В современном мире информация превратилась в один из важнейших ресурсов человечества, а информационные системы и технологии – в важнейшие средства обработки данного ресурса. В системе образования информатика (информатика и информационно-коммуникационные технологии – ИКТ) стала одной из ведущих дисциплин, не менее значимой, чем математика, физика, химия, биология, родной язык. Более того, информатика претендует на главенствующее положение в ряду фундаментальных и общеобразовательных дисциплин, особенно в грядущем информационном обществе.
Это делает актуальной проблему прояснения смысла основополагающего для информатики понятия информации в рамках
Горизонт философии информации, ограниченный феноменом информации, не имеет права закрывать другие горизонты мироздания и мира человека, не менее важные для современной философской мысли – синергетический, глобально-эволюционный, антропоцентрический, экзистенциальный и др. Наш разум должен стремиться к синтезу разных концепций, ибо, как предостерегал один из основоположников теории информации К.Э. Шеннон, "очень редко удается открыть несколько тайн природы одним и тем же ключом". В то же время понятие информации непосредственно или косвенно пронизывает многие из современных философских концепций, поэтому полагаем, что философия информации окажется полезной для них. Более того, на современном этапе развития человечества философия информации представляется актуальной ветвью философии как "эпохи, схваченной мыслью" (в гегелевском понимании).
Итак,
В современной системе образования при изучении информатики и ИКТ все больше внимания уделяется практическим приложениям аппаратно-программных средств к решению конкретных задач ("здесь и сейчас"), что согласуется с "тактической" парадигмой, заложенной в Болонскую систему обучения с ее ориентацией на западные стандарты образования. Полагаем, что при всех достоинствах такой системы современному выпускнику ВУЗа понадобится и фундаментальная подготовка, ориентирующая на перспективу ("там и потом"), что всегда отличало традиционную "стратегическую" российскую систему образования. Специалист, обладающий фундаментальной подготовкой, лучше адаптируется к быстро изменяющимся реалиям информационного общества (в частности, к частой смене аппаратно-программных средств) и требованиям рынка труда. Философия информации относится к дисциплинам именно фундаментальной подготовки. Полагаем, что для выпускников ВУЗа, специализирующихся в области ИКТ, философия информации окажется не лишней, особенно в преддверии информационного общества.
Цель данного курса – пробудить мысль читателя, пусть и не согласную с субъективными размышлениями автора, но, главное, самостоятельную и продуктивную в осмыслении информационных реалий и фантазий современности. "В этом мире бушующем" вчерашние фантазии становятся сегодняшними реалиями. Поэтому автор, наряду с проверенными временем концепциями, берет на себя смелость обращать внимание и на свежие идеи, будоражащие разум и непривычные для большинства из нас. Без подобных идей надеяться на прогресс в науке, технике и философии не приходится.
Из курса, по возможности, исключен рафинированный философский "сленг", но, тем не менее, встречаются некоторые сугубо философские термины, которые, по возможности, разъяснены содержательно или, по крайней мере, в виде знакомых синонимов. Если это не сделано, существуют толковые словари (глоссарии), содержащие необходимые сведения. В курсе также отсутствуют математические формулы. Хотя математика и считается "философией науки", автор считает, что ее родным домом и является рациональная наука, а в философских исследованиях математику, если и использовать, то с оглядкой на рационализм, ее породивший. В данном учебном курсе полагаем математику излишней. Ссылки на первоисточники даны только по русскоязычным изданиям, в каждом из которых есть обширная библиография по изучаемой теме.
Курс достаточно объемный и непростой в восприятии. Автор полагает, что студенту можно предоставить право выбора интересующих его тем (или даже одной темы) для вдумчивого изучения и успешной сдачи зачета по всему курсу.
От обучающихся потребуется работа мысли, ибо многие поставленные проблемы еще "кровоточат" и не имеют однозначного решения, как и большинство истинно философских проблем. Полагаем, что однозначные ответы на философские вопросы – нонсенс. Поэтому в предлагаемых тестах среди вариантов ответов на каждый вопрос обычно несколько правильных.
Уважаемые коллеги – студенты ИНТУИТа, "вполне возможно, что какие-то ошибки ускользнули от меня и еще ожидают проницательного взгляда какого-нибудь критически настроенного читателя. Я надеюсь, что радость открытия ошибок и испытанное при этом чувство интеллектуального превосходства над автором в какой-то мере вознаградят счастливца за потерю времени и беспокойство, которое могло доставить ему внимательное чтение этой книжки". Это слова Льюиса Кэрролла (он же Чарльз Л. Доджсон – профессор Оксфордского университета в Великобритании). Автор данного курса солидарен с Кэрроллом.
Первая проблема, с которой сталкивается философия информации, – противостояние известных школ "функционалистов" и "атрибутивистов". Кроме того, информация как идеальное понятие доныне практически не равноправна с вещественно-энергетическими представлениями в материалистическом мировоззрении большинства людей нынешних поколений. Может быть, следующим поколениям, исповедующим иное, в частности информационное мировоззрение, такое равноправие будет казаться более естественным?! Пока же мы имеем дело с проблемой внутренне противоречивой триады "информация – энергия – вещество".
Прошло более 60 лет с тех пор, как Н. Винер в "Кибернетике" (1948 г.) ввел известное до него понятие информации в общенаучный обиход, а оттуда оно распространилось на все уровни – от повседневности до философии. Примерно в то же время сформировалась и теория информации (К.Э. Шеннон). Определений понятия информации достаточно много (известны более ста определений информации), но столь желаемого однозначного определения, устраивающего всех, так и не найдено.
Это не должно нас смущать. Понятие информации не исключение; есть много понятий, провозглашенная однозначность определений которых при внимательном рассмотрении лишь кажущаяся, будь то понятия материи, энергии, жизни, числа и т.п. Просто в рамках господствующей научно-философской парадигмы однажды кто-то решил: "Быть посему", а оппоненты не были услышаны. Так, при господстве материалистической парадигмы
В общем, однозначность определений фундаментальных понятий физики и других научных дисциплин позволительно подвергнуть такому же сомнению, как и однозначность определения понятия информации.
В иерархии понятий есть первичные (корневые) понятия, через которые могут формулироваться понятия более низкого иерархического уровня. А через обретенные понятия формулируются понятия еще более низких уровней, и так вниз по иерархии – вплоть до уровня искомого понятия. Но сами первичные понятия убедительно определить не представляется возможным через другие понятия, которых просто нет, как нет уровней иерархии выше первичного уровня. К таким первичным понятиям относятся понятия Бога, материи, идеи, сознания, духа, числа, души и др. К ним можно отнести и трудноопределимое понятие информации, которую, однако, можно понять через ее существенные свойства и проявления.
Правда, в некоторых публикациях неоднозначность определения понятия информации объясняется тем, что феномен информации многоплановый, что наука об информации только развивается и поэтому ее терминология еще не устоялась. Эти доводы не слишком убеждают. Многие феномены многоплановые, однако же существуют их однозначные определения, будь то энергия, электричество, свет, снег, млекопитающее, мозг, социум и т.д. Практически все науки (а наукометрия насчитала порядка 15000 научных дисциплин) развиваются, но имеют, тем не менее, свою устоявшуюся терминологию. Так, например, можно и физику считать развивающейся наукой, ведь она не стоит на месте. Но между тем основные физические понятия определены и закреплены в системах единиц. И потом, сколько десятилетий или столетий "отводится" на становление той или иной области науки? Кто это может сказать наверняка?
За 60 лет существования понятия информации ее количественные меры (бит, байт, бит/с, информационная энтропия и др.) однозначно определены и используются в информатике, теории и технике связи и управления. Так почему же, если отвлечься от первичности понятия информации, наука еще не может сформулировать однозначное определение информации? Помимо указанных выше затруднений, дело, видимо, и в том, что понятие информации имеет не только количественный аспект, приводящий к мере (как в понятии энергии), т.е. к числу, но и качественный аспект, не связанный с измерением. Информация – не мера, не число. Измеряемое в теории информации количество информации еще не есть информация, как количество людей не есть человечество, а мощность множества – не множество. Количественные меры объектов – их частные свойства, но не смыслы. И это вносит весомый вклад в проблему многозначности понятия информации.
Современная наука базируется на классической галилеевской парадигме: измерить всё, что измеряемо, и сделать измеряемым всё, что не измеряемо. А если не удается сделать измеряемыми безмерную любовь, бесконечную жажду познания, человеческое сознание в целом, Ничто и другие качественные феномены, то все они, не укладываясь в математические вериги, оказываются вообще вне науки. Такова душа, которая не есть сердце-насос или фрагмент вещества мозга и не есть затрачиваемая ею энергия. Такова и информация: "информация есть информация, а не материя и не энергия. Тот материализм, который не признаёт этого, не может быть жизнеспособным в настоящее время" (Н. Винер).
Данная проблема наполнена философским смыслом, ибо понятие информации уже давно стало не только общенаучным, но и философским понятием. Становление понятия информации в науке и философии имеет давнюю историю. Еще в докибернетическую эпоху термины, близкие к понятию "способности, сходной с ощущением" (термин В.И. Ленина), были хорошо известны как непременные атрибуты мироздания и человека: апейрон Анаксимандра, идея Платона, форма (эйдос) и энтелехия Аристотеля, нус (ноос) Анаксагора и Ибн-Рушда (Аверроэса), субстанция Спинозы, монады Лейбница и Блаватской, априорное знание Канта, мировой разум Гегеля, отражение Дидро, Ленина и Анохина. В древних индуистских Ведах, в теологических текстах различных религий упоминаются космический Разум, божественный Логос, Слово, с которого начался мир, и подобные им понятия, имеющие непосредственное отношение к знанию (информации). Ныне все эти представления дополняются, а в чем-то и замещаются неоднозначным понятием информации как символом современной цивилизации, не более понятным, чем предшествующие ему понятия.
Философская значимость информации обусловлена тем, что она есть в мире как сущее (в отличие от энергии-меры и количества информации, которые "не суть").
Понятие информации, кибернетика (как непосредственная предтеча информатики), теория информации, информатика возникли не по прихоти ученых, а исходя из военных потребностей развития связи, управления стрельбой, радиолокации и шифрования в 40-х гг. ХХ в., а также в связи с изобретением электронных компьютеров. Соответственно основными функциями информации в тот период полагались управление и коммуникация (связь). Реализовать эти функции информация должна была через свои особые формы – команды и данные, передаваемые по каналам управления и связи. Полагалось (и не без оснований), что большие количества материи и энергии управляются энергетически слабыми сигналами, несущими информацию в форме команд и данных. Такую информацию принято считать
Для передачи команд и данных главным оказался количественный аспект – измерение информации. Вопрос ставился так: "Что же представляет собой эта информация и как она измеряется?" (Н. Винер (Надо иметь в виду, что Винер был профессиональным математиком, а Шеннон – специалистом в области связи и шифрования)). Ведь функциональная информация передается в виде сообщений посредством сигналов, имеющих полевую природу (например, электромагнитную). А сигнал как изменение какой-либо физической величины (амплитуды, частоты, фазы, энергии полевых колебаний или импульсов) по своим количественным параметрам должен быть согласован с такими же параметрами канала связи, включающего передатчик, приемник и среду между ними. Соответственно понадобились количественные меры для сигналов, сообщений и в итоге для информации. При этом канал связи инвариантен (безразличен) к смыслу передаваемых сообщений.
Пример 1. Если вместо сообщения "рыба" будет передано "рабы", то количество информации в сообщении останется прежним (ведь буквы одинаковы), и сигналы-носители "бесстрастно" перенесут искаженное сообщение от передатчика к приемнику, как почтальоны переносят письма, не интересуясь их содержанием. Точно так же случится при передаче "1" вместо "0". Но для адекватного управления важен смысл сообщения, влияющий на выбор траектории управления, ибо "1" может означать выбор одной траектории, а "0" – другой, поэтому в интересах теории управления в 50–60-х гг. ХХ в. появились семантические теории информации, количественные меры ценности, полезности и даже осмысленности информации, впрочем, весьма далекие от практического использования. Авторы таких мер неукоснительно следовали в русле функционального количественного подхода к понятию информации, хотя и не могли не понимать ограниченности ее количественного представления.
Как альтернативу количественному представлению информации адепты функциональной информации предложили считать информацией "…обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспосабливания к нему наших чувств" (Н. Винер). Такую информацию - обозначение можно интерпретировать как знаковое сообщение (в виде материальных знаков), передаваемое в пространстве-времени посредством сигналов. Согласно данному определению сигналы должны восприниматься органами чувств человека и изобретенными им техническими устройствами, т.е. базироваться на воспринимаемых физических (материально-энергетических) полях.
Но человек и техника способны генерировать и воспринимать сигналы, энергия которых ниже пороговой чувствительности биоприемников и современных приборов. Такая, условно говоря, несиловая коммуникация вообще характерна для большинства представителей фауны и флоры, а также для психологического и социального миров человека (воспоминания, инсайты, понимание "с полуслова, полувзгляда", неосознанные порывы, интуиция, "внутренний голос", парапсихологические эффекты, "стадные" инстинкты и т.п.). Вероятно, здесь между источниками и потребителями информации (в том числе внутри самого человека) происходит непосредственное информационное взаимодействие вне известных физических полей, а знаковые сообщения, извлекаемые при таком взаимодействии, не нуждаются в дополнительном перекодировании для передачи по физическим каналам связи.
Следовательно, информация как знаковое сообщение, передаваемое в пространстве-времени, может быть явной и скрытой. При передаче во времени память хранит сообщения тоже в знаково-символьной форме, наподобие хранения следов динозавров, наскальной живописи, берестяных грамот, книг, файлов в компьютере, знаний в нейронной или семантической сетях. Мысленное содержание принятого знакового сообщения, т.е. его пoнятый в форме субъективного образа смысл улавливается нашим сознанием в процессе адаптации к миру и обязательно после перекодирования из материально-энергетических кодов-знаков сообщения в идеальные семантические "коды сознания". Смысл сообщений потребитель информации может приближенно открыть (постигнуть), если источник информации понятен потребителю, несмотря на ряд перекодирований информации на ее пути от источника к потребителю, либо привнести (образовать), если источник непонятен потребителю или подвергается преобразованию по замыслу потребителя. Следовательно, смысл информации, во-первых, не материален, а идеален, во-вторых, субъективен настолько, насколько субъективны сам потребитель, его понимание источника и замыслы в отношении последнего. К такому утверждению нас бы привел и здравый смысл.
Пример 2. Допустим, кто-то разжег костер. Сигнал от костра достиг сетчатки глаза наблюдателя и, будучи воспринятым, готов для дальнейшей обработки мозгом. Праздный наблюдатель, которому костер-знак не интересен, не пустит воспринятый сигнал дальше своей сенсорной (оперативной) или даже рецепторной (сверхоперативной) памяти и, соответственно, быстро забудет о таком наблюдении. В результате сообщение о костре останется на уровне данных, не перейдя в информацию, т.к. оно оказалось неинформативным для наблюдателя. Если наблюдатель – инспектор пожарного контроля, он может включить нейронную (долговременную) память для запоминания данного наблюдения, по-скольку сообщение о зажженном костре для инспектора информативно, т.е. содержит информацию, а не просто данные. Инспектор привносит свой смысл в полученное сообщение, т.к. ему неизвестна причина, побудившая кого-то разжечь костер. Если же это было сделано по договоренности, например, для обозначения места посадки вертолета, то наблюдатель – пилот вертолета – запоминая сообщение, несущее информацию, открывает смысл, заложенный в разжигание костра.
Другой пример: источник информации – заготовка, превращаемая токарем в деталь. Субъективный замысел, заложенный инженером в чертеж детали, через токаря привносит смысл в заготовку. Кстати, и сам токарь может привнести в заготовку свой смысл, отличающийся от первоначального замысла инженера.
Таким образом, субъекты могут привносить целый спектр смыслов в одно и то же сообщение, а открыть нужно единственный смысл, и поэтому так важны научные открытия в отличие от гипотез, привносящих смыслы.
Понятие функциональной информации, как и информации вообще, представляется нам в двух интерпретациях – широкой и узкой. Традиционный термин "информация" используется в широком (обобщенном) смысле, включая в себя любые сведения (данные, команды). При использовании этого термина в узком смысле следует отличать данные и команды от информации. Как нам представляется, данные – это невостребованные сведения (тексты), ценность которых неизвестна. Будучи востребованными, сведения-тексты могут содержать полезную информацию, приближающую нас к истине и потому имеющую положительную ценность (быть информативными), либо вредную дезинформацию, удаляющую от истины и имеющую отрицательную ценность, либо, наконец, бесполезный и безвредный информационный шум, имеющий нулевую ценность. Понятие ценности здесь апостериорно (послеопытно), ибо, повторяем, до опыта (востребования) ценность имеющихся данных неизвестна.
Итак, в контексте узкой интерпретации
Пример 3. Современный Russian chanson информативен, ценен для значительной части нашего общества (т.е. несет информацию), а для другой, не менее значительной части общества – неинформативен, вреден (т.е. несет дезинформацию и информационный шум).
Команды в системах управления также могут содержать информацию, приближающую нас к цели управления, дезинформацию, удаляющую от цели, или шум, никак не влияющий на достижение цели.
Из приведенных рассуждений следует, что информация (в узком смысле) подлежит запоминанию; иными словами нужна память (Данные и команды хранить в памяти не обязательно, в отличие от информации, извлекаемой из них.). Информация, извлеченная из памяти в нужное время в нужном месте, порождает действие, например, управление или коммуникацию, если это полезная функциональная информация (Далее понятие информации будем использовать в широком смысле, обращаясь, тем не менее, и к ее узкому смыслу.)
Действие как физический акт всегда сопряжено с некими полевыми взаимодействиями, будь то перемещение масс, перенос энергии, обмен сигналами или акт познания. Материалисты, интерпретируя опыты М. Фарадея и Г. Герца, теории И. Ньютона и Дж. Максвелла, считают поле особой формой физической материи, нематериалисты – "призрачным духом" (например, математик М. Клайн) или реально существующим само по себе, без какого-либо носителя (например, радиофизик Дж. Пирс).
Пример 4. Возьмем любое физическое поле, например электрическое, которое наряду с силовой (энергетической) составляющей содержит также и информацию об источнике поля. Представим источник электрического поля в виде шара, неподвижно подвешенного на нити в точке x1 и имеющего заряд Q.
Но как я, субъект, находясь в точке x2, удаленной от x1, могу знать Q, не будучи объектом-шаром? Ведь заряд не существует без шара – своего носителя. Иначе нам пришлось бы поверить в сказочные проявления чувств сами по себе – без чувствующего субъекта, в проявление отображения без отображаемого, в существование копии без оригинала, сказочной улыбки Чеширского кота без самого кота. О величине Q мы судим опосредованно, регистрируя электрическую силу взаимодействия шара с другими заряженными телами, удаленными от него. Агентом силы служит электромагнитное поле, которое информирует нас о заряде шара посредством сигналов и тем самым устанавливает информационное соответствие между точками x1 и x2. В этом смысле данное поле можно трактовать как посланца, передающего из точки x1 в точку x2 информацию о заряде шара. Поставим мысленный эксперимент: уменьшим энергию поля до нуля. Что будет с полем – оно так же исчезнет (вместе с материей, которую данное поле представляло согласно канонам материализма) или нечто от "бессильного" поля останется? Ведь сила, энергия – количественные свойства некоей качественной сущности поля. И что произойдет с информацией, которую электромагнитные сигналы переносили – она исчезнет вместе с "пропажей" поля?
Взаимоотношение силовой и информационной составляющих поля – это отношение носителя (транспортного средства) и носимого (пассажира). Как только носитель перестал "нести", носимое, в свою очередь, перестает зависеть от носителя и может продолжить самостоятельное существование вне носителя. Более того, для носимого главное в физическом мире, чтобы энергетический (силовой) носитель был, а природа носителя безразлична. Для нас это значит, что информация инвариантна к своему носителю. Поэтому полагаем, что физическое поле в конце нашего эксперимента трансформировалось в несиловое поле, возможно, содержащее информацию. Назовем его условно информационным полем. Мы пришли к понятию информационного поля умозрительно, а не в результате физического эксперимента (наблюдения). Пока не появятся убедительные экспериментальные данные, информационное поле остается гипотетическим (хотя публикаций о нем предостаточно). От этого оно не теряет (по крайней мере, для нас) научной привлекательности – ведь наука без верифицируемых гипотез не бывает.
Только присутствие силовой составляющей позволяет считать физическое поле "особой формой материи" или даже физической материей; с таким же основанием физическое поле можно считать особой (силовой) формой нематериальной информации.
Какая роль могла бы быть предназначена информационному полю природой? Вспомним, что информация передается не только в пространстве, но и во времени для сохранения в памяти , поэтому, полагаем, информационное поле (если оно есть!) представляет собой вездесущее несиловое поле памяти, в котором запечатлена природа (в том числе, природа человека) в своем самоотображении и самосохранении. Иными словами, информационное поле хранит динамическую модель природы (мира), как память человека хранит динамическую модель воспринимаемого им мира.
В приведенном контексте память – непременный атрибут мира в целом, а вездесущее информационное поле по своим свойствам напоминает эфир – неуловимую и отрицаемую многими физическую субстанцию, будоражившую научно-философское сообщество в XIX–XX вв. Если эфир и правомочен в философии информации, то природа эфира представляется нам, в первую очередь, информационно-полевой, где поле служит физическим субстратом (носителем) для хранения и передачи информации. Возможно, поэтому (а также из-за несовершенства приборов) физики в XIX–XX вв. и не обнаружили у эфира искомых механических свойств (натяжения, сжимаемости, упругости) и по результатам экспериментов отвергли саму идею эфира: "даже если эфир существует, то, по крайней мере, в пределах тех экспериментов, которые в то время можно было осуществить, все результаты должны были бы быть такими, как если бы он не существовал" (физик Д. Бом).
Удастся ли обнаружить информационное поле и тем самым доказать его существование? Возможно, ненаблюдаемость информационного поля связана с относительной "грубостью" наших органов чувств и приборов, с известным физическим принципом неопределенности. Экспериментально мы проникли не глубже наномира (10-9 м). А ведь есть более "тонкие" миры: пикомир (10-12 м), фемтомир (10-15 м), аттомир (10-18 м) – миры атомов, элементарных и виртуальных частиц, кварков, квантовых взаимодействий. О них мы пока можем строить только догадки и гипотезы, в лучшем случае подтверждаемые в экспериментах лишь косвенно. Возможно, в одном из этих миров скрытое от нас информационное поле, хранящее информацию – "модель природы" в неведомых нам квантово-виртуальных письменах. "Истина в глубине" (Демокрит).
Пример 5. Можно возразить (в духе материализма), что информационное поле – "идефикс" - навязчивая идея, и не более того, а на "неживых" носителях антропного происхождения (бумага, диски, флэш-память и др.) хранится информация, сотворенная живым, сознающим мозгом. Однако человек творит информацию не только в сознательном, но и экстатическом состоянии творческого вдохновения, которое граничит с безумием. Так почему же бессознательная (как мы считаем) мать-природа за "срок" своего бытия не могла сотворить и сохранить свою внутреннюю информацию на доступных ей и неизвестных нам носителях, если жалкий человек смог это сделать за космический "миг" своего существования?!
Информация, хранимая (переносимая) информационным полем, представляет собой устойчивое свойство мира – его атрибут, и соответственно может быть названа
Получается, что согласно такой точке зрения информация – это не столько "обозначение содержания, полученного из внешнего мира", сколько само содержание внешнего мира (в том числе "неживого"), как открываемый или привносимый смысл мира, извлекаемый в форме образов из сообщений о нем. Более того, атрибутивная информация есть содержание (смысл) не только внешнего (по отношению к сознанию) мира, но и внутреннего мира сознания. Такая информация может быть уподоблена языку понимания (а не объяснения), на котором объект и окружающая среда взаимодействуют между собой. Отметим только, что для понятия информации в узком смысле (в кругу понятий информации, дезинформации и информационного шума) лишь смысл объекта несет информацию. Извлеченный смысл (содержание) может исказиться субъективным привнесением смысла в форме дезинформации или шума, а открываемая информация как подлинное (аутентичное) содержание-смысл объекта не подлежит искажению. На практике трудно открываемый спрятанный смысл встречается гораздо реже легко привносимого субъектом.
Если принять информацию в качестве атрибута природы, то скрытую информацию, хранимую в ее информационном поле памяти, логично назвать
Таким образом, понятие информации приобретает дуалистический смысл: с одной стороны, внутренняя информация объекта есть его латентное самоотображение в некоей полевой структуре (возможно, пока не познанной), с другой стороны, эта латентная информация частично проявляется вне объекта – во внешней информации об объекте. Получается, что бытие сущей информации должно описываться как
Если считать, что внутренняя информация объектов есть, то должен быть и
Через понятие разнообразия информация может интерпретироваться в контексте философской категории различия.
Принимая в качестве доминанты атрибутивный подход к понятию информации (вне зависимости от представлений о ее физической природе), далее понятие информационного поля используем только в философском (онтологическом (Онтология – учение о бытии как таковом – базовый компонент философии.)) смысле:
Любые структурные изменения физической материи и физического вакуума могут самоотображаться в физических полях и виртуальном информационном поле как жестких коррелятах модифицированных структур. Следовательно, внутреннюю информацию любого объекта, в том числе и Универсума в целом, можно определить как онтологическое понятие
Изложенное создает предпосылки и для философской концепции
Лейбниц как математик тонко чувствовал взаимодействие бесконечно малых элементов целого с самим целым в статике и динамике. Математические пристрастия и открытия Лейбница предшествовали его субстанциональным исследованиям и, вне сомнения, наложили на них свой отпечаток. В качестве элемента (неделимого кванта) универсальной субстанции Лейбниц ввел в своей "Монадологии" понятие монады – идеального метафизического аналога физического атома (Термин "монада" появился в платоновской Академии, использовался Н. Кузанским (Кребсом), Дж. Бруно, Ф. Суаресом, Г. Мором, Ф. ван Гельмонтом и, наконец, Лейбницем. В современной философии преобладает антисубстанциональная позиция. По-видимому, современности не до метафизики с ее субстанциональными построениями). Задолго до современных теорий пространства-времени Лейбниц как истинный ученый философствовал на основе физических понятий протяженности материи и ее движения во времени. Лейбниц строго показал, что движение и протяженность тел не выводимы друг из друга, что материальное не может быть в одно и то же время и материальным, и совершенно неделимым. Все материальное делимо, субстанция же неделима. Здесь, по-видимому, надо понимать делимость материи в том смысле, что у материального делимого нет такого материального частного, которое нельзя было бы разделить еще. У субстанционального делимого есть такое субстанциональное частное, которое неделимо – в этом и заключается смысл неделимости субстанции.
Отсюда Лейбниц приходит к выводу, что субстанциональные элементы (простейшие частные как конечные результаты деления), из которых слагается материя (делимое), должны иметь другое, т.е. нематериальное происхождение.
Идеальное сознание, как и материя, тоже делимо в указанном смысле, но до определенного субстанционального предела – см. тему 4. Значит, в основаниях сознания тоже лежит субстанция другой природы, нежели само сознание.
Время по Лейбницу – свойство последовательности вещей, сменяющих друг друга в отношениях прошлого, настоящего и будущего. Если бы не существовала "хронология вещей" (материальных и идеальных), не было бы и времени (Лейбницевскую концепцию времени И. Кант пересмотрел с позиций "чистого разума" (см. кантовскую "Критику чистого разума" ).) . Таким образом, материя и время по Лейбницу не субстанциональны, это – вторичные феномены. Что же первично? Лейбниц пришел к выводу, что стоящая за материей, движением и временем субстанция имеет силовую, деятельностную природу, но характер этих первичных сил не физический, а метафизический, идеальный в том смысле, что идеи при известных условиях становятся силой.
Пример 6.Согласно кибернетическому канону информация инициирует любую целенаправленную деятельность, любой акт управления. Как показано выше, информация нематериальна, но будучи воспринятой в нашем материальном мире, она может активизироваться через материально-энергетические проявления, управляя массой и энергией субстратов. Делима ли информация? В отличие от неисчерпаемой делимости материи делимость информации (как некоторого функционала от разнообразия материи) исчерпаема минимальным информационным "квантом" разнообразия 1 бит.
Бит неделим! (1 бит есть мера минимального разнообразия состояний, исчисляемого двумя различимыми состояниями объекта. С приходом в информатику квантовых технологий с их кубитами проблема делимости информации, конечно, приобретает более сложный аспект, но минимальное (базовое) информационное разнообразие (два состояния) при этом остается незыблемым.) И в этом смысле информация неделима (в отличие от материи и сознания), значит, она, если следовать Лейбницу, может претендовать на субстанциональный статус. Обладает ли управляющая информация силовой, деятельностной природой, приписываемой Лейбницем метафизическим монадам? Несомненно, ибо большие массы и большие порции энергии контролируются и деятельно управляются информацией. В информационном обществе знание как высшая форма информации буквально по Ф. Бэкону приобретает свойства производительной силы: "Знание – сила".
Данный пример демонстрирует уместность монадологии Лейбница в метафизике информации. Монада Лейбница – неделимый квант универсальной субстанции, первичная деятельностная сила, способная к восприятию впечатлений извне и представлению впечатлений. Монады Лейбница образуют упорядоченные агрегаты, а всякая монада согласно Лейбницу "есть живое зеркало, наделенное внутренним действием, воспроизводящее (отображающее! – В.Г.) Универсум со своей точки зрения и упорядоченное точно так же, как и сам Универсум". Лейбниц устанавливает иерархию монад – от монад с примитивной перцепцией (восприятием нижнего уровня) до монад с апперцепцией на уровне сознания, разума (восприятием верхнего уровня). Герметичность монад ("монады вовсе не имеют окон") Лейбниц постулирует для "фигур и движений", т.е. для вещества и энергии, но не для восприятий (на современном языке – не для полей и информации; восприятия негерметичны в лейбницевском смысле).
Разнообразие Универсума есть проявление разнообразия его универсальной субстанции. Последнее слагается из разнообразия сочетаний монад и из многообразия самой монады, которая для Лейбница есть микрокосм. В этом микрокосме – одной монаде – представлены все остальные. Согласно Лейбницу в каждой монаде и в целом во всей монадной субстанции хранятся, как в бесконечной памяти, прошлые, настоящие и даже будущие (!) события, полная история Универсума.
Пример 7. Как это может быть? Например, точка – разве она может быть многообразной? Оказывается, может, если говорить не о ее морфологии, а об отношениях с миром. В точке могут пересекаться бесчисленно много путей – прямых или кривых. В светящейся точке на экране монитора с неисправным кинескопом (электронно-лучевой трубкой, бывшей до ЖК-экранов) есть динамическое изображение – стоит только исправить блоки разверток по вертикали и горизонтали, как мы его увидим (В ЖК мониторе с такой неисправностью вряд ли придется столкнуться.). Каждый нейрон коры головного мозга может быть элементом различных контуров – клеточных ансамблей, что является нейрофизиологической основой ассоциативной памяти.
Но разве память может "помнить будущее"? Может, утверждает Лейбниц, ибо настоящее всегда несет в себе каузальный (причинный) зародыш будущего (синергетика во времена Лейбница была неизвестна). Может, с некоторой вероятностью утверждают парапсихологи, ссылаясь на известные феномены ясновидения, предсказательства. Может, полагаем и мы, ибо каждому объекту свойственно уникальное множество состояний, в которых он мог находиться в прошлом, может находиться в настоящем и сможет находиться в будущем вне зависимости от событий, которые произошли, происходят или произойдут с данным объектом за время его существования. Ясновидение – разве это не аргумент для непредвзятого и серьезного научного исследования, даже если среди множества шарлатанов были истинные ясновидцы (Нострадамус, Мессинг, Ванга).
Разве могут в одной монаде быть представлены все остальные (подобно древнегреческой концепции о "заговоре всех вещей между собой") и разве монаду можно уподобить микрокосму? Это же идеализм чистейшей воды! Но как тогда объяснить многократно подтверждаемые факты практически одновременного и независимого возникновения одной и той же идеи ("идеальной монады") у нескольких ученых или изобретателей? История многих открытий в математике, физике, биологии, технике и др. – тому свидетельство. Если источник информации – Универсум как познаваемое, воспринимаемое, а потребитель – нечто (некто) его познающее, воспринимающее, причем такое нечто a priori не может не быть элементом Универсума, значит, потребитель, воспринимая информацию от источника-Универсума, представляет собой метафизический "микрокосм" – аналог монады Лейбница?!
Поскольку всякая субстанция по определению неделима, нетленна и способна к репликации (тиражированию), все ее проявления в виде рождения, размножения, жизни и смерти суть по Лейбницу видоизменения от меньшего к большему и наоборот. Все проявления универсальной субстанции как практически бесконечного множества монад носят непрерывный характер. Закон непрерывности, провозглашенный Лейбницем, гласит: "природа никогда не делает скачков". Следовательно, всякому изменению, даже самому быстрому, сопутствует переходный процесс с длительностью t > 0; ни один процесс, происходящий в мире, даже катастрофический, не описывается разрывными или ступенчатыми функциями, все процессы дифференцируемы по Лейбницу.
Конечно, в монадологии Лейбница много спорных мест, по крайней мере, для нас: принцип предустановленной гармонии монад, исключающий необходимость их взаимодействия, концепции божественности монад, множественности субстанций (предтеча плюрализма, не так ли?) (Исходя из определения субстанции, мы будем дистанцироваться от лейбницевского представления множества монад как множества субстанций. Субстанций не может быть множество, тем более бесконечное множество. Не будем путать субстанцию с субстратом, под которым мы подразумеваем некий носитель субстанции, в частности, материальный (вещественный). Субстратов может быть много в отличие от субстанции как первоосновы.) и др. А какая рефлексия не спорна? Если современные философы не отказывают себе в ней, какие могут быть претензии к Лейбницу? Даже если его метафизическая теория спорна, она поражает смелостью и глубиной, логикой и интуицией математически мыслящего гения, опередившего время.
Перефразируя Н. Бора, теорию Лейбница можно назвать достаточно сумасшедшей, чтобы она была правильной для метафизики информации. Действительно, представим себе универсальную субстанцию Лейбница с позиций современного знания. Для этого сравним свойства и функции монад с соответствующими атрибутами известных на сегодня субстанций и моделей Универсума. Вот эти свойства и функции: разнообразие, память, восприятие, представление, репликация, управление, внематериальность, внеэнергетичность, перевоплощаемость, иерархичность, неделимость. Анализ показывает, что в наибольшей степени аналогичными свойствами и функциями обладает информация. Следовательно, феномен информации может рассматриваться как возможный претендент на роль универсальной психофизической субстанции.
В метафизической монадологии одной из самых значительных и незаслуженно умалчиваемых отечественных религиозных философов Е.П. Блаватской ("Тайная доктрина. Т. 1. Космогенезис) эзотерическая система духовных монад иерархична, как и у Лейбница, перевоплощаема (перекодируема) в процессе эволюции от "минеральной монады" к "божественной монаде", т.е. от рудиментарных форм отображения материи до высших форм – эзотерического знания. С позиций метафизики информации подобная концепция есть эзотерическая форма информационного монизма, где рудиментарные полевые формы отображения внутренней информации материальных тел восходят к высшей форме информации – знанию, претерпевая при многошаговом восхождении последовательность информационных процессов с кодированием-декодированием информации и повышая на каждом шаге ценность информационного кода.
Но для Блаватской эзотерические монады – не субстанция как первооснова. В качестве последней Блаватская провозглашает "единое сокрытое Пространство"– то, что было, есть и будет, несмотря на судьбу Вселенной и богов – есть они или нет их. Есть, было, будет – атрибуты времени, которое Блаватская считает иллюзией, создаваемой последовательными чередованиями состояний сознания на протяжении странствования в вечности. Время связано с пространством, оно вторично по отношению к пространству. К этому выводу теософ-философ Блаватская приходит вслед за ученым-философом Лейбницем и оба – задолго до современной физической теории пространства-времени.
Таким образом, космогенетический монизм Блаватской сводится к пространству как универсальной субстанции, психофизический монизм Лейбница – к монадной субстанции, близкой по своим свойствам к информации. Обе монистические концепции предвосхищали метафизическую субстанционально-информационную философскую концепцию.
Автор осознает опасность неосторожных аналогий и классификаций, абсолютизации сходств и различий, в частности, между монадами и информацией, уповая лишь на метафизический характер своей рефлексии, что вряд ли простительно в науке без должных оснований. Правда, аналогию следует признать мощным методологическим средством и в науке, но лишь на этапах формулирования теорий, догадок, гипотез, что близко соприкасается с философией. Кроме того, мышление о старом в современных понятиях означает мыслить исторически, т.е. "проделать те изменения, которые претерпевают понятия прошедших эпох, когда мы сами начинаем мыслить в этих понятиях" (Х. Гадамер).
Монизм как онтологическая интенция (намерение, замысел, цель) не был чужим и для философов ХХ в. Так, австралийский философ Д. Армстронг полагал, что в основе ментального лежит физическое, связующее мозговые процессы с действиями, а за физическим скрываются пока неизвестные физические законы и субстанции. Американский философ Д. Дэвидсон не сводит ментальное к физическому, полагая, что статистическая корреляция между психическими и физическими явлениями не тождественна их каузальным зависимостям. И тем не менее, свою теорию он называет "аномальным монизмом", поскольку корреляция все же есть и за ментальным – непознанные состояния физического плана. В сущности, к подобному монизму призывает и американский философ Т. Нагель: "… построить – как часть научной теории сознания – третье понятие, из которого непосредственно вытекают и ментальное, и физическое и благодаря которому их актуальная необходимая связь друг с другом станет для нас прозрачной".
Итак, основные положения метафизической концепции
Монизм, дуализм и классическая метафизика (онтология), могут, конечно, с позиций постмодерна иметь только историко-философское значение. Но мы все же склонны считать (пусть и вопреки господствующим ныне научно-философским парадигмам), что философские вопросы, будучи однажды поставленными, никогда не найдут окончательного ответа. Философские проблемы вечны (например, проблемы любви и Бога), а каждая эпоха должна их переосмысливать заново.
Рассмотрим проблему взаимосвязи между свойством и отношением в феномене информации. Данная проблема, во-первых, имманентна (присуща) для внутренней информации, которая может интерпретироваться одновременно как отношение и как свойство. Во-вторых, между внутренней информацией объекта как его атрибутом (постоянным свойством) и внешней информацией как отношением между объектами действует собственное отношение, управляемое законом сохранения информации – см. тему 2, раздел 2.4.
Нет ли противоречия в том, что внутреннюю информацию можно представить одновременно и свойством, и отношением? Противоречия нет, если не мыслить информацию в отрыве от движения, если рассматривать ее дуально – не только в контексте результата, но и как процессуальный феномен. Для этого есть все основания, заложенные еще аксиомами Гераклита ("всё в мире изменяется") и Парменида ("всё в мире неизменно"). Всё означает здесь всё сущее (имеющееся), а не обязательно всё существующее (если под существующим понимать то в бытии, что в нем явлено внешне). Сущее – это явленное (реальные тела, вещи) и не явленное (ирреальное, фантастическое, трансцендентальное, идеальное, сознательное, бессознательное, эмоционально-чувственное, виртуальное, духовно-нравственное – продукты души и духа).
Тогда свойство (атрибут), будучи самотождественно устойчивым и неизменным, в то же время и изменчиво, динамично, процессуально в своем саморазвитии, поэтому любые свойства, состояния, сущности – фактически устойчивые, стационарные, равновесные процессы. Когда эти процессы становятся неустойчивыми, нестационарными, неравновесными, свойства приобретают черты образующих их отношений, состояния – событий, а сущности – явлений ("сущности являются"), и наоборот. Такой подход согласуется с "принципом процесса" А.Н. Уайтхеда (Принцип процесса Уайтхеда – действительность есть становление: "…каждая актуальная сущность сама по себе может быть описана только как…процесс".). Свойство можно также характеризовать согласно вероятностному закону больших чисел как статистически устойчивую закономерность, тенденцию (вектор-тренд) поведения композиции большого числа отношений, как их равнодействующую, "центр тяжести", математическое ожидание. В этом смысле внутренняя информация есть свойство, сущность, а внешняя информация - отношение, явление. В модальных категориях латентная внутренняя информация во внешней форме возможна (потенциальна), а наблюдаемая внешняя информация действительна (актуальна).
Пример 8. Образно отношение между внутренней и внешней формами информации объекта (системы) можно представить как отношение между внутренностью Солнца и солнечным протуберанцем – явленной внутренностью звезды, вырвавшейся наружу (И так же как Солнце и планеты имеют свои физические мантии, любой объект, включая Солнце и планеты, возможно, имеет информационную мантию (ауру) как переходную область между внутренней и внешней формами объектной информации.). Подобно тому, как внутренние и/или внешние физико-химические причины вызывают извержение протуберанцев, существуют похожие информационные причины генерирования объектом внешней информации, например, любознательность субъекта, участвующего, таким образом, в "творении" внешней информации познания. В результате частичная (относительная) истина, содержащаяся во внешней информации познания, в нашем знании и сознании, становится объективно-субъективной истиной. А иной она и быть не может. Понятие объективной истины, столь расхожее в марксистской философии, – не более чем идеализация, имеющая в лучшем случае отношение к недостижимой абсолютной истине. "Пусть даже для этого субъекта достижима объективность, однако она остается одновременно с человеческой субъективностью и в распоряжении человека" (М. Хайдеггер).
Пример 9. Понятие
Пример 10. На концерте симфонического оркестра присутствуют люди с разными музыкальными вкусами (даже среди меломанов). Соответственно, каждый человек воспринимает в звуковой гамме оркестра (качественно и количественно) лишь те музыкальные фрагменты, которые согласуются с его вкусами и возможностями восприятия. Таким образом, в концертном зале формируется столько информационных отношений и процессов, сколько присутствует слушателей – потребителей внешней (музыкальной) информации, источник которой всего один – оркестр.
В результате взаимодействия субъекта и объекта познания возникают физически неистребимые ошибки познания, обусловленные тем, что субъект познает не "вещь саму по себе" (внутреннюю информацию), а "вещь для себя" (внешнюю информацию), искаженную этим взаимодействием. Стоит нам избавиться от ошибок взаимодействия, и процесс познания становится невозможным (Как невозможно развитие организма без пищи, всегда содержащей, помимо полезных, вредные ингредиенты. Чтобы избавиться от последних, надо просто ничего не есть) Следовательно, ошибки, неточности, приближения и, в конечном счете, относительность добываемых истин являются непременными спутниками процесса познания. Более того, без них познание просто невозможно. Абсолютная истина и познание несовместимы. Этот качественный вывод имеет количественный аналог в теории информации –
На основании изложенного можно сделать следующие выводы.
Данные выводы важны для философского осмысления понятия "информация", которое (осмысление) продолжалось весь ХХ век, продолжается и поныне. При этом спектр философской рефлексии по своей направленности достаточно широк – от категорического неприятия информации в качестве не только философского, но и общенаучного понятия до аподиктических (достоверных, неопровержимых) утверждений о ней как о философской категории. Такое неоднозначное отношение к понятию информации в определенной мере обусловлено ее генетически пограничным статусом – между материей и сознанием, между точным и гуманитарным знанием, между наукой и философией, между рациональной и иррациональной формами восприятия мира. Соответственно и направленность рефлексии разных философов и ученых способствовала разноречивости их философствования об информации. Стремясь хоть к некоторому согласию, философы в ХХ в. нашли приемлемую для всех классификационную нишу, придав информации статус общенаучной категории.
Однако приведенные ранее доводы наталкивают на мысль: а не переросло ли понятие информации своего общенаучного статуса, нельзя ли придать данному понятию более общий – философский – статус. Ведь, хотя возведение информации в ранг философской категории представляется многим философам проблематичным, "…вероятность такого превращения не равна нулю" (А.Д. Урсул).
За более чем 60 лет существования понятие информации "преодолело" свою часть пути, ассимилировавшись в философии и способствуя философскому осмыслению реалий информационного общества, природы и человека. В свою очередь, философия тоже сделала шаги навстречу информации, правда не столь решительные, чтобы признать ее философской категорией. Философы смотрят на информацию как философскую категорию с изрядным скепсисом, и их можно понять – имеются уже несколько десятков философских категорий, стоит ли их плодить еще? Материалистическая философия, в частности, считает информацию зависимым коррелятом диалектической категории отражения материи. Следовательно, информация как часть отражения для диалектика-материалиста не может быть всеобщей и в силу этого она не могла считаться самостоятельной философской категорией в эпоху тотального материализма. Переход от частнонаучного (кибернетического) к общенаучному статусу информации совершился в 70-80-е гг. ХХ в., т.е. с точки зрения историографии науки – только "вчера". Не слишком ли торопят нас, ставя уже сегодня вопрос о философском статусе информации?
Пример 11. Развитие информатики, информационной техники и информационных технологий отличается перманентно-революционным характером. Относительно спокойные ("нормальные" по Т. Куну) этапы этого развития были практически незаметны на фоне чуть ли не ежегодных смен компьютерных и телекоммуникационных парадигм. Персональный компьютер, волоконно-оптическая связь, графический и сенсорный интерфейсы конечного пользователя, глобальная сеть Интернет, корпоративные, домовые и социальные сети, мультимедиа, цифровое и интерактивное телевидение, визуальное, параллельное и кластерное программирование, квантовый алгоритм, сетевые, квантовые, био- и нейрокомпьютеры, искусственный интеллект, мобильные и микропроцессорные информационные системы, нанотехнологии, искусственные нейронные и семантические сети, DVD и флэш-носители, блоги, скайпы – далеко не полный перечень концептуальных новаций, часть из которых еще предстоит реализовать и осмыслить в ближайшем будущем. Появились вычислительная геометрия, когнитивная психология, компьютерная вирусология, компьютерная криминалистика, квантовые и "облачные" вычисления, теория информационного поля. Официально зарегистрированы новые заболевания на почве компьютерофилии, компьютерофобии и интернет-зависимости (интернет-аддикции). Понятие программирования вошло в психологию (нейролингвистическое программирование), математическую теорию оптимизации (математическое программирование) и т.д.
Казалось бы, надо переждать время "бурь и потрясений", а затем уже с позиций философского историцизма взвешенно прорефлексировать и оценить "случившееся", приняв некую философскую концепцию прогнозного характера, как это обычно и делается. Но время не ждет. Ситуация не только в информатике, но и в целом в сфере науки такова, что пересматриваются многие фундаментальные парадигмы, особенно в пограничных областях естественно-научного и гуманитарного знания, "трещат" искусственно (и искусно) воздвигнутые поколениями ученых перегородки между нишами, занятыми разными научными дисциплинами, и всё более популярной становится парадигма естественного единства Универсума на уровне его структур и процессов, а также на уровне знания об Универсуме (глобалистика, синергетика, системология, виртуалистика, теории глобальной эволюции, ноосферы, физического вакуума, информационного поля и т.п.).
Этот обвал парадигм коснулся и философии (прежде всего онтологии) в постмодернистских философских концепциях, которые избегают чистой рефлексии философии модерна и классической философии. И детонатором этого взрыва стала информатика, будоражащая своими неподконтрольными и непредсказуемыми революционными идеями и запросами все без исключения естественные и социальные науки. Информационный взрыв несет очистительную идею единства не только в науку (исподволь подталкивая ее к междисциплинарному и системному подходам, к антропоцентризму вместо господствующих сциентистского и технократического императивов), но и в мировой социум, гуманизируя его, ставя этику, нравственность, демократичность, альтруизм телекоммуникационных отношений, дружественность компьютерных интерфейсов, право индивида на информацию без границ в приоритетное положение по сравнению с рационально-эгоистическими интенциями общественных институтов и бизнеса. Не видеть этого, ждать непредсказуемого результата информатизации общества означало бы для философии потерю времени и авторитета. В такой ситуации прежде всего надо понять внутренние движущие силы информатики, скрытые в латентной сущности информации за внешней ситуативной стороной ее существования и поведения.
С другой стороны, понять и определить философский статус информации не означает a priori утвердить его на уровне философской категории. Для этого нужны веские основания, не поддающиеся конъюнктурной эйфории информатизации и компьютеризации. Никто не будет хвалить философов за своевременность и тактическую лояльность решения, но их будут порицать за недоброкачественное стратегическое решение.
Чтобы повысить общенаучный статус информации до философской категории, информация должна:
Принадлежность к бытию следует понимать как включенность в бытие, в том числе и на субстанциональном уровне. Полагаем, что в разделе 1.3 достаточно веско обоснованы предпосылки о субстанциональности информации, ее атрибутивной роли в мироздании. Внутренняя информация как атрибут бытия свойственна живой и неживой природе, материи, сознанию и бессознательному, телам и поляризованному физическому вакууму, мыслям и полям. Все предложения человеческого языка, любые знаковые системы фауны и флоры – всё это информация и/или для информации. При этом внешняя (явленная, свободная) информация без внутренней (скрытой, связанной) невозможна, как невозможны отображение без отображаемого, реакция без стимула.
Если это так, то любые структурные изменения материи и физического вакуума, отображаемые явными физическими полями, предварительно фиксируются (самоотображаются ) в виртуальном информационном поле как жестком корреляте структурных модификаций. Более того, изменения идеальных феноменов (сознания, мысли) должны аналогично самоотражаться в информационном поле как полевом носителе внутренней информации объектов.
Следовательно, внутреннюю информацию любого объекта, в том числе и Универсума в целом, придется конституировать как онтологический феномен и определить ее как
В приведенных рассуждениях отсутствуют какие-либо ограничения на природу объекта и субъекта. В этом просто нет необходимости. Следовательно, информация, действительно, всеобща и может быть отнесена к философским понятиям. При этом как родовое философское понятие она двойственна, будучи одновременно онтологическим (внутренняя информация) и гносеологическим (внешняя информация) понятием.
Но философская категория – предельно общее, фундаментальное философское понятие формы или отношения в понимании Аристотеля – родоначальника категориального аппарата. Такие понятия не подлежат дальнейшему обобщению, они сами – фундамент любых возможных понятий, и в этом смысле они предельны, фундаментальны, независимы, они позволяют "конструировать бытие" (Ж. Деррида). В том же смысле материю, сознание, на наш взгляд, можно относить к философским категориям с известными оговорками. За абстрактным понятием материи как некоей субстанции вещественного характера стоят внутренняя информация, физический вакуум, пространство-время, рядом с материей – не менее абстрактное понятие антиматерии. За сознанием, его душевными и духовными сущностями и проявлениями тоже стоит информация (см. тему 4). Рядом с сознанием – бессознательное, за которым тоже усматривается информация. Информация субстрагирована не только в сознание, но и в материю, она – более общее, более фундаментальное понятие, чем материя и сознание. Именно такое понятие, лежащее в основании одновременно ментального и физического, разыскивал Т. Нагель (см. раздел 1.4).
За информацией, хранящейся информационным полем как одним из возможных фазовых состояний физического вакуума, – лишь пространство-время. Значит, строго говоря, информация – не предельное философское понятие, она вторична по отношению к пространству-времени, зависима от них. Да, как форма (субстанция) информация представлена в полевом виде и поэтому вторична, философски не категориальна. Но как отношение между формами (в модельном контексте самоотображения) информация в ее связанной внутренней форме предельна, фундаментальна, сущностна, а потому философски категориальна (Если быть абсолютно строгими, никакие философские категории, кроме Ничто, недопустимы. Философия, хоть и строга, но не "абсолютно".)
Внешняя информация вторична, ибо является отношением между внутренней информацией и другими сущностями (в контексте взаимодействия). Внешняя информация значима в гносеологическом и праксеологическом аспектах, ибо только через нее осуществляется познание и действие. Без осознания необходимости в понятии внешней информации современная гносеология просто не будет соответствовать своему названию, ибо превращение "моря данных в реку знания" без этого понятия останется непознанным: "…то, что известно, еще не есть оттого познанное" (Г. Гегель). Признак гносеологической необходимости обязателен для философской категории в контексте места, занимаемого ею в системе категорий, значимости, полезности, продуктивности ее в этой системе. Должно быть ясно, чему в философии данная категория помогает и от чего избавляет. Информация гносеологически необходима.
Заметим, что предельное повышение степени общности понятия (вплоть до философской категории) делает его
Наконец, уяснение отношений информации с материей и сознанием снимает проблему отношений информации с основным вопросом диалектического материализма о "первородности". В материалистической философии отнесение формы или отношения к философской категории существенно зависело от их близости к одной из двух диалектических противоположностей – материи или сознанию. Для диалектического материализма это вопрос номер один: понятие, близкое к "первородному" материальному, имело больше шансов на философскую элитарность, чем понятие, относимое к сфере идеального. Естественно, что одной из первых философских категорий стала материя.
Для философии информации основной вопрос диалектического материализма перестает играть роль приоритетного критерия, ибо он вторичен. Это давно понимали некоторые отечественные философы, отмечая большую широту понятия информации по сравнению с понятиями материи и сознания (А.Д. Урсул, Д.И. Дубровский и др.). Но в эпоху тотального материализма понятию информации было отказано в праве на самостоятельную методологическую доктрину, независимую от диалектико-материалистической методологии. Мотивировка шаблонна: излишняя абстрактность понятия информации, далекая от реалий материализма. Полагалось, что всё, находящееся вне материи, абстрактно, метафизично, отдает мистикой и "поповщиной", хотя определение материи как "объективной реальности, существующей независимо от человеческого сознания и отображаемой им" (В.И. Ленин, "Материализм и эмпириокритицизм"), само содержит элементы абстракции, метафизики, мистики и имеет согласно Ленину чисто гносеологический смысл. По-видимому, Ленин не придал материи онтологического статуса, понимая, что сознание его товарищей по партии лично для него – тоже объективная реальность, что понятие материи вне приземленной вещественной интерпретации – метафизическая абстракция, а посему, не будучи "естественной", материя сверхъестественна, т.е. является объектом мистики. Атрибутивная информационная концепция "впрягла в одну телегу коня и трепетную лань" – материю и сознание, более не противопоставляя их друг другу – в отличие от диалектического материализма. И в этом мировоззренческая значимость понятия информации.
Наконец, в отношениях с другими философскими категориями информация достаточно независима и самостоятельна. В то же время хотя бы с одной категорией информация должна быть сопряженной по признаку бимодальности (взаимодополнительности и противоположности), свойственному другим философским категориям. В науке данный признак известен как
Изложенная концепция при всей ее дискуссионности, сознаваемой автором, позволяет признать, что если материя – философская категория, тем более таковой является
Резюме: информация по своему философскому статусу является философской категорией.
В современном мире информация превратилась в один из важнейших ресурсов человечества, а информационные системы и технологии – в важнейшие средства обработки данного ресурса. В системе образования информатика (информатика и информационно-коммуникационные технологии – ИКТ) стала одной из ведущих дисциплин, не менее значимой, чем математика, физика, химия, биология, родной язык. Более того, информатика претендует на главенствующее положение в ряду фундаментальных и общеобразовательных дисциплин, особенно в грядущем информационном обществе.
Это делает актуальной проблему прояснения смысла основополагающего для информатики понятия информации в рамках
Горизонт философии информации, ограниченный феноменом информации, не имеет права закрывать другие горизонты мироздания и мира человека, не менее важные для современной философской мысли – синергетический, глобально-эволюционный, антропоцентрический, экзистенциальный и др. Наш разум должен стремиться к синтезу разных концепций, ибо, как предостерегал один из основоположников теории информации К.Э. Шеннон, "очень редко удается открыть несколько тайн природы одним и тем же ключом". В то же время понятие информации непосредственно или косвенно пронизывает многие из современных философских концепций, поэтому полагаем, что философия информации окажется полезной для них. Более того, на современном этапе развития человечества философия информации представляется актуальной ветвью философии как "эпохи, схваченной мыслью" (в гегелевском понимании).
Итак,
В современной системе образования при изучении информатики и ИКТ все больше внимания уделяется практическим приложениям аппаратно-программных средств к решению конкретных задач ("здесь и сейчас"), что согласуется с "тактической" парадигмой, заложенной в Болонскую систему обучения с ее ориентацией на западные стандарты образования. Полагаем, что при всех достоинствах такой системы современному выпускнику ВУЗа понадобится и фундаментальная подготовка, ориентирующая на перспективу ("там и потом"), что всегда отличало традиционную "стратегическую" российскую систему образования. Специалист, обладающий фундаментальной подготовкой, лучше адаптируется к быстро изменяющимся реалиям информационного общества (в частности, к частой смене аппаратно-программных средств) и требованиям рынка труда. Философия информации относится к дисциплинам именно фундаментальной подготовки. Полагаем, что для выпускников ВУЗа, специализирующихся в области ИКТ, философия информации окажется не лишней, особенно в преддверии информационного общества.
Цель данного курса – пробудить мысль читателя, пусть и не согласную с субъективными размышлениями автора, но, главное, самостоятельную и продуктивную в осмыслении информационных реалий и фантазий современности. "В этом мире бушующем" вчерашние фантазии становятся сегодняшними реалиями. Поэтому автор, наряду с проверенными временем концепциями, берет на себя смелость обращать внимание и на свежие идеи, будоражащие разум и непривычные для большинства из нас. Без подобных идей надеяться на прогресс в науке, технике и философии не приходится.
Из курса, по возможности, исключен рафинированный философский "сленг", но, тем не менее, встречаются некоторые сугубо философские термины, которые, по возможности, разъяснены содержательно или, по крайней мере, в виде знакомых синонимов. Если это не сделано, существуют толковые словари (глоссарии), содержащие необходимые сведения. В курсе также отсутствуют математические формулы. Хотя математика и считается "философией науки", автор считает, что ее родным домом и является рациональная наука, а в философских исследованиях математику, если и использовать, то с оглядкой на рационализм, ее породивший. В данном учебном курсе полагаем математику излишней. Ссылки на первоисточники даны только по русскоязычным изданиям, в каждом из которых есть обширная библиография по изучаемой теме.
Курс достаточно объемный и непростой в восприятии. Автор полагает, что студенту можно предоставить право выбора интересующих его тем (или даже одной темы) для вдумчивого изучения и успешной сдачи зачета по всему курсу.
От обучающихся потребуется работа мысли, ибо многие поставленные проблемы еще "кровоточат" и не имеют однозначного решения, как и большинство истинно философских проблем. Полагаем, что однозначные ответы на философские вопросы – нонсенс. Поэтому в предлагаемых тестах среди вариантов ответов на каждый вопрос обычно несколько правильных.
Уважаемые коллеги – студенты ИНТУИТа, "вполне возможно, что какие-то ошибки ускользнули от меня и еще ожидают проницательного взгляда какого-нибудь критически настроенного читателя. Я надеюсь, что радость открытия ошибок и испытанное при этом чувство интеллектуального превосходства над автором в какой-то мере вознаградят счастливца за потерю времени и беспокойство, которое могло доставить ему внимательное чтение этой книжки". Это слова Льюиса Кэрролла (он же Чарльз Л. Доджсон – профессор Оксфордского университета в Великобритании). Автор данного курса солидарен с Кэрроллом.
Первая проблема, с которой сталкивается философия информации, – противостояние известных школ "функционалистов" и "атрибутивистов". Кроме того, информация как идеальное понятие доныне практически не равноправна с вещественно-энергетическими представлениями в материалистическом мировоззрении большинства людей нынешних поколений. Может быть, следующим поколениям, исповедующим иное, в частности информационное мировоззрение, такое равноправие будет казаться более естественным?! Пока же мы имеем дело с проблемой внутренне противоречивой триады "информация – энергия – вещество".
Прошло более 60 лет с тех пор, как Н. Винер в "Кибернетике" (1948 г.) ввел известное до него понятие информации в общенаучный обиход, а оттуда оно распространилось на все уровни – от повседневности до философии. Примерно в то же время сформировалась и теория информации (К.Э. Шеннон). Определений понятия информации достаточно много (известны более ста определений информации), но столь желаемого однозначного определения, устраивающего всех, так и не найдено.
Это не должно нас смущать. Понятие информации не исключение; есть много понятий, провозглашенная однозначность определений которых при внимательном рассмотрении лишь кажущаяся, будь то понятия материи, энергии, жизни, числа и т.п. Просто в рамках господствующей научно-философской парадигмы однажды кто-то решил: "Быть посему", а оппоненты не были услышаны. Так, при господстве материалистической парадигмы
В общем, однозначность определений фундаментальных понятий физики и других научных дисциплин позволительно подвергнуть такому же сомнению, как и однозначность определения понятия информации.
В иерархии понятий есть первичные (корневые) понятия, через которые могут формулироваться понятия более низкого иерархического уровня. А через обретенные понятия формулируются понятия еще более низких уровней, и так вниз по иерархии – вплоть до уровня искомого понятия. Но сами первичные понятия убедительно определить не представляется возможным через другие понятия, которых просто нет, как нет уровней иерархии выше первичного уровня. К таким первичным понятиям относятся понятия Бога, материи, идеи, сознания, духа, числа, души и др. К ним можно отнести и трудноопределимое понятие информации, которую, однако, можно понять через ее существенные свойства и проявления.
Правда, в некоторых публикациях неоднозначность определения понятия информации объясняется тем, что феномен информации многоплановый, что наука об информации только развивается и поэтому ее терминология еще не устоялась. Эти доводы не слишком убеждают. Многие феномены многоплановые, однако же существуют их однозначные определения, будь то энергия, электричество, свет, снег, млекопитающее, мозг, социум и т.д. Практически все науки (а наукометрия насчитала порядка 15000 научных дисциплин) развиваются, но имеют, тем не менее, свою устоявшуюся терминологию. Так, например, можно и физику считать развивающейся наукой, ведь она не стоит на месте. Но между тем основные физические понятия определены и закреплены в системах единиц. И потом, сколько десятилетий или столетий "отводится" на становление той или иной области науки? Кто это может сказать наверняка?
За 60 лет существования понятия информации ее количественные меры (бит, байт, бит/с, информационная энтропия и др.) однозначно определены и используются в информатике, теории и технике связи и управления. Так почему же, если отвлечься от первичности понятия информации, наука еще не может сформулировать однозначное определение информации? Помимо указанных выше затруднений, дело, видимо, и в том, что понятие информации имеет не только количественный аспект, приводящий к мере (как в понятии энергии), т.е. к числу, но и качественный аспект, не связанный с измерением. Информация – не мера, не число. Измеряемое в теории информации количество информации еще не есть информация, как количество людей не есть человечество, а мощность множества – не множество. Количественные меры объектов – их частные свойства, но не смыслы. И это вносит весомый вклад в проблему многозначности понятия информации.
Современная наука базируется на классической галилеевской парадигме: измерить всё, что измеряемо, и сделать измеряемым всё, что не измеряемо. А если не удается сделать измеряемыми безмерную любовь, бесконечную жажду познания, человеческое сознание в целом, Ничто и другие качественные феномены, то все они, не укладываясь в математические вериги, оказываются вообще вне науки. Такова душа, которая не есть сердце-насос или фрагмент вещества мозга и не есть затрачиваемая ею энергия. Такова и информация: "информация есть информация, а не материя и не энергия. Тот материализм, который не признаёт этого, не может быть жизнеспособным в настоящее время" (Н. Винер).
Данная проблема наполнена философским смыслом, ибо понятие информации уже давно стало не только общенаучным, но и философским понятием. Становление понятия информации в науке и философии имеет давнюю историю. Еще в докибернетическую эпоху термины, близкие к понятию "способности, сходной с ощущением" (термин В.И. Ленина), были хорошо известны как непременные атрибуты мироздания и человека: апейрон Анаксимандра, идея Платона, форма (эйдос) и энтелехия Аристотеля, нус (ноос) Анаксагора и Ибн-Рушда (Аверроэса), субстанция Спинозы, монады Лейбница и Блаватской, априорное знание Канта, мировой разум Гегеля, отражение Дидро, Ленина и Анохина. В древних индуистских Ведах, в теологических текстах различных религий упоминаются космический Разум, божественный Логос, Слово, с которого начался мир, и подобные им понятия, имеющие непосредственное отношение к знанию (информации). Ныне все эти представления дополняются, а в чем-то и замещаются неоднозначным понятием информации как символом современной цивилизации, не более понятным, чем предшествующие ему понятия.
Философская значимость информации обусловлена тем, что она есть в мире как сущее (в отличие от энергии-меры и количества информации, которые "не суть").
Понятие информации, кибернетика (как непосредственная предтеча информатики), теория информации, информатика возникли не по прихоти ученых, а исходя из военных потребностей развития связи, управления стрельбой, радиолокации и шифрования в 40-х гг. ХХ в., а также в связи с изобретением электронных компьютеров. Соответственно основными функциями информации в тот период полагались управление и коммуникация (связь). Реализовать эти функции информация должна была через свои особые формы – команды и данные, передаваемые по каналам управления и связи. Полагалось (и не без оснований), что большие количества материи и энергии управляются энергетически слабыми сигналами, несущими информацию в форме команд и данных. Такую информацию принято считать
Для передачи команд и данных главным оказался количественный аспект – измерение информации. Вопрос ставился так: "Что же представляет собой эта информация и как она измеряется?" (Н. Винер (Надо иметь в виду, что Винер был профессиональным математиком, а Шеннон – специалистом в области связи и шифрования)). Ведь функциональная информация передается в виде сообщений посредством сигналов, имеющих полевую природу (например, электромагнитную). А сигнал как изменение какой-либо физической величины (амплитуды, частоты, фазы, энергии полевых колебаний или импульсов) по своим количественным параметрам должен быть согласован с такими же параметрами канала связи, включающего передатчик, приемник и среду между ними. Соответственно понадобились количественные меры для сигналов, сообщений и в итоге для информации. При этом канал связи инвариантен (безразличен) к смыслу передаваемых сообщений.
Пример 1. Если вместо сообщения "рыба" будет передано "рабы", то количество информации в сообщении останется прежним (ведь буквы одинаковы), и сигналы-носители "бесстрастно" перенесут искаженное сообщение от передатчика к приемнику, как почтальоны переносят письма, не интересуясь их содержанием. Точно так же случится при передаче "1" вместо "0". Но для адекватного управления важен смысл сообщения, влияющий на выбор траектории управления, ибо "1" может означать выбор одной траектории, а "0" – другой, поэтому в интересах теории управления в 50–60-х гг. ХХ в. появились семантические теории информации, количественные меры ценности, полезности и даже осмысленности информации, впрочем, весьма далекие от практического использования. Авторы таких мер неукоснительно следовали в русле функционального количественного подхода к понятию информации, хотя и не могли не понимать ограниченности ее количественного представления.
Как альтернативу количественному представлению информации адепты функциональной информации предложили считать информацией "…обозначение содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления к нему и приспосабливания к нему наших чувств" (Н. Винер). Такую информацию - обозначение можно интерпретировать как знаковое сообщение (в виде материальных знаков), передаваемое в пространстве-времени посредством сигналов. Согласно данному определению сигналы должны восприниматься органами чувств человека и изобретенными им техническими устройствами, т.е. базироваться на воспринимаемых физических (материально-энергетических) полях.
Но человек и техника способны генерировать и воспринимать сигналы, энергия которых ниже пороговой чувствительности биоприемников и современных приборов. Такая, условно говоря, несиловая коммуникация вообще характерна для большинства представителей фауны и флоры, а также для психологического и социального миров человека (воспоминания, инсайты, понимание "с полуслова, полувзгляда", неосознанные порывы, интуиция, "внутренний голос", парапсихологические эффекты, "стадные" инстинкты и т.п.). Вероятно, здесь между источниками и потребителями информации (в том числе внутри самого человека) происходит непосредственное информационное взаимодействие вне известных физических полей, а знаковые сообщения, извлекаемые при таком взаимодействии, не нуждаются в дополнительном перекодировании для передачи по физическим каналам связи.
Следовательно, информация как знаковое сообщение, передаваемое в пространстве-времени, может быть явной и скрытой. При передаче во времени память хранит сообщения тоже в знаково-символьной форме, наподобие хранения следов динозавров, наскальной живописи, берестяных грамот, книг, файлов в компьютере, знаний в нейронной или семантической сетях. Мысленное содержание принятого знакового сообщения, т.е. его пoнятый в форме субъективного образа смысл улавливается нашим сознанием в процессе адаптации к миру и обязательно после перекодирования из материально-энергетических кодов-знаков сообщения в идеальные семантические "коды сознания". Смысл сообщений потребитель информации может приближенно открыть (постигнуть), если источник информации понятен потребителю, несмотря на ряд перекодирований информации на ее пути от источника к потребителю, либо привнести (образовать), если источник непонятен потребителю или подвергается преобразованию по замыслу потребителя. Следовательно, смысл информации, во-первых, не материален, а идеален, во-вторых, субъективен настолько, насколько субъективны сам потребитель, его понимание источника и замыслы в отношении последнего. К такому утверждению нас бы привел и здравый смысл.
Пример 2. Допустим, кто-то разжег костер. Сигнал от костра достиг сетчатки глаза наблюдателя и, будучи воспринятым, готов для дальнейшей обработки мозгом. Праздный наблюдатель, которому костер-знак не интересен, не пустит воспринятый сигнал дальше своей сенсорной (оперативной) или даже рецепторной (сверхоперативной) памяти и, соответственно, быстро забудет о таком наблюдении. В результате сообщение о костре останется на уровне данных, не перейдя в информацию, т.к. оно оказалось неинформативным для наблюдателя. Если наблюдатель – инспектор пожарного контроля, он может включить нейронную (долговременную) память для запоминания данного наблюдения, по-скольку сообщение о зажженном костре для инспектора информативно, т.е. содержит информацию, а не просто данные. Инспектор привносит свой смысл в полученное сообщение, т.к. ему неизвестна причина, побудившая кого-то разжечь костер. Если же это было сделано по договоренности, например, для обозначения места посадки вертолета, то наблюдатель – пилот вертолета – запоминая сообщение, несущее информацию, открывает смысл, заложенный в разжигание костра.
Другой пример: источник информации – заготовка, превращаемая токарем в деталь. Субъективный замысел, заложенный инженером в чертеж детали, через токаря привносит смысл в заготовку. Кстати, и сам токарь может привнести в заготовку свой смысл, отличающийся от первоначального замысла инженера.
Таким образом, субъекты могут привносить целый спектр смыслов в одно и то же сообщение, а открыть нужно единственный смысл, и поэтому так важны научные открытия в отличие от гипотез, привносящих смыслы.
Понятие функциональной информации, как и информации вообще, представляется нам в двух интерпретациях – широкой и узкой. Традиционный термин "информация" используется в широком (обобщенном) смысле, включая в себя любые сведения (данные, команды). При использовании этого термина в узком смысле следует отличать данные и команды от информации. Как нам представляется, данные – это невостребованные сведения (тексты), ценность которых неизвестна. Будучи востребованными, сведения-тексты могут содержать полезную информацию, приближающую нас к истине и потому имеющую положительную ценность (быть информативными), либо вредную дезинформацию, удаляющую от истины и имеющую отрицательную ценность, либо, наконец, бесполезный и безвредный информационный шум, имеющий нулевую ценность. Понятие ценности здесь апостериорно (послеопытно), ибо, повторяем, до опыта (востребования) ценность имеющихся данных неизвестна.
Итак, в контексте узкой интерпретации
Пример 3. Современный Russian chanson информативен, ценен для значительной части нашего общества (т.е. несет информацию), а для другой, не менее значительной части общества – неинформативен, вреден (т.е. несет дезинформацию и информационный шум).
Команды в системах управления также могут содержать информацию, приближающую нас к цели управления, дезинформацию, удаляющую от цели, или шум, никак не влияющий на достижение цели.
Из приведенных рассуждений следует, что информация (в узком смысле) подлежит запоминанию; иными словами нужна память (Данные и команды хранить в памяти не обязательно, в отличие от информации, извлекаемой из них.). Информация, извлеченная из памяти в нужное время в нужном месте, порождает действие, например, управление или коммуникацию, если это полезная функциональная информация (Далее понятие информации будем использовать в широком смысле, обращаясь, тем не менее, и к ее узкому смыслу.)
Действие как физический акт всегда сопряжено с некими полевыми взаимодействиями, будь то перемещение масс, перенос энергии, обмен сигналами или акт познания. Материалисты, интерпретируя опыты М. Фарадея и Г. Герца, теории И. Ньютона и Дж. Максвелла, считают поле особой формой физической материи, нематериалисты – "призрачным духом" (например, математик М. Клайн) или реально существующим само по себе, без какого-либо носителя (например, радиофизик Дж. Пирс).
Пример 4. Возьмем любое физическое поле, например электрическое, которое наряду с силовой (энергетической) составляющей содержит также и информацию об источнике поля. Представим источник электрического поля в виде шара, неподвижно подвешенного на нити в точке x1 и имеющего заряд Q.
Но как я, субъект, находясь в точке x2, удаленной от x1, могу знать Q, не будучи объектом-шаром? Ведь заряд не существует без шара – своего носителя. Иначе нам пришлось бы поверить в сказочные проявления чувств сами по себе – без чувствующего субъекта, в проявление отображения без отображаемого, в существование копии без оригинала, сказочной улыбки Чеширского кота без самого кота. О величине Q мы судим опосредованно, регистрируя электрическую силу взаимодействия шара с другими заряженными телами, удаленными от него. Агентом силы служит электромагнитное поле, которое информирует нас о заряде шара посредством сигналов и тем самым устанавливает информационное соответствие между точками x1 и x2. В этом смысле данное поле можно трактовать как посланца, передающего из точки x1 в точку x2 информацию о заряде шара. Поставим мысленный эксперимент: уменьшим энергию поля до нуля. Что будет с полем – оно так же исчезнет (вместе с материей, которую данное поле представляло согласно канонам материализма) или нечто от "бессильного" поля останется? Ведь сила, энергия – количественные свойства некоей качественной сущности поля. И что произойдет с информацией, которую электромагнитные сигналы переносили – она исчезнет вместе с "пропажей" поля?
Взаимоотношение силовой и информационной составляющих поля – это отношение носителя (транспортного средства) и носимого (пассажира). Как только носитель перестал "нести", носимое, в свою очередь, перестает зависеть от носителя и может продолжить самостоятельное существование вне носителя. Более того, для носимого главное в физическом мире, чтобы энергетический (силовой) носитель был, а природа носителя безразлична. Для нас это значит, что информация инвариантна к своему носителю. Поэтому полагаем, что физическое поле в конце нашего эксперимента трансформировалось в несиловое поле, возможно, содержащее информацию. Назовем его условно информационным полем. Мы пришли к понятию информационного поля умозрительно, а не в результате физического эксперимента (наблюдения). Пока не появятся убедительные экспериментальные данные, информационное поле остается гипотетическим (хотя публикаций о нем предостаточно). От этого оно не теряет (по крайней мере, для нас) научной привлекательности – ведь наука без верифицируемых гипотез не бывает.
Только присутствие силовой составляющей позволяет считать физическое поле "особой формой материи" или даже физической материей; с таким же основанием физическое поле можно считать особой (силовой) формой нематериальной информации.
Какая роль могла бы быть предназначена информационному полю природой? Вспомним, что информация передается не только в пространстве, но и во времени для сохранения в памяти , поэтому, полагаем, информационное поле (если оно есть!) представляет собой вездесущее несиловое поле памяти, в котором запечатлена природа (в том числе, природа человека) в своем самоотображении и самосохранении. Иными словами, информационное поле хранит динамическую модель природы (мира), как память человека хранит динамическую модель воспринимаемого им мира.
В приведенном контексте память – непременный атрибут мира в целом, а вездесущее информационное поле по своим свойствам напоминает эфир – неуловимую и отрицаемую многими физическую субстанцию, будоражившую научно-философское сообщество в XIX–XX вв. Если эфир и правомочен в философии информации, то природа эфира представляется нам, в первую очередь, информационно-полевой, где поле служит физическим субстратом (носителем) для хранения и передачи информации. Возможно, поэтому (а также из-за несовершенства приборов) физики в XIX–XX вв. и не обнаружили у эфира искомых механических свойств (натяжения, сжимаемости, упругости) и по результатам экспериментов отвергли саму идею эфира: "даже если эфир существует, то, по крайней мере, в пределах тех экспериментов, которые в то время можно было осуществить, все результаты должны были бы быть такими, как если бы он не существовал" (физик Д. Бом).
Удастся ли обнаружить информационное поле и тем самым доказать его существование? Возможно, ненаблюдаемость информационного поля связана с относительной "грубостью" наших органов чувств и приборов, с известным физическим принципом неопределенности. Экспериментально мы проникли не глубже наномира (10-9 м). А ведь есть более "тонкие" миры: пикомир (10-12 м), фемтомир (10-15 м), аттомир (10-18 м) – миры атомов, элементарных и виртуальных частиц, кварков, квантовых взаимодействий. О них мы пока можем строить только догадки и гипотезы, в лучшем случае подтверждаемые в экспериментах лишь косвенно. Возможно, в одном из этих миров скрытое от нас информационное поле, хранящее информацию – "модель природы" в неведомых нам квантово-виртуальных письменах. "Истина в глубине" (Демокрит).
Пример 5. Можно возразить (в духе материализма), что информационное поле – "идефикс" - навязчивая идея, и не более того, а на "неживых" носителях антропного происхождения (бумага, диски, флэш-память и др.) хранится информация, сотворенная живым, сознающим мозгом. Однако человек творит информацию не только в сознательном, но и экстатическом состоянии творческого вдохновения, которое граничит с безумием. Так почему же бессознательная (как мы считаем) мать-природа за "срок" своего бытия не могла сотворить и сохранить свою внутреннюю информацию на доступных ей и неизвестных нам носителях, если жалкий человек смог это сделать за космический "миг" своего существования?!
Информация, хранимая (переносимая) информационным полем, представляет собой устойчивое свойство мира – его атрибут, и соответственно может быть названа
Получается, что согласно такой точке зрения информация – это не столько "обозначение содержания, полученного из внешнего мира", сколько само содержание внешнего мира (в том числе "неживого"), как открываемый или привносимый смысл мира, извлекаемый в форме образов из сообщений о нем. Более того, атрибутивная информация есть содержание (смысл) не только внешнего (по отношению к сознанию) мира, но и внутреннего мира сознания. Такая информация может быть уподоблена языку понимания (а не объяснения), на котором объект и окружающая среда взаимодействуют между собой. Отметим только, что для понятия информации в узком смысле (в кругу понятий информации, дезинформации и информационного шума) лишь смысл объекта несет информацию. Извлеченный смысл (содержание) может исказиться субъективным привнесением смысла в форме дезинформации или шума, а открываемая информация как подлинное (аутентичное) содержание-смысл объекта не подлежит искажению. На практике трудно открываемый спрятанный смысл встречается гораздо реже легко привносимого субъектом.
Если принять информацию в качестве атрибута природы, то скрытую информацию, хранимую в ее информационном поле памяти, логично назвать
Таким образом, понятие информации приобретает дуалистический смысл: с одной стороны, внутренняя информация объекта есть его латентное самоотображение в некоей полевой структуре (возможно, пока не познанной), с другой стороны, эта латентная информация частично проявляется вне объекта – во внешней информации об объекте. Получается, что бытие сущей информации должно описываться как
Если считать, что внутренняя информация объектов есть, то должен быть и
Через понятие разнообразия информация может интерпретироваться в контексте философской категории различия.
Принимая в качестве доминанты атрибутивный подход к понятию информации (вне зависимости от представлений о ее физической природе), далее понятие информационного поля используем только в философском (онтологическом (Онтология – учение о бытии как таковом – базовый компонент философии.)) смысле:
Любые структурные изменения физической материи и физического вакуума могут самоотображаться в физических полях и виртуальном информационном поле как жестких коррелятах модифицированных структур. Следовательно, внутреннюю информацию любого объекта, в том числе и Универсума в целом, можно определить как онтологическое понятие
Изложенное создает предпосылки и для философской концепции
Лейбниц как математик тонко чувствовал взаимодействие бесконечно малых элементов целого с самим целым в статике и динамике. Математические пристрастия и открытия Лейбница предшествовали его субстанциональным исследованиям и, вне сомнения, наложили на них свой отпечаток. В качестве элемента (неделимого кванта) универсальной субстанции Лейбниц ввел в своей "Монадологии" понятие монады – идеального метафизического аналога физического атома (Термин "монада" появился в платоновской Академии, использовался Н. Кузанским (Кребсом), Дж. Бруно, Ф. Суаресом, Г. Мором, Ф. ван Гельмонтом и, наконец, Лейбницем. В современной философии преобладает антисубстанциональная позиция. По-видимому, современности не до метафизики с ее субстанциональными построениями). Задолго до современных теорий пространства-времени Лейбниц как истинный ученый философствовал на основе физических понятий протяженности материи и ее движения во времени. Лейбниц строго показал, что движение и протяженность тел не выводимы друг из друга, что материальное не может быть в одно и то же время и материальным, и совершенно неделимым. Все материальное делимо, субстанция же неделима. Здесь, по-видимому, надо понимать делимость материи в том смысле, что у материального делимого нет такого материального частного, которое нельзя было бы разделить еще. У субстанционального делимого есть такое субстанциональное частное, которое неделимо – в этом и заключается смысл неделимости субстанции.
Отсюда Лейбниц приходит к выводу, что субстанциональные элементы (простейшие частные как конечные результаты деления), из которых слагается материя (делимое), должны иметь другое, т.е. нематериальное происхождение.
Идеальное сознание, как и материя, тоже делимо в указанном смысле, но до определенного субстанционального предела – см. тему 4. Значит, в основаниях сознания тоже лежит субстанция другой природы, нежели само сознание.
Время по Лейбницу – свойство последовательности вещей, сменяющих друг друга в отношениях прошлого, настоящего и будущего. Если бы не существовала "хронология вещей" (материальных и идеальных), не было бы и времени (Лейбницевскую концепцию времени И. Кант пересмотрел с позиций "чистого разума" (см. кантовскую "Критику чистого разума" ).) . Таким образом, материя и время по Лейбницу не субстанциональны, это – вторичные феномены. Что же первично? Лейбниц пришел к выводу, что стоящая за материей, движением и временем субстанция имеет силовую, деятельностную природу, но характер этих первичных сил не физический, а метафизический, идеальный в том смысле, что идеи при известных условиях становятся силой.
Пример 6.Согласно кибернетическому канону информация инициирует любую целенаправленную деятельность, любой акт управления. Как показано выше, информация нематериальна, но будучи воспринятой в нашем материальном мире, она может активизироваться через материально-энергетические проявления, управляя массой и энергией субстратов. Делима ли информация? В отличие от неисчерпаемой делимости материи делимость информации (как некоторого функционала от разнообразия материи) исчерпаема минимальным информационным "квантом" разнообразия 1 бит.
Бит неделим! (1 бит есть мера минимального разнообразия состояний, исчисляемого двумя различимыми состояниями объекта. С приходом в информатику квантовых технологий с их кубитами проблема делимости информации, конечно, приобретает более сложный аспект, но минимальное (базовое) информационное разнообразие (два состояния) при этом остается незыблемым.) И в этом смысле информация неделима (в отличие от материи и сознания), значит, она, если следовать Лейбницу, может претендовать на субстанциональный статус. Обладает ли управляющая информация силовой, деятельностной природой, приписываемой Лейбницем метафизическим монадам? Несомненно, ибо большие массы и большие порции энергии контролируются и деятельно управляются информацией. В информационном обществе знание как высшая форма информации буквально по Ф. Бэкону приобретает свойства производительной силы: "Знание – сила".
Данный пример демонстрирует уместность монадологии Лейбница в метафизике информации. Монада Лейбница – неделимый квант универсальной субстанции, первичная деятельностная сила, способная к восприятию впечатлений извне и представлению впечатлений. Монады Лейбница образуют упорядоченные агрегаты, а всякая монада согласно Лейбницу "есть живое зеркало, наделенное внутренним действием, воспроизводящее (отображающее! – В.Г.) Универсум со своей точки зрения и упорядоченное точно так же, как и сам Универсум". Лейбниц устанавливает иерархию монад – от монад с примитивной перцепцией (восприятием нижнего уровня) до монад с апперцепцией на уровне сознания, разума (восприятием верхнего уровня). Герметичность монад ("монады вовсе не имеют окон") Лейбниц постулирует для "фигур и движений", т.е. для вещества и энергии, но не для восприятий (на современном языке – не для полей и информации; восприятия негерметичны в лейбницевском смысле).
Разнообразие Универсума есть проявление разнообразия его универсальной субстанции. Последнее слагается из разнообразия сочетаний монад и из многообразия самой монады, которая для Лейбница есть микрокосм. В этом микрокосме – одной монаде – представлены все остальные. Согласно Лейбницу в каждой монаде и в целом во всей монадной субстанции хранятся, как в бесконечной памяти, прошлые, настоящие и даже будущие (!) события, полная история Универсума.
Пример 7. Как это может быть? Например, точка – разве она может быть многообразной? Оказывается, может, если говорить не о ее морфологии, а об отношениях с миром. В точке могут пересекаться бесчисленно много путей – прямых или кривых. В светящейся точке на экране монитора с неисправным кинескопом (электронно-лучевой трубкой, бывшей до ЖК-экранов) есть динамическое изображение – стоит только исправить блоки разверток по вертикали и горизонтали, как мы его увидим (В ЖК мониторе с такой неисправностью вряд ли придется столкнуться.). Каждый нейрон коры головного мозга может быть элементом различных контуров – клеточных ансамблей, что является нейрофизиологической основой ассоциативной памяти.
Но разве память может "помнить будущее"? Может, утверждает Лейбниц, ибо настоящее всегда несет в себе каузальный (причинный) зародыш будущего (синергетика во времена Лейбница была неизвестна). Может, с некоторой вероятностью утверждают парапсихологи, ссылаясь на известные феномены ясновидения, предсказательства. Может, полагаем и мы, ибо каждому объекту свойственно уникальное множество состояний, в которых он мог находиться в прошлом, может находиться в настоящем и сможет находиться в будущем вне зависимости от событий, которые произошли, происходят или произойдут с данным объектом за время его существования. Ясновидение – разве это не аргумент для непредвзятого и серьезного научного исследования, даже если среди множества шарлатанов были истинные ясновидцы (Нострадамус, Мессинг, Ванга).
Разве могут в одной монаде быть представлены все остальные (подобно древнегреческой концепции о "заговоре всех вещей между собой") и разве монаду можно уподобить микрокосму? Это же идеализм чистейшей воды! Но как тогда объяснить многократно подтверждаемые факты практически одновременного и независимого возникновения одной и той же идеи ("идеальной монады") у нескольких ученых или изобретателей? История многих открытий в математике, физике, биологии, технике и др. – тому свидетельство. Если источник информации – Универсум как познаваемое, воспринимаемое, а потребитель – нечто (некто) его познающее, воспринимающее, причем такое нечто a priori не может не быть элементом Универсума, значит, потребитель, воспринимая информацию от источника-Универсума, представляет собой метафизический "микрокосм" – аналог монады Лейбница?!
Поскольку всякая субстанция по определению неделима, нетленна и способна к репликации (тиражированию), все ее проявления в виде рождения, размножения, жизни и смерти суть по Лейбницу видоизменения от меньшего к большему и наоборот. Все проявления универсальной субстанции как практически бесконечного множества монад носят непрерывный характер. Закон непрерывности, провозглашенный Лейбницем, гласит: "природа никогда не делает скачков". Следовательно, всякому изменению, даже самому быстрому, сопутствует переходный процесс с длительностью t > 0; ни один процесс, происходящий в мире, даже катастрофический, не описывается разрывными или ступенчатыми функциями, все процессы дифференцируемы по Лейбницу.
Конечно, в монадологии Лейбница много спорных мест, по крайней мере, для нас: принцип предустановленной гармонии монад, исключающий необходимость их взаимодействия, концепции божественности монад, множественности субстанций (предтеча плюрализма, не так ли?) (Исходя из определения субстанции, мы будем дистанцироваться от лейбницевского представления множества монад как множества субстанций. Субстанций не может быть множество, тем более бесконечное множество. Не будем путать субстанцию с субстратом, под которым мы подразумеваем некий носитель субстанции, в частности, материальный (вещественный). Субстратов может быть много в отличие от субстанции как первоосновы.) и др. А какая рефлексия не спорна? Если современные философы не отказывают себе в ней, какие могут быть претензии к Лейбницу? Даже если его метафизическая теория спорна, она поражает смелостью и глубиной, логикой и интуицией математически мыслящего гения, опередившего время.
Перефразируя Н. Бора, теорию Лейбница можно назвать достаточно сумасшедшей, чтобы она была правильной для метафизики информации. Действительно, представим себе универсальную субстанцию Лейбница с позиций современного знания. Для этого сравним свойства и функции монад с соответствующими атрибутами известных на сегодня субстанций и моделей Универсума. Вот эти свойства и функции: разнообразие, память, восприятие, представление, репликация, управление, внематериальность, внеэнергетичность, перевоплощаемость, иерархичность, неделимость. Анализ показывает, что в наибольшей степени аналогичными свойствами и функциями обладает информация. Следовательно, феномен информации может рассматриваться как возможный претендент на роль универсальной психофизической субстанции.
В метафизической монадологии одной из самых значительных и незаслуженно умалчиваемых отечественных религиозных философов Е.П. Блаватской ("Тайная доктрина. Т. 1. Космогенезис) эзотерическая система духовных монад иерархична, как и у Лейбница, перевоплощаема (перекодируема) в процессе эволюции от "минеральной монады" к "божественной монаде", т.е. от рудиментарных форм отображения материи до высших форм – эзотерического знания. С позиций метафизики информации подобная концепция есть эзотерическая форма информационного монизма, где рудиментарные полевые формы отображения внутренней информации материальных тел восходят к высшей форме информации – знанию, претерпевая при многошаговом восхождении последовательность информационных процессов с кодированием-декодированием информации и повышая на каждом шаге ценность информационного кода.
Но для Блаватской эзотерические монады – не субстанция как первооснова. В качестве последней Блаватская провозглашает "единое сокрытое Пространство"– то, что было, есть и будет, несмотря на судьбу Вселенной и богов – есть они или нет их. Есть, было, будет – атрибуты времени, которое Блаватская считает иллюзией, создаваемой последовательными чередованиями состояний сознания на протяжении странствования в вечности. Время связано с пространством, оно вторично по отношению к пространству. К этому выводу теософ-философ Блаватская приходит вслед за ученым-философом Лейбницем и оба – задолго до современной физической теории пространства-времени.
Таким образом, космогенетический монизм Блаватской сводится к пространству как универсальной субстанции, психофизический монизм Лейбница – к монадной субстанции, близкой по своим свойствам к информации. Обе монистические концепции предвосхищали метафизическую субстанционально-информационную философскую концепцию.
Автор осознает опасность неосторожных аналогий и классификаций, абсолютизации сходств и различий, в частности, между монадами и информацией, уповая лишь на метафизический характер своей рефлексии, что вряд ли простительно в науке без должных оснований. Правда, аналогию следует признать мощным методологическим средством и в науке, но лишь на этапах формулирования теорий, догадок, гипотез, что близко соприкасается с философией. Кроме того, мышление о старом в современных понятиях означает мыслить исторически, т.е. "проделать те изменения, которые претерпевают понятия прошедших эпох, когда мы сами начинаем мыслить в этих понятиях" (Х. Гадамер).
Монизм как онтологическая интенция (намерение, замысел, цель) не был чужим и для философов ХХ в. Так, австралийский философ Д. Армстронг полагал, что в основе ментального лежит физическое, связующее мозговые процессы с действиями, а за физическим скрываются пока неизвестные физические законы и субстанции. Американский философ Д. Дэвидсон не сводит ментальное к физическому, полагая, что статистическая корреляция между психическими и физическими явлениями не тождественна их каузальным зависимостям. И тем не менее, свою теорию он называет "аномальным монизмом", поскольку корреляция все же есть и за ментальным – непознанные состояния физического плана. В сущности, к подобному монизму призывает и американский философ Т. Нагель: "… построить – как часть научной теории сознания – третье понятие, из которого непосредственно вытекают и ментальное, и физическое и благодаря которому их актуальная необходимая связь друг с другом станет для нас прозрачной".
Итак, основные положения метафизической концепции
Монизм, дуализм и классическая метафизика (онтология), могут, конечно, с позиций постмодерна иметь только историко-философское значение. Но мы все же склонны считать (пусть и вопреки господствующим ныне научно-философским парадигмам), что философские вопросы, будучи однажды поставленными, никогда не найдут окончательного ответа. Философские проблемы вечны (например, проблемы любви и Бога), а каждая эпоха должна их переосмысливать заново.
Рассмотрим проблему взаимосвязи между свойством и отношением в феномене информации. Данная проблема, во-первых, имманентна (присуща) для внутренней информации, которая может интерпретироваться одновременно как отношение и как свойство. Во-вторых, между внутренней информацией объекта как его атрибутом (постоянным свойством) и внешней информацией как отношением между объектами действует собственное отношение, управляемое законом сохранения информации – см. тему 2, раздел 2.4.
Нет ли противоречия в том, что внутреннюю информацию можно представить одновременно и свойством, и отношением? Противоречия нет, если не мыслить информацию в отрыве от движения, если рассматривать ее дуально – не только в контексте результата, но и как процессуальный феномен. Для этого есть все основания, заложенные еще аксиомами Гераклита ("всё в мире изменяется") и Парменида ("всё в мире неизменно"). Всё означает здесь всё сущее (имеющееся), а не обязательно всё существующее (если под существующим понимать то в бытии, что в нем явлено внешне). Сущее – это явленное (реальные тела, вещи) и не явленное (ирреальное, фантастическое, трансцендентальное, идеальное, сознательное, бессознательное, эмоционально-чувственное, виртуальное, духовно-нравственное – продукты души и духа).
Тогда свойство (атрибут), будучи самотождественно устойчивым и неизменным, в то же время и изменчиво, динамично, процессуально в своем саморазвитии, поэтому любые свойства, состояния, сущности – фактически устойчивые, стационарные, равновесные процессы. Когда эти процессы становятся неустойчивыми, нестационарными, неравновесными, свойства приобретают черты образующих их отношений, состояния – событий, а сущности – явлений ("сущности являются"), и наоборот. Такой подход согласуется с "принципом процесса" А.Н. Уайтхеда (Принцип процесса Уайтхеда – действительность есть становление: "…каждая актуальная сущность сама по себе может быть описана только как…процесс".). Свойство можно также характеризовать согласно вероятностному закону больших чисел как статистически устойчивую закономерность, тенденцию (вектор-тренд) поведения композиции большого числа отношений, как их равнодействующую, "центр тяжести", математическое ожидание. В этом смысле внутренняя информация есть свойство, сущность, а внешняя информация - отношение, явление. В модальных категориях латентная внутренняя информация во внешней форме возможна (потенциальна), а наблюдаемая внешняя информация действительна (актуальна).
Пример 8. Образно отношение между внутренней и внешней формами информации объекта (системы) можно представить как отношение между внутренностью Солнца и солнечным протуберанцем – явленной внутренностью звезды, вырвавшейся наружу (И так же как Солнце и планеты имеют свои физические мантии, любой объект, включая Солнце и планеты, возможно, имеет информационную мантию (ауру) как переходную область между внутренней и внешней формами объектной информации.). Подобно тому, как внутренние и/или внешние физико-химические причины вызывают извержение протуберанцев, существуют похожие информационные причины генерирования объектом внешней информации, например, любознательность субъекта, участвующего, таким образом, в "творении" внешней информации познания. В результате частичная (относительная) истина, содержащаяся во внешней информации познания, в нашем знании и сознании, становится объективно-субъективной истиной. А иной она и быть не может. Понятие объективной истины, столь расхожее в марксистской философии, – не более чем идеализация, имеющая в лучшем случае отношение к недостижимой абсолютной истине. "Пусть даже для этого субъекта достижима объективность, однако она остается одновременно с человеческой субъективностью и в распоряжении человека" (М. Хайдеггер).
Пример 9. Понятие
Пример 10. На концерте симфонического оркестра присутствуют люди с разными музыкальными вкусами (даже среди меломанов). Соответственно, каждый человек воспринимает в звуковой гамме оркестра (качественно и количественно) лишь те музыкальные фрагменты, которые согласуются с его вкусами и возможностями восприятия. Таким образом, в концертном зале формируется столько информационных отношений и процессов, сколько присутствует слушателей – потребителей внешней (музыкальной) информации, источник которой всего один – оркестр.
В результате взаимодействия субъекта и объекта познания возникают физически неистребимые ошибки познания, обусловленные тем, что субъект познает не "вещь саму по себе" (внутреннюю информацию), а "вещь для себя" (внешнюю информацию), искаженную этим взаимодействием. Стоит нам избавиться от ошибок взаимодействия, и процесс познания становится невозможным (Как невозможно развитие организма без пищи, всегда содержащей, помимо полезных, вредные ингредиенты. Чтобы избавиться от последних, надо просто ничего не есть) Следовательно, ошибки, неточности, приближения и, в конечном счете, относительность добываемых истин являются непременными спутниками процесса познания. Более того, без них познание просто невозможно. Абсолютная истина и познание несовместимы. Этот качественный вывод имеет количественный аналог в теории информации –
На основании изложенного можно сделать следующие выводы.
Данные выводы важны для философского осмысления понятия "информация", которое (осмысление) продолжалось весь ХХ век, продолжается и поныне. При этом спектр философской рефлексии по своей направленности достаточно широк – от категорического неприятия информации в качестве не только философского, но и общенаучного понятия до аподиктических (достоверных, неопровержимых) утверждений о ней как о философской категории. Такое неоднозначное отношение к понятию информации в определенной мере обусловлено ее генетически пограничным статусом – между материей и сознанием, между точным и гуманитарным знанием, между наукой и философией, между рациональной и иррациональной формами восприятия мира. Соответственно и направленность рефлексии разных философов и ученых способствовала разноречивости их философствования об информации. Стремясь хоть к некоторому согласию, философы в ХХ в. нашли приемлемую для всех классификационную нишу, придав информации статус общенаучной категории.
Однако приведенные ранее доводы наталкивают на мысль: а не переросло ли понятие информации своего общенаучного статуса, нельзя ли придать данному понятию более общий – философский – статус. Ведь, хотя возведение информации в ранг философской категории представляется многим философам проблематичным, "…вероятность такого превращения не равна нулю" (А.Д. Урсул).
За более чем 60 лет существования понятие информации "преодолело" свою часть пути, ассимилировавшись в философии и способствуя философскому осмыслению реалий информационного общества, природы и человека. В свою очередь, философия тоже сделала шаги навстречу информации, правда не столь решительные, чтобы признать ее философской категорией. Философы смотрят на информацию как философскую категорию с изрядным скепсисом, и их можно понять – имеются уже несколько десятков философских категорий, стоит ли их плодить еще? Материалистическая философия, в частности, считает информацию зависимым коррелятом диалектической категории отражения материи. Следовательно, информация как часть отражения для диалектика-материалиста не может быть всеобщей и в силу этого она не могла считаться самостоятельной философской категорией в эпоху тотального материализма. Переход от частнонаучного (кибернетического) к общенаучному статусу информации совершился в 70-80-е гг. ХХ в., т.е. с точки зрения историографии науки – только "вчера". Не слишком ли торопят нас, ставя уже сегодня вопрос о философском статусе информации?
Пример 11. Развитие информатики, информационной техники и информационных технологий отличается перманентно-революционным характером. Относительно спокойные ("нормальные" по Т. Куну) этапы этого развития были практически незаметны на фоне чуть ли не ежегодных смен компьютерных и телекоммуникационных парадигм. Персональный компьютер, волоконно-оптическая связь, графический и сенсорный интерфейсы конечного пользователя, глобальная сеть Интернет, корпоративные, домовые и социальные сети, мультимедиа, цифровое и интерактивное телевидение, визуальное, параллельное и кластерное программирование, квантовый алгоритм, сетевые, квантовые, био- и нейрокомпьютеры, искусственный интеллект, мобильные и микропроцессорные информационные системы, нанотехнологии, искусственные нейронные и семантические сети, DVD и флэш-носители, блоги, скайпы – далеко не полный перечень концептуальных новаций, часть из которых еще предстоит реализовать и осмыслить в ближайшем будущем. Появились вычислительная геометрия, когнитивная психология, компьютерная вирусология, компьютерная криминалистика, квантовые и "облачные" вычисления, теория информационного поля. Официально зарегистрированы новые заболевания на почве компьютерофилии, компьютерофобии и интернет-зависимости (интернет-аддикции). Понятие программирования вошло в психологию (нейролингвистическое программирование), математическую теорию оптимизации (математическое программирование) и т.д.
Казалось бы, надо переждать время "бурь и потрясений", а затем уже с позиций философского историцизма взвешенно прорефлексировать и оценить "случившееся", приняв некую философскую концепцию прогнозного характера, как это обычно и делается. Но время не ждет. Ситуация не только в информатике, но и в целом в сфере науки такова, что пересматриваются многие фундаментальные парадигмы, особенно в пограничных областях естественно-научного и гуманитарного знания, "трещат" искусственно (и искусно) воздвигнутые поколениями ученых перегородки между нишами, занятыми разными научными дисциплинами, и всё более популярной становится парадигма естественного единства Универсума на уровне его структур и процессов, а также на уровне знания об Универсуме (глобалистика, синергетика, системология, виртуалистика, теории глобальной эволюции, ноосферы, физического вакуума, информационного поля и т.п.).
Этот обвал парадигм коснулся и философии (прежде всего онтологии) в постмодернистских философских концепциях, которые избегают чистой рефлексии философии модерна и классической философии. И детонатором этого взрыва стала информатика, будоражащая своими неподконтрольными и непредсказуемыми революционными идеями и запросами все без исключения естественные и социальные науки. Информационный взрыв несет очистительную идею единства не только в науку (исподволь подталкивая ее к междисциплинарному и системному подходам, к антропоцентризму вместо господствующих сциентистского и технократического императивов), но и в мировой социум, гуманизируя его, ставя этику, нравственность, демократичность, альтруизм телекоммуникационных отношений, дружественность компьютерных интерфейсов, право индивида на информацию без границ в приоритетное положение по сравнению с рационально-эгоистическими интенциями общественных институтов и бизнеса. Не видеть этого, ждать непредсказуемого результата информатизации общества означало бы для философии потерю времени и авторитета. В такой ситуации прежде всего надо понять внутренние движущие силы информатики, скрытые в латентной сущности информации за внешней ситуативной стороной ее существования и поведения.
С другой стороны, понять и определить философский статус информации не означает a priori утвердить его на уровне философской категории. Для этого нужны веские основания, не поддающиеся конъюнктурной эйфории информатизации и компьютеризации. Никто не будет хвалить философов за своевременность и тактическую лояльность решения, но их будут порицать за недоброкачественное стратегическое решение.
Чтобы повысить общенаучный статус информации до философской категории, информация должна:
Принадлежность к бытию следует понимать как включенность в бытие, в том числе и на субстанциональном уровне. Полагаем, что в разделе 1.3 достаточно веско обоснованы предпосылки о субстанциональности информации, ее атрибутивной роли в мироздании. Внутренняя информация как атрибут бытия свойственна живой и неживой природе, материи, сознанию и бессознательному, телам и поляризованному физическому вакууму, мыслям и полям. Все предложения человеческого языка, любые знаковые системы фауны и флоры – всё это информация и/или для информации. При этом внешняя (явленная, свободная) информация без внутренней (скрытой, связанной) невозможна, как невозможны отображение без отображаемого, реакция без стимула.
Если это так, то любые структурные изменения материи и физического вакуума, отображаемые явными физическими полями, предварительно фиксируются (самоотображаются ) в виртуальном информационном поле как жестком корреляте структурных модификаций. Более того, изменения идеальных феноменов (сознания, мысли) должны аналогично самоотражаться в информационном поле как полевом носителе внутренней информации объектов.
Следовательно, внутреннюю информацию любого объекта, в том числе и Универсума в целом, придется конституировать как онтологический феномен и определить ее как
В приведенных рассуждениях отсутствуют какие-либо ограничения на природу объекта и субъекта. В этом просто нет необходимости. Следовательно, информация, действительно, всеобща и может быть отнесена к философским понятиям. При этом как родовое философское понятие она двойственна, будучи одновременно онтологическим (внутренняя информация) и гносеологическим (внешняя информация) понятием.
Но философская категория – предельно общее, фундаментальное философское понятие формы или отношения в понимании Аристотеля – родоначальника категориального аппарата. Такие понятия не подлежат дальнейшему обобщению, они сами – фундамент любых возможных понятий, и в этом смысле они предельны, фундаментальны, независимы, они позволяют "конструировать бытие" (Ж. Деррида). В том же смысле материю, сознание, на наш взгляд, можно относить к философским категориям с известными оговорками. За абстрактным понятием материи как некоей субстанции вещественного характера стоят внутренняя информация, физический вакуум, пространство-время, рядом с материей – не менее абстрактное понятие антиматерии. За сознанием, его душевными и духовными сущностями и проявлениями тоже стоит информация (см. тему 4). Рядом с сознанием – бессознательное, за которым тоже усматривается информация. Информация субстрагирована не только в сознание, но и в материю, она – более общее, более фундаментальное понятие, чем материя и сознание. Именно такое понятие, лежащее в основании одновременно ментального и физического, разыскивал Т. Нагель (см. раздел 1.4).
За информацией, хранящейся информационным полем как одним из возможных фазовых состояний физического вакуума, – лишь пространство-время. Значит, строго говоря, информация – не предельное философское понятие, она вторична по отношению к пространству-времени, зависима от них. Да, как форма (субстанция) информация представлена в полевом виде и поэтому вторична, философски не категориальна. Но как отношение между формами (в модельном контексте самоотображения) информация в ее связанной внутренней форме предельна, фундаментальна, сущностна, а потому философски категориальна (Если быть абсолютно строгими, никакие философские категории, кроме Ничто, недопустимы. Философия, хоть и строга, но не "абсолютно".)
Внешняя информация вторична, ибо является отношением между внутренней информацией и другими сущностями (в контексте взаимодействия). Внешняя информация значима в гносеологическом и праксеологическом аспектах, ибо только через нее осуществляется познание и действие. Без осознания необходимости в понятии внешней информации современная гносеология просто не будет соответствовать своему названию, ибо превращение "моря данных в реку знания" без этого понятия останется непознанным: "…то, что известно, еще не есть оттого познанное" (Г. Гегель). Признак гносеологической необходимости обязателен для философской категории в контексте места, занимаемого ею в системе категорий, значимости, полезности, продуктивности ее в этой системе. Должно быть ясно, чему в философии данная категория помогает и от чего избавляет. Информация гносеологически необходима.
Заметим, что предельное повышение степени общности понятия (вплоть до философской категории) делает его
Наконец, уяснение отношений информации с материей и сознанием снимает проблему отношений информации с основным вопросом диалектического материализма о "первородности". В материалистической философии отнесение формы или отношения к философской категории существенно зависело от их близости к одной из двух диалектических противоположностей – материи или сознанию. Для диалектического материализма это вопрос номер один: понятие, близкое к "первородному" материальному, имело больше шансов на философскую элитарность, чем понятие, относимое к сфере идеального. Естественно, что одной из первых философских категорий стала материя.
Для философии информации основной вопрос диалектического материализма перестает играть роль приоритетного критерия, ибо он вторичен. Это давно понимали некоторые отечественные философы, отмечая большую широту понятия информации по сравнению с понятиями материи и сознания (А.Д. Урсул, Д.И. Дубровский и др.). Но в эпоху тотального материализма понятию информации было отказано в праве на самостоятельную методологическую доктрину, независимую от диалектико-материалистической методологии. Мотивировка шаблонна: излишняя абстрактность понятия информации, далекая от реалий материализма. Полагалось, что всё, находящееся вне материи, абстрактно, метафизично, отдает мистикой и "поповщиной", хотя определение материи как "объективной реальности, существующей независимо от человеческого сознания и отображаемой им" (В.И. Ленин, "Материализм и эмпириокритицизм"), само содержит элементы абстракции, метафизики, мистики и имеет согласно Ленину чисто гносеологический смысл. По-видимому, Ленин не придал материи онтологического статуса, понимая, что сознание его товарищей по партии лично для него – тоже объективная реальность, что понятие материи вне приземленной вещественной интерпретации – метафизическая абстракция, а посему, не будучи "естественной", материя сверхъестественна, т.е. является объектом мистики. Атрибутивная информационная концепция "впрягла в одну телегу коня и трепетную лань" – материю и сознание, более не противопоставляя их друг другу – в отличие от диалектического материализма. И в этом мировоззренческая значимость понятия информации.
Наконец, в отношениях с другими философскими категориями информация достаточно независима и самостоятельна. В то же время хотя бы с одной категорией информация должна быть сопряженной по признаку бимодальности (взаимодополнительности и противоположности), свойственному другим философским категориям. В науке данный признак известен как
Изложенная концепция при всей ее дискуссионности, сознаваемой автором, позволяет признать, что если материя – философская категория, тем более таковой является
Резюме: информация по своему философскому статусу является философской категорией.
Для получения официальных документов о завершении программы дополнительного профессионального образования (удостоверения о повышении квалификации, дипломов о профессиональной переподготовке и MBA) необходимо предоставить:
Внимание! Вы можете не заказывать доставку бумажной версии официального документы, а скачать его в электронном виде и распечатать самостоятельно. Информация о выданном документе в течение 1 месяца загружается в Федеральную информационную систему «Федеральный реестр сведений о документах об образовании и (или) о квалификации, документах об обучении» - ФИС ФРДО.
Доступ на новый сайт осуществляется с использованием адреса электронной почты, который был указан вами при регистрации на "старом". Мы постарались перенести все ваши данные с прежнего ресурса, однако не исключена вероятность потери части информации.
При возникновении проблемы со входом, воспользуйтесь функцией сброса пароля
Если вы обнаружите несоответствия, пожалуйста, сообщите нам.