, отстаивающих гражданские интересы. Политики же непременно будут ответственными, ибо они стремятся удовлетворить требования групп интересов в надежде на получение еще большей поддержки электората.

Модель плюралистической демократии сводит к минимуму вероятность тирании со стороны элиты и аномию масс, так как политическое пространство насыщено активными организациями, группами давления, которые доводят до сведения элиты настроения и требования граждан, выражая тем самым множество взглядов.

Плюралистическая модель демократии

Критики плюралистической модели пишут: 1) лишь небольшое количество людей формально являются членами каких-либо групп, значит, интересы всех граждан недопредставлены; 2) группы интересов способны стать настолько мощными, что весь политический процесс превратится в компромисс, удовлетворяющий интересы только сильнейших групп, политическая система будет парализована из-за их острейшей конкуренции, а требования всех граждан останутся без внимания; 3) развитие группового представительства интересов отводит гражданину пассивную роль, что может привести к появлению государства "политических зрителей", которые в итоге утратят контроль над системой. Если свести политическое участие и активность граждан к частичному представительству (как в плюралистической концепции) группами интересов или к пассивному участию в выборах (элитарная модель), то гражданское общество во всем своем многообразии окажется неспособным формулировать политику; люди будут считать себя исключительно управляемыми, а не управителями.

Интерпретация Гарри Экстайн (1924-1999), автор концепции конгруэнтности (соответствия) моделей власти, считает, что образцы политического поведения формируются не только в политических отношениях, но и в семье, школе, экономических и общественных организациях. Для достижения стабильности любой политической системы модель ее управления должна быть конгруэнтна преобладающим схемам руководства обществом. Экстайн говорит о двух типах конгруэнтности: полной (когда модели власти во всех сферах идентичны) и неполной (когда модели власти в разных сферах только похожи друг на друга).

Полная конгруэнтность не подходит для демократии, ибо некоторые сферы просто не могут быть демократизированы (семья, школа, экономические организации). То есть те сферы, которые ученый называет важными для выработки моделей политического поведения, обязательно будут недемократичны. Неполная конгруэнтность с преобладающими моделями власти может быть достигнута, однако в этом случае модель политического управления перестанет быть "чисто демократичной" и будет иметь "элемент здорового авторитаризма". По мнению Экстайна, во-первых, только "элемент авторитаризма" позволит принимать эффективные политические решения, а во-вторых, психология людей требует наличия сильного лидера-автократа, и для сохранения стабильности системы эта потребность должна быть удовлетворена (см. "Теория стабильной демократии").

5.3. Понимание демократии сегодня

5.3.1. Полиархия: правление многих, но не всех

В наше время понятие демократии расширилось и стало включать не только нормативные определения как системы политического правления и ее характеристики (от всенародности до форм участия граждан в самоуправлении), но также мировоззренческие подходы к отношениям между людьми, этические, философские и иные основания человеческого существования в условиях современности. Вместе с тем идеалы демократии остались фактически такими же, как в IV в. до н.э. , за исключением одного - сейчас гораздо больше ценится отдельная личность, ее мнение и интересы, политическая активность. Вот как об этом высказался Нобелевский лауреат Милтон Фридман (1912-2006).

Подобный подход, во многом опирающийся на ценностное отношение к человеку, побудил современных политологов отличать демократию в широком, даже идеальном смысле от ее собственно политического, преимущественно институционального базиса. В последнем случае сторонники эмпирической (т.е. основанной на опыте) демократической теории рассматривают обширнейший набор факторов, способствующих установлению более стабильных форм демократического правления на всей планете. Правда, в последнее время ученые опять все чаще признают, что демократия это - понятие, которое и в современности, несмотря на массу исследований, решительно не поддается четкому научному определению. Вместе с тем одна из самых популярных в мировой политологии дефиниций современной демократии - полиархия. Это не система власти, которая воплощает в себе демократические идеалы во всей их полноте, но правление, в достаточной степени приближающееся к таким идеалам.

Наиболее последовательно различение идеалов и институционального оформления демократии проводит Роберт Даль, которого с общего согласия политологи именуют патриархом исследований плюралистических моделей. Он предложил использовать для обозначения институциональных решений фактически реконструированное им понятие полиархии (англ. polyarchy).

Эллины слово "полиархия" воспринимали преимущественно в негативном смысле - как разброд в стане властвующих, рассогласованность правления. В контексте же современности это понятие, напротив, подчеркивает политический плюрализм и способность институтов нынешней демократии обеспечивать взаимодействие и координацию (согласование) интересов индивидов и групп без утраты их самостоятельности и принципиального равенства.

Главное в демократии заключается в ориентации на создание определенных условий для достижения поставленных ею возвышенных целей на уровнях политии, группы интересов и каждого гражданина. Будут ли достигнуты такие цели или нет, зависит от того, как именно и в каких обстоятельствах (в т.ч. привходящих) развивается политический процесс, какие силы на него влияют и участвуют в нем, а какие противостоят, какие способности проявляют данные силы и т.д. Придавая большое, порой принципиальное значение политическим процедурам и способностям гражданина, предъявляя к ним весьма жесткие требования, демократия не гарантирует определенности результатов. Вот в чем главный смысл широко признанной сегодня дефиниции демократии как определенности процедур при неопределенности результатов (Адам Пшеворский, род. 1940).

В неопределенности результатов состоит основная функциональная слабость демократии - в данной системе нет и не может быть органически присущих ей механизмов, полностью предохраняющих от прихода к власти авторитарных и тоталитарных группировок. Главные препятствия этому - в демократической делиберации (постоянной самокритике и самоочищении демоса, т.е. совокупности граждан), в вовлечении потенциальных противников демократии в политическую дискуссию, а тем самым в демократический процесс ради их "обращения" в демократов. Такой проект по сути дела построен на стародавней идее о развивающейся природе человека.

При всем многообразии возникавших в разное время и в специфических условиях конкретных демократических режимов, институтов и процедур политология позволяет обобщить их и сгруппировать в ряд институциональных схем или организационных принципов. Подобную институциональную инфраструктуру (составные части устройства) современной демократии вслед за Далем Сартори называет селективной (т.е. основанной на избирательности, отборе) полиархией.

Полиархия - политический порядок, отличающийся в самом общем виде двумя масштабными характеристиками: гражданские права предоставлены сравнительно высокой доле взрослых, а сами эти права позволяют проявлять несогласие и путем голосования смещать высших должностных лиц в управлении. ...Если конкретнее, ...то полиархия есть политический порядок, опирающийся на семь основных институтов, и все они должны действовать, чтобы система могла быть признана именно полиархией.

5.3.2. Институциональные принципы полиархического режима

В самом обобщенном, менее формализованном виде полиархическая инфраструктура институтов прежде всего делает упор на их общечеловеческой (гуманитарной) и политической значимости.

Правление большинства и уважение прав меньшинства. Демократические процедуры не просто предполагают, что принятие решений осуществляется на основе выявления предпочтений большинства лиц, принимающих решения (ЛПР). Это, по словам Аристотеля, общий для всех политических систем принцип. Для решений принципиального, конституционного характера, а также выбора общенациональных представительных органов и должностных лиц круг ЛПР практически совпадает с демосом как корпусом граждан, а тот с основной массой взрослого дееспособного населения. Для остальных решений в зависимости от их характера и релевантности (т.е. соответствия сути проблемы) по отношению к специфическим группам граждан (территориальным, корпоративным и пр.) происходит необходимое сокращение круга ЛПР и ориентирующегося на них демоса.

Это правило, однако, дополняется по меньшей мере в двух аспектах. Представительные органы и коллегиально работающие должностные лица действуют вполне автономно в рамках, определенных конституцией. Демос связывает их только процедурами выборов, вынесения наказов и получения отчетов о деятельности, а в отдельных случаях - и правом отзыва представителей. Кроме того, граждане и их политические объединения, которые оказались при каком-либо голосовании в меньшинстве, имеют возможность не только продолжать отстаивать свои интересы и предпочтения в рамках демократической делиберации. Они также располагают конституционными, как правило, гарантиями защиты от любых репрессий либо дискриминации. Лица, получившие санкцию на проведение политики, одобренной большинством, обязаны - в соответствии с демократической традицией - действовать так, чтобы мнения разных меньшинств так или иначе были учтены. В противном случае меньшинства (так называемые миноритарные группы) могут поставить вопрос о "тирании большинства".

Правление большинства не обязательно приводит к решению, предпочитаемому им самим, к примеру, при более чем двух альтернативных вариантах, ни один из которых не поддерживается с явным преимуществом. Кроме того, большинство и его представители могут быть неинформированными обо всех проблемах общества, известных меньшинству. Значит, чем надежнее защищены права и интересы меньшинства, тем эффективнее правление большинства, а сама демократия - более стабильна и приближена к политическому идеалу. Если права меньшинства не гарантированы демократическими установлениями, то почти наверняка группа большинства будет подавлять права отдельных меньшинств, как, к примеру, это было (и бывает) с афроамериканцами или индейцами в Латинской Америке. Потому Сартори определяет современную демократию как систему правления большинства,ограниченную правами меньшинства.

В случае социологического меньшинства (когда количественно это большинство) демократический принцип "один человек один голос" может изменить ситуацию (например, с фламандцами в Бельгии, с африканцами в ЮАР). В случае же слабого во всех отношениях меньшинства современные демократии используют определенные механизмы для их максимального представительства, развития прав контроля или влияния на решения властей. Так, федерализм способствует защите сконцентрированного на какой-либо территории меньшинства. Принцип пропорционального представительства используется для учета интересов территориально разрозненного меньшинства. Этой цели служит и консоциативная (сообщественная) демократия.

Зачастую таких общих положений недостаточно для защиты прав меньшинств, поэтому известны случаи закрепления их привилегий, что может привести к отклонению от принципов равенства и свободы выбора. Примерами здесь служат: ливанская электоральная система 1950-1960-х годов, обязывающая кандидатов баллотироваться в составе многонациональных "команд"; традиции канадской либеральной партии, где франкофоны и англофоны чередуются друг с другом на посту лидера; программа позитивных действий президента США У. Клинтона, согласно которой членам ряда ущемленных ранее меньшинств, в т.ч. женщинам, предоставляются известные преимущества.

Политическое и правовое равенство граждан. Демократия - это цель. Ее образуют состояние, которое надо достичь - политическое равенство, и принцип его достижения - правление большинства, считают Даль и Чарльз Линдблом (род. 1917). Таким образом, политическое равенство граждан - это одинаковые возможности в приобретении знаний, статуса, нужных для получения власти, равные права (голосовать, влиять на процесс принятия решений, баллотироваться на пост и т.д.), равный доступ к ресурсам власти.

Всеобщее право голоса сейчас воспринимается как sine qua non (непременное условие) демократического режима. А как относиться к "всеобщему участию"? Должно ли право голоса быть дополнено обязанностью участвовать в выборах? Некоторые "старые" (Австралия, Бельгия и Люксембург, а ранее Нидерланды и Австрия) и "новые" (Аргентина, Бразилия, Коста-Рика и Эквадор) демократии рассматривают голосование как юридическую обязанность граждан. Противники такой системы считают, что граждане должны иметь право не голосовать, равно как и отдать свой голос. Так, некоторые избиратели в странах с обязательным голосованием иногда бойкотируют выборы, считая, что подобное принудительное голосование лишает их свободы выбора.

Принцип политического и правового равенства граждан предполагает не столько отсутствие каких-либо индивидуальных привилегий (по признаку сословия, профессии, этноса, расы, конфессии, местожительства, родного языка, принадлежности к той или иной культуре, партии и пр.) или же, наоборот, аналогичных дискриминационных ограничений, но фактическое установление общегражданских стандартов политического использования так называемых прав человека. Любые ограничения на политическую деятельность могут быть установлены лишь на основе закона и только для особых категорий людей (главным образом душевнобольных и осужденных преступников на период отбытия наказания). Иногда допускается цензовое лимитирование, связанное, как правило, с урезанием прав на занятие выборных должностей (из-за срока проживания в соответствующей местности и т.д.). Святое для демократии право гражданина выбирать такие ограничения могут затруднить только косвенно, за счет сокращения круга претендентов на избираемую должность.

Легитимизация власти. Данный принцип предполагает, что система полиархии в целом и вписанные в нее "аристократические" (представительные органы, правительство) и "монархические" (президент) элементы подвергаются проверке и критике с помощью демократической делиберации, а также формальных процедур (референдумов, выборов, отзывов и т.п.). Более того, общенациональные выборы становятся симуляцией политического кризиса (государственного переворота), осуществляемого в строгих конституционных рамках и в соответствии с законом. Это позволяет снимать накопившиеся напряжения и противоречия, обновлять систему правления в целом на основе действительно складывающихся внутри корпуса граждан политических предпочтений. Элмер Шатшнайдер (1892-1971) высказался по данному поводу так: демократия - величайший инструмент социализации конфликта.

Представительный характер власти. Принцип представительства логически связан с легитимизацией. Предполагается, что граждане делегируют (передают) свои властные полномочия выбранному ими лицу, которое и осуществляет их от имени избирателей. Делегирование происходит главным образом в процессе выборов законодательной власти и высших должностных лиц государства и составляющих его территорий. Принцип представительства неизбежно видоизменяет конкретные формы участия граждан в политическом процессе. Он фактически исключает их прямое вмешательство в принятие государственных решений и, соответственно, стимулирует появление и распространение иных форм политического участия для осуществления индивидуальных или групповых интересов. Обычно это выливается в создание и развитие партий, общественных, профессиональных, религиозных и иных объединений, составляющих в совокупности инфраструктуру гражданского общества и предназначенных для выявления, объединения, выражения и реализации специфических требований.

Выборность властей является формой реализации принципа представительства. Ее закрепляют всеобщее избирательное право, свободные, тайные и регулярные выборы, образование партий для конкурентной избирательной борьбы, а также создание прочих разнообразных организаций, в частности лоббистских объединений или групп интересов. Последние призваны осуществлять взаимодействие между гражданами и легитимизированными ими властными институтами (правительство, представительные и административные органы и т.п.). Свободное соревнование политических сил в борьбе за голоса избирателей гарантирует, что власть не будет монополизирована какой-то одной группой. Именно это создает возможность реального выбора между политическими, экономическими и социальными альтернативами и, следовательно, определение основательности претензий конкурирующих политических групп и организаций. Действительно, только их состязание обеспечит наличие оппозиции и даст ей возможность соревноваться, выигрывать и приходить к власти. Точно по данному поводу высказался Пшеворский: демократия - это система, при которой партии проигрывают выборы.

Выборы могут проводиться и не только в демократиях, но только демократические выборы отличаются неопределенностью, необратимостью и повторяемостью. Они являются неопределенными, так как до объявления результатов никто не может быть полностью уверенным в победе, необратимыми (результаты нельзя изменить и избранные представители займут посты на предусмотренный конституцией срок) и повторяющимися через утвержденный законом срок.

Итак, в полиархиях выборы всеобщие, свободные, равные (один человек - один голос), соревновательные (более одной альтернативы) и решающие. На выборах при недемократических режимах (если они проводятся) до 99% (иногда чуть меньше) голосов получает правящая партия, а избирательный бюллетень содержит только одного кандидата от этой организации. При демократических режимах победитель часто получает менее 55% голосов.

Тайное голосование лишь постепенно получило всеобщее признание после его введения в Южной Австралии в 1858 г. В Великобритании оно не использовалось ни на парламентских, ни на муниципальных выборах до 1872 г. В США доминировало открытое голосование, а "австралийская баллотировка" стала внедряться только после президентских выборов 1884 г., вызвавших многочисленные обвинения в подтасовках. Во Франции до 1913 г. сами кандидаты вручали голосующим бюллетени, которые тут же складывали их вчетверо и бросали в урну для голосования. Устное голосование использовалось в Дании до 1901 г., в Венгрии до 1930 г.

Во многих странах не только значительная доля мужского населения не допускалась к голосованию. До второй декады XX в. только Новая Зеландия (1893) и Австралия (1902) распространили на женщин право участвовать в национальных выборах: Южная Австралия сделала это в 1895 г., США - в 1920 г., Великобритания - частично в 1918 г. и полностью в 1928 г., Испания - в 1931 г. Во Франции, Италии и Бельгии женщины получили право голоса только после Второй мировой войны. В Швейцарии, где всеобщее избирательное право было предоставлено мужчинам в 1848 г. - раньше, чем где бы то ни было, женщинам оно не гарантировалось до 1971 г.

Лишь во второй половине XX в. гражданские права окончательно распространяются почти на всех, кто населяет территорию суверенного государства и обладает соответствующими данными: достиг определенного возраста (обычно 18-21 лет), дееспособен и в состоянии воспользоваться своими правами, Только временные резиденты-иностранцы, граждане другого государства, не могут получить гражданских прав. Даже эмигранты становятся потенциальными избирателями. Постепенное вовлечение в политическую жизнь все большей части населения на регулярной и определенной правом основе связано с модернизацией.

Плюрализм и свобода политической деятельности. Современная демократия должна быть плюралистичной. Для разрушения плюрализма потребуются авторитарный режим и необычное насилие. Монизм - идеальная система для авторитаризма и не может быть идеалом для демократии, утверждает Даль. Сартори добавляет: плюрализм - лучшая основа, на которой принцип ограниченного большинства, уважающего права меньшинства, способен быть легитимизирован и сохранен.

Принципы плюрализма и свободы политической деятельности предполагают, что могут свободно разрабатываться и пропагандироваться любые политические взгляды и концепции, что граждане создают любые ассоциации с политическими целями. Какие-либо ограничения в этой области вводятся лишь по закону и относятся только к такой деятельности, которая создает угрозу безопасности граждан или предполагает насильственные действия, в т.ч. ориентированные на изменение существующих порядков (право демократии на самозащиту). При этом конкретные критерии ограничений на свободу политической деятельности давно уже являются в демократических обществах предметом острой дискуссии. Ведь для демократии лучшее средство самозащиты - вовлечение аутсайдерских и экстремистских группировок граждан в демократическую делиберацию.

Организационный и идеологический плюрализм современной демократии означает признание и поддержку существования многообразных самостоятельных по отношению друг к друг и к государству объединений с неодинаковыми, подчас противоречащими целями. Суть современной плюралистической демократии - в признании этих различий не только реальными, но и естественными, не подлежащими нивелировке.

Интерпретация: "Ни одно общество не потерпит абсолютную свободу (даже свободу слова) и ни одно общество не сведет ее до нуля. Разница между режимами состоит только в степени свободы", - утверждал Шумпетер. Этими словами мэтр обозначил известные рамки электорального (избирательного) процесса.

Для институционализации конкурентных выборов необходимы определенные свободы и гарантии, как во время избирательной кампании, так и между выборами. Если характеристики таких выборов обычно приводятся в точном определении Даля, то политические свободы перечисляются безо всяких уточнений (свобода выражения мнения, ассоциаций и информации). Но одни только эти свободы не могут гарантировать конкурентности выборов. К примеру, правительство может запретить кандидату от оппозиции свободно передвигаться по стране; в таком случае даже при соблюдении всех условий полиархии вряд ли можно счесть выборы соревновательными.

Естественно, каждая из названных свобод ограничена, каждая из них имеет благоразумные пределы - свобода создавать организации/ассоциации исключает создание террористических группировок, свобода слова не означает, что можно оклеветать конкурента. Такие крайности понятны всем. Но как быть с ситуациями, которые нельзя классифицировать однозначно? История современных демократий позволяет убедиться, что казавшееся раньше вполне демократичным неприемлемо сейчас. Или наоборот. Скажем, в США к 1961 г. 3600 студентов были арестованы за участие в демонстрациях в защиту гражданских прав, а 141 студент и 58 преподавателей выдворены из университетов за участие в протестном движении.

Изложенные принципы описывают основные сущностные признаки и характеристики демократии. Но можно подойти к ее определению, проанализировав отношения общества и власти, элиты и не-элиты, управляющих и управляемых. Отсюда и вывод: демократия представляет собой такой способ организации власти, при котором общество имеет возможность на регулярной основе посредством юридически закрепленных ненасильственных процедур корректировать деятельность управителей, а также персональный состав правящей группировки и политической элиты.

Действительно, при любых режимах, в т.ч. авторитарных и тоталитарных, власть вынуждена прислушиваться к настроениям в обществе, менять свою политику, если она приходит в острое противоречие с интересами масс. В ином случае, как это подтверждает крах тоталитарно-авторитарных коммунистических режимов в СССР и странах Восточной Европы в 1989-1991 гг., правящая верхушка рано или поздно оказывается вынуждена уйти с политической сцены или же носителей власти просто устраняют с помощью заговоров, переворотов или мятежей. Однако в недемократических режимах способности власти к восприятию общественного мнения, как и адаптации к нему, зависят от личностных особенностей лидеров или их окружения. Механизмы регулярной корректировки действий властных структур не встроены в бюрократическую систему, более того, они ей органически чужды. Потому такие изменения происходят лишь тогда, когда возникает острая кризисная ситуация и элита осознает, что ее политические позиции, даже физическое существование, находятся под угрозой. В итоге авторитарные и особенно тоталитарные режимы обречены на то, чтобы переходить от состояний относительно длительного застоя к острым кризисам, от последних - к исправлению политической и экономической стратегии, затем снова к застою. Этот цикл из трех звеньев прерывается только распадом тоталитарного или авторитарного режима и налаживанием более эффективной организации власти, т.е. демократии.

Для примера можно привести некоторые ключевые эпизоды из истории СССР после Второй мировой войны, когда тоталитарный режим достиг своего расцвета. Корректировка политической и экономической практики, жизненно необходимая, прежде всего, для выживания самого режима, - отказ от репрессий в отношении элиты и от тотального ограбления населения, особенно сельского, стал возможным только после смерти Сталина. Для прекращения некомпетентных экспериментов Хрущева нужно было устранить его с высшего поста в государстве путем заговора. Попытки преодоления застоя начались только после смерти Брежнева. Такое положение дел не было результатом случайного стечения обстоятельств, а отражало главные характеристики тоталитарного режима, сохранившиеся в процессе его разложения и вырождения в авторитарный.

При демократической организации взаимодействия между обществом и властью появляется присущая только этой системе неизбежность регулярного обновления правящей элиты и проводимой ею политики. Если такое обновление происходит в ненасильственных, жестко обозначенных и определенных правом формах, общество не подвергается потрясениям из-за периодических кризисов власти. Регулярная корректировка власти в демократических системах делает их относительно гибкими, восприимчивыми к технологическим и социальным нововведениям, что в итоге обеспечивает постоянный экономический прогресс. Это подтверждено историей; именно демократические страны Европы и Северной Америки в XIX-XX вв. оказались в авангарде форсированного технико-экономического развития.

5.4. Переходы к демократии

5.4.1. "Волны" демократизации

В политологии популярна теория "волн" демократизации, согласно которой современные институты демократического правления - полиархии - утверждались тремя этапами, причем на каждом из них этот процесс затрагивал разные группы стран, а за расширением ареала демократии (подъемом демократизации) следовало его некоторое сокращение (откат демократизации). Сэмюэл Хантингтон в книге "Третья волна. Демократизация в конце XX века" (1991) дает следующую датировку: первый подъем такой "волны" - 1828-1926 гг., первый спад - 1922-1942 гг., второй подъем - 1943-1962 гг., второй спад - 1958-1975 гг., начало третьего подъема - 1974 г. - ?). Эта книга, правда, не учитывала опыт последнего десятилетия XX в.

Первая "волна" демократизации стала нарастать со второй половины XIX в. и достигла пика незадолго после завершения Первой мировой войны. Вторая "волна" была стимулирована победой союзников во Второй мировой войне и процессами деколонизации, длившимися до 1960-х гг. Наконец, третья "волна" демократизации началась в середине 1970-х гг. с падения авторитарных режимов в Португалии, Испании и Греции. Далее она распространилась на часть Латинской Америки (Бразилия, Аргентина, Эквадор, Гватемала, Панама, Чили и некоторые другие государства), Восточную Азию, бывший СССР, страны Центральной и Восточной Европы, Так что к концу второго тысячелетия ареал распространения демократии охватывает почти все промышленно развитое Северное полушарие вместе с целым рядом стран, включая такие крупнейшие, как Индия.

5.4.2. Условия демократии

При анализе феномена демократизации политологи объясняют, почему одни страны являются полиархиями, а другие - нет, в одних начинаются процессы демократизации, а в иных - нет, в одних - демократия стабильна, а в других - распадается и сменяется авторитаризмом. Рассматривая переход к демократии как следствие, многие авторы пытались определить причины, условия, предпосылки, способствующие такому переходу и дальнейшему стабильному существованию демократии.

Первое предварительное условие - сформировавшиеся национальная идентичность и государственное единство, т.е. наличие нации как двуединства суверенного территориального государства и гражданского общества. Писавший об этом Данкварт Растоу (1925-1996) определил национальное единство так: "У значительного большинства граждан потенциальной демократии не должно быть сомнений относительно того, к какому обществу они принадлежат". Значит, граждане осознают совместную государственную идентичность, а в обществе нет ни раскола, ни стремления к объединению с другими сообществами.

Существуют также дополнительные, желательные, но вовсе не обязательные для демократизации условия, в их числе - уровень экономического развития. К экономическим предпосылкам демократии обычно относят: 1) продвинутую индустриализацию; 2) распространенную урбанизацию; 3) высокую грамотность; 4) определенное благосостояние; 5) достаточное развитие средств массовой информации.

Чем зажиточнее государство, тем больше у него шансов сохранить демократию, пишет американский политолог Сеймур Мартин Липсет (род. 1922), аргументируя свою позицию таким образом: капиталистическое экономическое развитие приводит к социальной дифференциации, что является основой для создания гражданского общества, а следовательно, для плюралистической конкуренции.

Однако экономическое развитие само по себе - именно предпосылка, а не гарантия демократии. Известны недемократические режимы с высоким уровнем экономики и солидными доходами жителей. По-видимому, ключевым для процесса демократизации являются не экономическое развитие и сопутствующее ему благосостояние как таковые, а формирование массового среднего класса в качестве базы социальной поддержки демократии.

Наконец, к предпосылкам демократизации причисляют порой наличие определенных культурных условий, прежде всего относительной распространенности ценностей и установок, преодолевающих коллективистский и патриархальный типы политического мышления, и ориентированных на индивидуализм, рационализм и демифологизированное мировосприятие. В свое время Фридрих фон Хайек (1899-1992) отмечал: если в обществе возобладают коллективистские настроения, демократии неизбежно приходит конец или же она никогда не возникнет. Эти особенности, а также секуляризация (освобождение от религиозного влияния) политической культуры могут рассматриваться как спутники и признаки модернизации в целом, суверенизации территориально оформленных политических систем и образования современных национальных культур и языков.

При рассмотрении различных условий демократии нужно понимать, что все они способствуют возникновению демократического режима. В случае их отсутствия демократический идеал не был бы никогда достигнут, но ни одно из таких условий само по себе не является ни необходимым, ни достаточным для перехода к демократии. Очевидно, что каждое из них надо изучать применительно к конкретной ситуации в какой-нибудь стране, значит, и набор предпосылок может изменяться в зависимости от различных факторов. В политологии нет абсолютного согласия в отношении причинно-следственных связей, существующих между данными предпосылками и демократическим режимом. Признано справедливым мнение, что демократия, будучи однажды установленной, сама создает обстоятельства для самосохранения. Таким образом, можно говорить о взаимовлиянии различных условий демократии и самой демократии.

Однако даже наличие каких-либо предпосылок не всегда приводит к началу процессов либерализации и демократизации, и, наоборот, полное отсутствие таких предпосылок способно не помешать этим процессам.

5.4.3. Демократический транзит

В процессе перехода - или транзита - к демократии обычно различают три стадии: либерализацию, демократизацию и консолидацию.

Либерализация - это процесс закрепления некоторых гражданских свобод без преобразования аппарата власти. Несмотря на определенную свободу (собраний и т.п.), сама система пока еще не меняется и сохраняет недемократические характеристики. Авторитарный режим ослабляет свой контроль, уменьшает репрессии, позволяет самоорганизацию оппозиции, становится более терпимым к любого рода инакомыслию. Иногда инициативу проявляет сам режим (либерализация сверху), а порой либерализация происходит вследствие давления масс снизу. Она приводит к тому, что возникают несовпадающие мнения относительно дальнейшего развития государства и общества, различные интересы сталкиваются.

Именно конфликт способствует тому, что во избежание гражданской войны британские тори и виги, шведские "колпаки" и "шляпы", латиноамериканские реформаторы и консерваторы, словом, группировки расколотой верхушки заключают формальное соглашение - пакт - об основополагающих правилах политического поведения. С этого начинается стадия демократизации, на которой главное - институционализация, т.е. внедрение новых политических институтов. Вступающие в явное или тайное соглашение стороны демонстрируют способность отказаться от некоторых своих принципов. Однако главный смысл пакта заключается в "согласии быть несогласными", которое и есть его демократический потенциал. Если пакт предопределяет принятие всеми участниками демократических правил, можно говорить о второй стадии перехода - о демократизации.

Следующее важное обстоятельство - легитимизация пакта: присоединение к нему новых групп, а также молчаливая, косвенная или во всяком случае односторонняя поддержка более широких кругов общества, заинтересованных как в продвижении реформ, так и в сохранении порядка. На этой основе часто возникает еще одно явление - центризм. Центристы (их базой чаще всего бывает средний класс) отнюдь не стремятся вклиниться между реформаторами и консерваторами, заявляя, что только они и способны проложить правильный политический курс. Наоборот, настоящие центристы как бы беспринципно готовы признать правоту и тех, и других. Смысл их деятельности заключен в сближении умеренных представителей реформаторов и консерваторов, в поддержании, укреплении пакта.

Часто образование центризма сопровождается выделением групп, придерживающихся жестких сверхпринципиальных позиций. Затем происходит их прогрессирующая маргинализация (вытеснение на обочину политической жизни). В результате нередко образуются экстремистские группировки, своей непримиримостью способствующие сплочению умеренных, а также дальнейшим развитием согласия с пактом (его легитимизации) со стороны массовых слоев общества, которые не ожидают ничего хорошего от обострения политической борьбы.

Легитимизация пакта и его последующее развитие дают возможность для проведения основополагающих выборов. Их ключевой аспект - приобщение (или сохранение приобщенности) к власти всех главных участников пакта вне зависимости от результатов выборов, которые определяют только меру и степень относительного доминирования победителей.

Помимо этого важна соревновательность и представительность выборов. Для их оценки финский политолог Тату Ванханен предложил формулу индикатора демократии (ID), которая представляет собой произведение показателей участия (англ. participation) и соревновательности (англ. competition), разделенное на 100. Данные об участии - это процент проголосовавших граждан (он не может быть меньше 10). Показатель соревновательности - совокупная доля в процентах голосов, отданных за непобедившие партии и их коалиции (он не может быть меньше 30). Ограничение на минимальный показатель ID составляет 5. Подобные критерии не способны, конечно, в полной мере отразить степень соревновательности, демократичности и, главное, легитимизирующего потенциала выборов, однако позволяют в целом довольно наглядно охарактеризовать их основные формальные параметры.

Принципиально важно закрепить продвижение демократизации, связанное с основополагающими выборами. Сделать это можно только путем повторения выборов по тем же правилам и в конституционно установленные сроки по меньшей мере несколько раз. После этого можно говорить о вступлении демократизации в ее завершающую фазу и о консолидации уже собственно современной демократии. До достижения этой стадии ни один режим, как бы ему ни хотелось провозгласить себя демократическим, в полном смысле таким быть не может, а является переходным (транзитным).

После достижения этапа вышеуказанной консолидации формальное обозначение политической системы как демократической отнюдь не останавливает развитие по этому направлению. Современная демократия по самой своей природе - соревновательной, плюралистической, исполненной альтернатив и начинаний - всегда "незавершенный проект".