Историко-экономический анализ хозяйственного развития страны на микроуровне имеет важное значение для экономической теории. Если теория призвана объяснить, как функционируют различные институты рыночной экономики, то без знания истории невозможно понять, почему эти институты сложились в той или иной стране в определенной форме.
Не следует забывать и то, что история - это лаборатория, где проходят проверку все теории. Как бы хорошо ни была обоснована какая-либо экономическая закономерность, она не может быть признана истинной, если факты исторического развития ей противоречат.
Результаты историко-экономического анализа дают возможность избежать повторения ошибок прошлого, синтезировать положительный опыт и позволяют заглянуть в будущее.
Рассмотрим в самых общих чертах, исторический процесс становления и развития особенностей микроэкономики России.
Исторически территорию современной России населяли племена восточных славян. Их первобытно-общинное хозяйство характеризовалось крайне низким уровнем производительных сил, что делало неизбежным существование общинной собственности на средства производства и уравнительного распределения. Все сферы жизни человека той эпохи строго регламентировались обычаями и традициями.
Основной ячейкой общества была первоначально родовая община, состоявшая из кровных родственников, вместе живших и работавших, сообща владевших имуществом.
С появлением железных орудий производительность труда возросла, и надобность в родовом строе отпала. Коллективная собственность родовой общины стала приходить в противоречие с новым уровнем развития производительных сил. Орудия, скот, предметы домашнего хозяйства постепенно перешли в собственность отдельных семей. Родовая община сменилась соседской общиной. Постепенно менялся характер поселений - в соседскую общину входили семьи, принадлежавшие раньше к разным родам. Началось отделение ремесла от земледелия.
На юге, в лесостепной зоне, соседская община - вервь - возникла еще в середине I тысячелетия н. э. В северных, лесных районах соседская община - здесь она называлась мир - сменила родовую много позже - в VII–IX вв. И в верви, и в миру в совместном пользовании находились только пастбища, выгоны, леса и водные угодья. Земледельческие орудия и скот принадлежали отдельным семьям. Пахотная земля долгое время оставалась собственностью общины и периодически делилась на участки, передаваемые в собственность отдельным семьям.
В сельском хозяйстве в эту эпоху господствовали экстенсивные, основавшиеся на огромных ресурсах свободных земель переложная и подсечная системы земледелия. Крестьяне в течение нескольких лет обрабатывали земельный участок и, истощив его, переходили на другой. Вновь включить такой участок в сельскохозяйственный оборот можно было лишь через 20–30 лет. Это называлось переложным земледелием. Подсечная (огневая) система сводилась к следующему. Крестьяне выжигали часть леса и несколько лет сеяли на освободившемся участке, а после истощения почвы переходили на новый участок. Обе системы предполагали затрату огромных усилий в момент освоения целины, что было возможно лишь на основе коллективного труда всех членов общины.
Следует подчеркнуть своеобразие общественного развития восточных славян: из первобытно-общинного хозяйства они шагнули прямо в раннефеодальное, минуя рабовладельческий строй. Помимо других причин, создание рабовладельческих хозяйств оказалось практически невозможным из-за наличия огромных свободных просторов, создававших для крестьян-общинников условия бегства от рабовладельцев.
Раннефеодальный период развития страны - это эпоха Киевской Руси. Именно киевским князьям удалось впервые объединить под своей властью основные восточнославянские земли. Большинство населения страны той эпохи состояло из смердов - свободных крестьян-общинников, постепенно попадавших в феодальную зависимость от землевладельцев. Как и в других странах, в Киевской Руси этот процесс шел путем как экономического, так и внеэкономического принуждения.
Экономическое принуждение заключалось в том, что разорившиеся смерды были вынуждены идти в работу к феодалу. Так появились зависимые крестьяне - рядовичи и закупы. Рядовичами назывались крестьяне, заключавшие ряд (договор) с феодалом и поступавшие в соответствии с ним в зависимость. Если условием договора была купа (денежная ссуда), то такой крестьянин назывался закупом. Формально крестьянин-закуп был временно зависимым от феодала, но условия договора было нелегко выполнить. Временная зависимость превращалась в постоянную, и закуп становился крепостным.
Внеэкономическое принуждение состояло в использовании в феодальном хозяйстве холопов (рабов). Это были, как правило, военнопленные. Однако в России феодалам было невыгодно использовать рабский труд в классическом его понимании, и они давали холопам землю. Поэтому на практике холопы мало отличались от крепостных крестьян.
Основными формами эксплуатации всех зависимых крестьян были барщина (отработочная рента) и натуральный оброк (рента продуктами).
Основным занятием населения Киевской Руси было земледелие. На смену переложной и подсечной системам постепенно пришли двупольная и трехпольная системы земледелия. При двупольной системе земля делилась на две части: одна обрабатывалась, а другая отдыхала. После кратковременного отдыха землю было обрабатывать куда легче, чем при возврате на нее через 30 лет (как при переложной системе). Возросла производительность, расширились посевные площади, увеличилась урожайность. При еще более производительной трехпольной системе пашня делилась на три части: яровая, озимая и пар. Полезная площадь при этом возрастала с половины до двух третей обрабатываемой земли.
Прогрессивные по тем временам системы земледелия, а также переход к использованию плуга в качестве основного сельскохозяйственного орудия производства значительно повысили производительность и вывели аграрный сектор Киевской Руси на уровень такового стран Западной Европы.
Значительно углубилось разделение труда и в ремесленном производстве. Только из железа и стали производилось более 150 видов изделий. К XII в. на Руси были известны ремесленники 60 специальностей, селившиеся в быстро развивавшихся городах. Не случайно в скандинавских хрониках той поры Киевскую Русь называли страной городов и воспринимали ее как более развитое государство.
Элементы рыночной экономики в описываемое время были представлены торговыми отношениями. Получила развитие внешняя торговля, особенно с Германией, Францией, Англией, Персией и Византией. В XI–XII вв. предметами экспорта были воск, мед, меха, смола, льняная пряжа, кость, оружие. Импортировались преимущественно предметы роскоши: вина, пряности, бархат, шелковые ткани.
Развитие торговли привело к появлению денег. Первое время деньгами служили скот и меха (отсюда и название древнерусской денежной единицы "куна" - куница). Также использовались монеты других стран. Свою монету на Руси начали чеканить с конца X в. В Киевской Руси деньгами служили гривны - слитки серебра весом 200 граммов, делившиеся на 20 ногат, 25 кун и 50 резан.
Однако основным хозяйственным звеном экономики являлась действовавшая по принципу натурального (нерыночного, безденежного) хозяйства феодальная вотчина. Подавляющая часть продукции сельского хозяйства и ремесленного производства потреблялась на месте. Феодалы, безраздельно владевшие в вотчинах землей, трудом и капиталом, были экономически независимы от центральной власти и часто успешно выступали против нее. Городские жители также имели свои поля и огороды, разводили скот и птицу и почти не нуждались в связях с селом. Именно автаркичность, т.е. самодостаточность основных хозяйственных единиц создала экономические предпосылки распада в середине XII в. Киевской Руси на многочисленные феодальные княжества.
Наступил период феодальной раздробленности, продолжавшийся до второй половины XV в. Феодальная раздробленность ослабляла страну, что привело к завоеванию в первой половине XIII в. русских княжеств монголо-татарским войском. Монголо-татарское иго длилось почти два с половиной столетия. Оно подорвало хозяйство и задержало экономическое развитие страны. Именно с этой эпохи наблюдается отставание России от стран Западной Европы.
В период феодальной раздробленности центр экономической и политической жизни постепенно переместился из Приднепровья на северо-восток, в Волго-Окское междуречье. От монголо-татарских набегов этот регион прикрывали густые леса. Сюда стекалось экономически активное население из южных районов, что способствовало подъему производительных сил.
Наряду с вотчиной здесь стало развиваться и поместное землевладение. Поместье - это земля с живущими на ней крестьянами, которую крупный феодал (князь, позднее царь) передавал находящемуся у него на службе мелкому феодалу. Помещик владел ею, только пока нес службу, т.е. был зависим от князя.
Углубление общественного разделения труда и необходимость эффективной обороны от вражеских набегов вызвали рост таких городов, как Новгород, Тверь, Москва, Суздаль, Владимир, Коломна, Псков, Смоленск и др. Товарно-денежные отношения развивались в них особенно быстро. В XIII–XIV вв. деньгами служили гривны - серебряные слитки. В Новгороде с XIII в. часть гривны получила название рубль.
XIV–XV вв. являются периодом расцвета боярской Новгородской республики - Господина Великого Новгорода. Новгород был одним из немногих русских городов, не подвергшихся монголо-татарскому нашествию. Он занимал исключительно выгодное положение на торговых путях из Западной Европы в Азию. К тому же в городе большое развитие получили собственные ремесла и промыслы, поставлявшие свои изделия далеко за его пределы. Новгородский рынок стал одним из самых значительных не только на Руси, но и в Европе. А сам город тесно примыкал к германскому союзу городов - Ганзе, одной из колыбелей современного рыночного хозяйства.
В XIII–XV вв. крупнейшим политическим и экономическим центром страны становится Москва. Это было обусловлено рядом причин. Москва находилась на пересечении сухопутных и водных путей, и торги, проводившиеся у стен Кремля, служили укреплению связей между русскими землями. Немаловажное значение имел и высокий уровень московского ремесла и строительного дела. Кроме того, центральное положение Москвы способствовало переселению сюда беженцев с окраин Руси, особенно подвергавшихся опустошительным набегам Орды.
В оформлении сильного государства были заинтересованы практически все слои населения. Помещикам это было необходимо для удержания в прочной зависимости крестьян. Купцам требовались безопасность торговых путей на всей территории страны, единые монета, мера и вес. Крестьянам и ремесленникам была нужна защита от феодальных распрей и междоусобиц.
Наконец, все общество нуждалось в защите от внешнего врага (Орды). Мобилизационная роль государства, сосредоточившего в одних руках значительную часть экономических ресурсов страны ради достижения, а позднее защиты национальной независимости, привела к тому, что вмешательство государства в экономику приняло в России большие, чем во многих других европейских странах, масштабы. Внешнеполитический фактор и в дальнейшем играл огромную роль в становлении особой роли государства в российской экономике.
Отметим и еще один момент. Исторически сложилось так, что в глубокой древности Россия не пережила взлета культуры, науки и ремесел, подобного достижениям греко-римской античности. Не было у нас и периода Ренессанса - возрождения древних традиций под влиянием нарождающейся рыночной цивилизации на исходе Средних веков. Расцвет культуры произошел в России на иной основе - в ходе становления централизованного государства (особенно во время княжения Ивана III) и под прямым патронажем усиливающейся центральной власти в интересах ее укрепления. Именно тогда возводятся величественные соборы, совершенствуются военные искусства (литье пушек), в литературе переосмысливаются роль и значение нашей страны в мировой истории (идеология Москвы как Третьего Рима).
В 1380 г. монголо-татарские войска были разгромлены на Куликовом поле, а еще через несколько десятилетий с зависимостью от Орды было покончено. Тем временем процесс "собирания земель русских" московскими князьями продолжался. В 1463 г. к Москве было присоединено Ярославское княжество, в 1474 г. - Ростовское, в 1478 г. - Великий Новгород, в 1485 г. - Тверское княжество. Процесс образования Русского централизованного государства был в основном завершен, когда в начале XVI в. к Москве присоединились Рязань, Псков и Смоленск. Московские князья превратились в "государей всея Руси" и потому стали именовать себя царями (т.е. "цезарями" в честь Юлия Цезаря, имя которого еще в римские времена стало составной частью императорского титула).
В XVII в. Россия постепенно вступила на путь перехода к рыночной экономике. Рыночные отношения вырастали в рамках традиционного хозяйства. Процесс этот носил очень медленный характер и завершился лишь к концу XIX - началу ХХ в.
В конце XVII - начале XVIII в. Россия существенно отставала в экономическом отношении от передовых западноевропейских стран. Промышленной продукции производилось гораздо меньше, чем в таких странах, как Англия, Франция, Нидерланды. Мануфактуры только зарождались, а капиталистические предприятия среди них составляли незначительное меньшинство. Страна фактически не имела свободного выхода к морю, а следовательно, и доступа к мировому рынку. Единственный путь через Белое море был дальним и мог использоваться только в короткое летнее время. Экономическое отставание от Запада обусловливало военную слабость России и грозило ей потерей национальной независимости.
Решительный прорыв в экономической, социальной и политической областях был сделан при Петре I (1682–1725). Петровские реформы проводились при господстве феодального строя и были направлены на его укрепление (в первую очередь на рост военной мощи страны). Однако они объективно способствовали усилению в России новых, буржуазных отношений. Традиционное хозяйство продолжало господствовать, однако в его недрах зарождалась новая, рыночная (капиталистическая) экономика.
Формирование капитализма можно проследить прежде всего в расширении сферы товарно-денежных отношений, развитии первоначального накопления капитала, росте капиталистических мануфактур, социальном расслоении крестьянства, активном вложении в промышленность капиталов купечества и зажиточных крестьян.
В стране сложился догоняющий тип развития, в дальнейшем повторенный целым рядом стран третьего мира. Его суть состоит в том, что государство взяло на себя функции модернизации экономики, т.е. активного и сознательного заимствования достижений более развитых стран.
Недаром при Петре существенную роль в экономике, военном деле и общественной жизни стали играть немцы - как собирательно называли иностранных специалистов разных национальностей, а также получившие выучку в Западной Европе русские. В эту эпоху в России была создана мощная регулярная армия европейского типа, по лучшим мировым образцам (голландским и английским) построен военный и торговый морской флот, по шведской - наиболее совершенной в то время - системе реорганизован государственный аппарат управления. Была основана Академия наук, куда Петр и его преемники на троне приглашали со всего мира лучших ученых, стала выходить первая в стране газета - "Ведомости".
В итоге ускорилось развитие промышленного производства и расширилась внешняя торговля, сильно возросли рыночные элементы во все еще остававшемся традиционным хозяйстве. В результате победы над Швецией были завоеваны берега Балтийского моря, что увеличило объем и расширило сферу внешней торговли. Для формирования внутреннего рынка большую роль сыграли прорытые в то время обводной Ладожский канал и Вышневолоцкий канал, соединивший Волгу с Балтийским морем.
Одновременно всемерно поощрялось развитие промышленности. В массовом порядке создавались мануфактуры, горные заводы. Многие их них были государственными, но поощрялась и частная инициатива. В 1719 г. был издан указ о берг-привилегии, закрепивший право любого поданного России отыскивать руды, разрабатывать месторождения, создавать заводы.
В 1700-1704 гг. была проведена денежная реформа. В основу денежной системы был положен десятичный принцип: рубль - гривенник - копейка.
Однако модернизационная политика имела и оборотную сторону. В петровскую эпоху сложился огромный бюрократический аппарат империи, активно вмешивавшийся в экономику и ставший на столетия одной из особенностей нашей страны. Казенные мануфактуры часто бывали неэффективными, а на поставках товаров для армии и флота процветало воровство. Усилилось налогообложение. Насчитывалось более 30 различных налогов: с судов, лавок, мостов, переправ, труб, бань и т.д. Были введены сборы за совершение обрядов, связанных с рождением и вступлением в брак. В 1705 г. был издан указ о налоге на бороды. Была установлена государственная монополия на ряд товаров - вино, табак, соль.
Прямое вмешательство государства в предпринимательскую деятельность наложило глубокий отпечаток на развитие микроэкономики России, во многом предопределив как сильные, так и слабые ее стороны. Несмотря на ряд временных отклонений, модернизационная политика оставалась преобладающим направлением деятельности царских правительств России в течение двух веков, вплоть до революции 1917 г.
В частности, поддержка и даже насаждение предпринимательства (особенно дворянского) с помощью предоставления разнообразных привилегий - одни из важнейших черт экономической политики Екатерины II. В эти времена коммерческая деятельность помещиков стала баснословно выгодной. Одной из основных причин этого была созданная и поддерживавшаяся государством с помощью своего карательного аппарата возможность использования на помещичьих мануфактурах подневольного труда.
Императрица поощряла и развитие торговли, предоставив в 1775 г. ряд налоговых привилегий купечеству. В 1785 г. была принята "Жалованная грамота городам", юридически закрепившая (правда, только для городского населения) многие нормы рыночной экономики. Законом охранялись права собственности, наследования и распоряжения. Специально оговаривалось право горожан на торгово-промышленную деятельность и создание компаний.
В конце первой трети XIX в. в России начался промышленный переворот, т.е. переход от базирующихся на ручном труде мануфактур к основанным на машинной технике фабрикам. Начало промышленного переворота относится к 1830-м годам, а его завершение в важнейших отраслях промышленности - к 1880-м. Другими словами, промышленный переворот начался еще в эпоху крепостного права с его принудительным трудом, а завершился в пореформенный период.
Промышленный переворот быстрее развивался в тех отраслях, где значительно использовался вольнонаемный труд. И первой на этот путь встала хлопчатобумажная промышленность. Объем выпуска продукции и производительность труда сразу резко возросли. Например, на первой в России бумагопрядильной фабрике - Александровской - благодаря применению машин производительность труда возросла с 1805 по 1840 г. в 22 раза. Применение машин в других отраслях промышленности началось несколько позже.
Именно фабрики убедительно доказали преимущество наемного труда над подневольным, подтолкнули правительство к отмене крепостного права. В этом же направлении действовал и рост социальной напряженности в стране (крестьянские волнения). Поражение в Крымской войне выявило экономическую отсталость России. Выбор вновь был сделан в пользу усиления модернизационной политики государства. Весной 1856 г. царь Александр II, выступая перед представителями дворянства Московской губернии, вполне в ее духе заявил, что лучше отменить крепостное право сверху, чем дожидаться его отмены снизу (т.е. в результате революции). 19 февраля 1861 г. Александр II подписал "Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости".
Основным принципом реформы стало бесплатное личное освобождение крестьян в сочетании с выкупом, который они должны были заплатить за переходившую в их собственность землю.
Отмена крепостного права имела огромное значение для дальнейшего социально-экономического развития России. Именно с этого времени можно говорить о преобладании рыночного хозяйства в нашей стране. Крестьянство включилось в товарно-денежные отношения, расширился внутренний рынок. Потерявшие даровую рабочую силу помещичьи хозяйства либо разорялись новыми капиталистическими фабриками, либо перестраивались на капиталистический лад. При этом выкупная операция (выплата крестьянами денег помещикам за участки земли) выступила в России в качестве особой формы первоначального накопления. Часть денежных средств, полученных помещиками в результате выкупа крестьян, превращались в капитал, вкладываемый в промышленность, строительство, сельскохозяйственное производство.
Реформа предоставила предпринимателям дешевые рабочие руки и создала все необходимые условия для развития капиталистической промышленности. Капиталистическая машинная индустрия стала решительно вытеснять мануфактуру и кустарный промысел. С 1864 по 1872 г. количество фабрик и заводов в стране увеличилось в 2,4 раза, стоимость произведенной продукции - в 2,75 раза, число рабочих - в 2,5 раза. С 1860 по 1890 г. добыча угля выросла в 20 раз, выплавка чугуна - в 3 раза, производство стали и железа - в 4. После некоторой заминки, связанной с кризисом 1900 г., процесс бурного роста экономики продолжился и в первые годы ХХ в. За 1890-1913 гг. производительность труда в промышленности выросла в 4 раза.
В целом конец XIX - начало XX в. были ознаменованы завершением процесса формирования рыночной экономики. Сложились крупные высокоэффективные промышленные предприятия (прежде всего в металлургии, машиностроении, текстильной промышленности), монополизировавшие внутренний и активно выходившие на мировой рынок. Старый патриархальный строй экономики не мог больше существовать, он стремительно вытеснялся рыночными отношениями. За 20 лет - с 1893 по 1913 г. - число наемных работников увеличилось с 10 до 18 млн чел., причем особенно быстро (почти в 3 раза) выросло число рабочих.
При этом Россия, как и многие другие страны на стадии интенсивного слома традиционного хозяйства, испытала острые потрясения. В новом обществе значительная часть населения не могла найти себе достойного места в жизни. Колоссальный прогресс в развитии экономики сопровождался резким обострением социальных проблем.
В России - аграрной, крестьянской стране - так и не был удовлетворительно решен аграрный вопрос. На селе сохранялась огромная масса малоземельных и даже безземельных крестьян. Так и не была решена проблема голода, периодически (для примера упомянем катастрофический неурожай 1891 г.) охватывавшего страну. Усилившийся под воздействием реформ П.А. Столыпина (см. ниже) распад крестьянской общины усугубил социальные противоречия в деревне. Процесс выделения отдельных дворов из общины создавал для остававшихся в ней (а таковыми были в основном крестьяне-середняки - главная социальная опора русского общества той поры) огромные трудности. Для преодоления сопротивления реформам правительство нередко прибегало к насильственным мерам, вплоть до применения войск.
Массовый переток крестьян в города также порождал сложнейшие проблемы, связанные с необходимостью социальной и психологической адаптации деревенских жителей, по существу остававшихся людьми традиционного общества, к абсолютно чуждой для них обстановке. Кроме того, переезд в города часто сопровождался ухудшением материального положения. Продолжительность рабочего дня в промышленности достигала 10-12 часов. Ужасающими были жилищные условия рабочих. За немногими исключениями они жили в общих бараках, нередко по 2-3 семьи в одной комнате. Безработные не получали никаких пособий. Практически отсутствовали пенсионное обеспечение и медицинская помощь. Для представителей "низших классов" было крайне затруднено получение образования.
За короткий период - с 1905 по 1917 г. - страну потрясли три революции, а две крупных и неудачно сложившихся войны (Русско-японская и Первая мировая) дополнительно осложнили обстановку.
В октябре 1917 г. рабочие и крестьяне, солдаты и матросы под руководством профессиональных революционеров, возглавляемых В.И. Лениным, свергли существовавший режим и взяли власть в свои руки. Крах трехсотлетней монархии был в значительной мере обусловлен отсутствием даже минимальной поддержки ее во всех слоях общества. Краткий период существования Временного правительства также не решил ни одной из стоявших перед страной проблем и потому фактически бросил Россию в объятия революционеров-социалистов. Специфическая черта исторического развития России состоит в том, что разрешение объективных противоречий модернизации пошло по наиболее радикальному сценарию социалистического переустройства экономики.
С некоторой степенью условности развитие отечественной экономики в советскую эпоху можно подразделить на четыре этапа:
Военный коммунизм сложился в годы Гражданской войны и представлял собой политику тотальной внеэкономической концентрации ресурсов в руках государства. Его характерными чертами были: полная национализация промышленности, попытка отмены денег и запрета торговли, принудительная сдача сельскохозяйственной продукции государству (продразверстка), направление всех собранных ресурсов на нужды фронта.
Применение насилия ради победы в войне дало известные результаты. Народное хозяйство страны функционировало в режиме жесткой приказной системы, фактически превратившей всю экономику в некое подобие армии. Не случайно, даже занятые в строительстве и промышленности в конце этого периода объединялись в трудовые армии, полностью подчинявшиеся законам воинской дисциплины. Новая власть получила в свое распоряжение ресурсы, которые при иной - менее жесткой - политике в условиях первоначально неблагоприятно складывавшейся гражданской войны, возможно, не удалось бы мобилизовать.
В долгосрочном плане, однако, экономика на таких принципах строиться не могла. Промышленность останавливалась, в деревнях вспыхивали волнения, городам грозили голод и холод. В марте 1921 г., когда Гражданская война уже казалась выигранной, начался Кронштадтский мятеж, в котором участвовали матросы Балтийского флота и петербургские рабочие - две силы, до той поры наиболее лояльные к большевикам. Гибкость ленинского правительства России проявилось в том, что безжалостно разгромив мятеж, оно не стало упорствовать в проведении политики военного коммунизма, а несмотря на сопротивление значительного числа членов партии, резко сменило курс.
Новая экономическая политика (нэп) являлась частичным возвратом к рынку при сохранении в руках социалистического государства командных высот в экономике. В стране было восстановлено нормальное денежное обращение. Вместо обесценившихся денег в ходе реформы 1922–1924 гг. был введен имевший золотое содержание и обменивавшийся по твердому курсу на иностранную валюту червонец.
Были налажены экономические отношения между городом и деревней, отменена конфискационная продразверстка. В частные руки вернулись мелкие и средние торговые и промышленные предприятия. Особенно велика (80%) была доля частного сектора в розничной торговле. Крупная промышленность, дававшая основной объем производства в стране, транспорт, банки оставались в руках государства. Но и они были переведены на рыночные принципы функционирования. Государственные тресты той поры пользовались значительной хозяйственной самостоятельностью.
Нэп был одним из самых успешных периодов развития советской экономики. С 1920 по 1928 г. объем сельскохозяйственной продукции в стране увеличился в 2 раза. Еще быстрее росло промышленное производство: за те же годы оно увеличилось более чем в 6 раз. Заметно возрос уровень жизни населения.
Отход от политики нэпа был обусловлен как субъективными, так и объективными причинами. К числу первых следует отнести глубокую убежденность руководителей страны и многих членов коммунистической партии в том, что допущение элементов капитализма и рынка представляет собой лишь временное отступление на пути строительства социализма. Усилившаяся в годы нэпа дифференциация доходов населения, формирование новой буржуазии - так называемых нэпманов, упивавшихся, как это обычно бывает с нуворишами, демонстрацией своего богатства и роскошного образа жизни, - служили катализатором подобных настроений среди наиболее последовательных сторонников новой власти. Именно в этой среде, внесшей наибольший личный вклад в победу большевиков в Гражданской войне, популярными стали вопросы-обвинения: За что боролись? За что кровь проливали?
Объективная причина отказа от нэпа более традиционна для российской экономики: он был несовместим с ускоренным проведением модернизационной политики. Отсталой стране понадобились бы долгие десятилетия, чтобы эволюционным, нэповским путем решить свои проблемы: создать современную промышленность и сельское хозяйство, радикально повысить уровень жизни населения, оснастить новейшей военной техникой армию. С этой точки зрения, достижения эпохи нэпа хоть и были велики, но явно не обеспечивали прорыва. В 1928 г. сельскохозяйственное производство превысило уровень довоенного 1913 г. лишь на 24%, а выпуск промышленной продукции - на 32%. Для характеристики технического уровня страны достаточно упомянуть, что в 1926 г. 40% всех пахотных орудий составляли деревянные сохи - совсем как в Киевской Руси. Был ли у страны запас социальной, политической, военной и т.п. стабильности, чтобы медленно осуществить необходимые преобразования? Руководство СССР полагало, что, прежде всего по военным соображениям, на решение проблемы отсталости стране отпущено очень мало времени.
Принятие в 1925 г. курса на ускоренную социалистическую индустриализацию означало приговор нэпу. Социалистическая индустриализация представляла собой попытку достичь технической зрелости за счет массированного инвестирования, основанного на массовом недопотреблении. Осуществление необходимого для этого масштабного перераспределения доходов и богатства могло быть достигнуто только нерыночным путем. Поэтому практическая реализация программы ускоренной индустриализации началась в конце 1920-х годов с помощью постепенно созданной жесткой административно-плановой системы.
Жесткая административно-плановая система являлась политикой планового развития экономики страны, предполагавшей безоговорочное - под угрозой репрессий - выполнение решений центра всеми субъектами экономики. Сложившаяся при Сталине жесткая административно-плановая система не носила (в отличие от периода военного коммунизма) чисто внеэкономического характера, хотя и охотно использовала насильственные методы. В стране продолжали существовать товарно-денежные отношения. Рабочим выплачивалась зарплата, на которую в государственной торговле можно было приобрести потребительские товары. Предприятия оплачивали необходимое им сырье и получали средства за отгруженные товары. При этом цены устанавливались с учетом издержек производства и плановой прибыли. Государственный банк кредитовал предприятия и требовал возврата кредитов. Словом, внешне продолжали действовать многие институты, типичные для рыночного хозяйства.
Однако стержень функционирования экономики, подлинные мотивы деятельности ее субъектов определялись не рыночными стимулами, а механизмом централизованного директивного планирования. Так, предприятия действительно продолжали покупать сырье и продавать продукцию, но цены их при этом мало волновали. Или, точнее, значение уровня цен и связанной с ними прибыльности предприятия было второстепенным по сравнению с требованиями плана. Если по плановому заданию надо было выпускать убыточную продукцию, то у директора той поры даже не возникало мысли отказаться от его выполнения, сославшись на коммерческую невыгодность.
Методологическую основу директивного планирования составлял баланс народного хозяйства, который показывал межотраслевые пропорции в экономике и позволял определять источники ресурсов, необходимых для производства той или иной продукции. Впервые в мировой практике такой баланс был разработан в СССР на 1923/24 финансовый год (см. 1.2.4). Обычно подсчитывавшаяся советскими статистиками система балансов включала:
На основе баланса народного хозяйства начали устанавливаться директивные задания. Например, ставилась цель произвести в определенном году 10 тыс. тракторов, а затем с помощью баланса вычислялись задания для конкретных предприятий разных отраслей по производству необходимых для этого комплектующих (до металлургических предприятий доводились задания по выпуску определенных типо-размеров проката, до химических - по выпуску шин и т.д.). Впервые контрольные цифры по выпуску основных видов продукции были в экспериментальном порядке установлены на 1927/28 год, с 1931 г. они стали обязательными для всех предприятий и были названы народнохозяйственным планом.
Выделялись годовые, пятилетние и перспективные планы. С некоторой степенью условности можно сказать, что годовые планы соответствовали планированию краткосрочного периода в экономико-теоретическом понимании (т.е. без изменения производственных мощностей), тогда как пятилетний и перспективный планы ориентировались на долгосрочный период и пытались определить генеральную траекторию развития экономики с учетом осуществления инвестиций и создания новых мощностей.
Жесткая административно-плановая система лишала субъекты экономики большей части их самостоятельности. Так, промышленные предприятия получали обязательные задания по объему выпуска, ассортименту, ценам, источникам получения сырья и получателям готовой продукции, численности занятых, размерам их зарплаты и т.д. После коллективизации эти же принципы распространились и на колхозы. Мобильность рабочей силы ограничивалась с помощью паспортной системы и прописки, так что смена места работы была сильно затруднена (а колхозники вообще десятилетиями не могли покинуть родную деревню). Все эти явления не случайны - жестко планировать действия экономических субъектов можно лишь в том случае, если они лишены свободы выбора.
Вместо сильно ослабленных экономических стимулов в условиях жесткой административно-плановой системы большую роль играли репрессии. Обычно при описании сталинской эпохи акцент делается на политических репрессиях. Но террор имел и экономическое значение. При срыве плановых заданий руководитель любого ранга рисковал быть объявленным вредителем и быть расстрелянным, причем никакие чины или заслуги не спасали. А простой рабочий или служащий мог попасть в тюрьму за опоздание на работу.
Ценой мобилизации всех ресурсов, за счет ограбления деревни, поддержания на нищенском уровне заработков рабочих и служащих, использования подневольного труда миллионов заключенных в годы господства жесткой административно-плановой системы удалось резко увеличить экономический потенциал страны. К 1940 г. промышленное производство возросло в 6,5 раза по сравнению с 1928 г. (последним годом нэпа). Страна стала мощной индустриальной державой, оказавшейся способной выдержать испытание Великой Отечественной войной, а в 1950-е годы добившейся военного паритета с США.
Зрелая социалистическая экономика возникла эволюционным путем из жесткой административно-плановой системы и отличалась от нее уменьшением репрессивного начала и степени централизации принятия экономических решений при одновременном частичном расширении самостоятельности субъектов экономики.
В послесталинском Советском Союзе неоднократно предпринимались попытки преобразования командной экономики в смешанную. Первая из них относится к периоду правления Н.С. Хрущева. Прежде всего она характеризовалась прекращением массовых репрессий (при сохранении в резерве всего карательного аппарата власти). Это проявилось не только в освобождении узников лагерей, но и в общем ослаблении полицейского режима жизни в стране, появлении реальной возможности менять работу, место жительства (например, уезжать из деревни) и др.
Важным преобразованием было увеличение подсобных участков колхозников, возвращение им права содержать дома скот и птицу. Фактически это - хотя и в очень урезанной форме - восстановило частный сектор на селе. В 1950-1960-е годы в личных хозяйствах колхозников стало содержаться около половины поголовья крупного рогатого скота страны. Тогда же подсобные хозяйства приняли на себя роль основных производителей картофеля и овощей в СССР.
Была сделана также попытка перенести основные функции планирования на областной уровень (создание вместо общесоюзных отраслевых министерств территориальных совнархозов), что должно было вызвать расширение самостоятельности субъектов экономики на местах.
Вторая попытка была произведена в 1965 г. и связана в первую очередь с именем премьер-министра СССР А.Н. Косыгина. В ходе экономической реформы на предприятиях были введены начала коммерческого расчета, снижено число спускаемых сверху централизованных плановых показателей, расширена хозяйственная самостоятельность предприятий, введена система материального стимулирования занятых.
Все проводившиеся в СССР реформы, однако, носили частичный характер. В их ходе не удалось выработать гармоничного сочетания планового подхода с экономической свободой. Раз за разом эти начала вступали во взаимное противоречие. И тогда реформы свертывались. За наделением колхозников землей следовали волны принудительного сокращения приусадебных участков, за периодами увеличения самостоятельности предприятий - периоды усиления централизованного контроля.
К 1970-1980-м годам экономика СССР (России) представляла собой мощное, но малоэффективное хозяйство с явным перекосом в сторону отсталой тяжелой промышленности, а точнее, топливно-энергетического комплекса. Резко улучшился уровень жизни народа, впрочем, так и не достигнув показателей, свойственных развитым рыночным экономикам.
Вместе с тем экономика страны отчетливо теряла темпы роста. Замедлился научно-технический прогресс, передовые отрасли народного хозяйства - приборостроение, радиоэлектроника и др. - пребывали в состоянии стагнации. Чуть ли не единственным источником инвестиций, необходимых для поступательного развития страны, стали нефтедоллары, получаемые за экспорт газа и нефти из открытых сверхмощных месторождений Сибири (Уренгой, Самотлор). Дополнительным негативным фактором была милитаризация экономики, отвлекавшая в эту сферу и без того резко сократившиеся ресурсы.
Попытки реформирования социализма, несмотря на частичные успехи в целом, завершились неудачей. Общество с высокой культурой, с устоявшимися традициями и бытом, уже не такое жесткое, как при Сталине, и ставшее вполне приемлемым для рядового обывателя, - это общество утратило динамичность, свои идеалы, да и сам смысл развития. Не случайно, о позднем социализме говорят как об эпохе застоя. Постепенно отказавшись от репрессивных методов достижения своих целей, советская система не нашла им замены, поскольку так и не допустила полноценной реализации экономических стимулов.
Застой объективно предопределил крах советской системы социализма и вызвал переход страны на рельсы рыночной экономики. Третья попытка реформ, известная как связанная с именем М.С. Горбачева перестройка, переросла после развала СССР в трудный процесс становления и развития рыночного хозяйства в России. Описанию этого периода, относящегося, скорее, к современности, чем к истории, посвящена основная часть фактических материалов, с которыми читатель уже мог ознакомиться в нашей книге.
В традиционном обществе основная масса экономических благ не продается и не покупается, а обращается внутри натурального хозяйства. Поэтому товарно-денежные отношения, существующие практически в любом из обществ традиционного типа, не складываются в подлинную систему рынков. О ее формировании следует говорить лишь тогда, когда мобилизация ресурсов для производства, равно как и присвоение предметов потребления, начинает осуществляться при посредстве рынка. В России этот поворот с известной условностью можно отнести к XVII в. С этого периода мы и начнем анализ развития рынков в российской экономики.
Важным шагом в направлении перехода России к рыночной экономике было формирование на месте раздробленных рынков отдельных княжеств единого всероссийского рынка. Предпосылками его становления были:
создание единой денежной системы страны. До конца XV в. собственные деньги выпускали все независимые княжества. Однако, по мере подчинения Москве, княжества лишались этого права. Одним из последних центров самостоятельного выпуска денег был Новгород, прекративший чеканку лишь в середине XVI в..
| а) субъекты торговых отношений, ведущие сделки на всей его территории, |
| б) общенациональные центры торговли, |
| в) развитые пути сообщения. |
Все эти компоненты постепенно сложились в российской экономике. Так, в XVI-XVII в. в России активно шел процесс первоначального накопления торгового (купеческого) капитала. К концу этого периода купечество превратилось в особое сословие, официально признававшееся и поддерживавшееся государством. Более того на купечество порой даже возлагаются общенациональные политические функции. Так, присоединение Сибири к России было осуществлено в результате экспедиций Ермака, проводившихся на деньги купцов Строгановых. К XVII в. складывается также система центров торговли - общероссийских ярмарок. Наибольшее значение среди них имели Макарьевская (Нижний Новгород), Ирбитская, Свенская, Архангельская, Тихвинская. Ярмарки обычно проводились 1-2 раза в год и приурочивались к церковным праздникам. Кроме того, все большее значение приобретал столичный московский рынок, притягивавший к себе потоки товаров в течение всего года. Наконец, в централизованном государстве постепенно развивались пути сообщения, связавшие основные города страны. Плохие дороги в необъятной стране, впрочем, еще столетия оставались одним из основных тормозов развития единого экономического пространства;
Тем не менее процесс формирования всероссийского рынка шел весьма медленно. Например, лишь в царствование Елизаветы Петровны внутри страны были отменены таможни, (1754), до той поры сильно затруднявшие перемещение товаров между регионами огромной державы. В целом в XVIII в. и начале XIX в. по мере дальнейшего развития уже перечисленных факторов (рост торговых предприятий и центров торговли, совершенствование путей сообщения, усиление специализации) степень единства российского рынка постепенно повышалась.
Переломным этапом в формировании единого рынка страны стало массовое строительство железных дорог. Если первоначально железные дороги связывали лишь отдельные регионы, то к концу XIX в. крупнейшие центры страны превратились в железнодорожные узлы и вся страна покрылась сетью магистралей. Именно с этого времени единство российского рынка стало проявлять себя на уровне текущей коммерческой активности. Иначе и не могло быть: пока путь из Москвы в Хабаровск занимал в лучшем случае несколько месяцев, а перевозка мяса из специализировавшихся на его производстве черноземных губерний и Украины к потребителям в Москве и Петербурге была возможна только зимой, - до этих пор хозяйственное единство страны могло быть лишь относительным.
Как показали исследования академика И.Д. Ковальченко, выполненные количественными методами на основе анализа динамики цен в разных губерниях Российской империи, окончательное становление единого рынка сельскохозяйственных товаров потребительского назначения (а дореволюционная Россия была аграрной страной) следует относить лишь к 80-м годам XIX в. В этот период колебания цен на них впервые начинают подчиняться единому для всей страны ритму. А складывание единых рынков факторов производства (земля, рабочая сила, капитал - в сельском хозяйстве это был в первую очередь тягловый скот) произошло еще позже - в начале ХХ в.
Примерно в это же время существование единого рынка начинает отражаться и на результатах деятельности фирм: у работавших в разных губерниях сельскохозяйственных предприятий постепенно формируется один и тот же уровень рентабельности. Таким образом, в высоко конкурентной аграрной отрасли российской экономики заработал механизм формирования нулевой экономической прибыли. Это бесспорно доказывает, что все предприятия действовали в едином экономическом пространстве.
Россия вступила в ХХ в. с окончательно сложившимся общенациональным рынком. Последующие бурные события советской и постсоветской истории периодически приводили к сужению или частичной дезинтеграции общего экономического пространства, но никогда не разрушали его полностью.
Собственность на факторы производства и принципы их использования в позднефеодальную эпоху в России диктовались поместной системой землевладения. С тех пор, как еще во времена Ивана III и Ивана IV (Грозного) московским царям удалось сломить экономическую самостоятельность и политическую мощь крупных феодалов, их вотчины были разделены на более мелкие поместья и розданы дворянам, находившимся на государевой службе. В итоге земля, труд (крепостные крестьяне) и сельскохозяйственный капитал (скот, сооружения) сосредоточились в руках помещиков-дворян.
Помещики организовывали производство на принципах самообеспечивающегося натурального хозяйства и отвечали перед государством за сбор налогов, выполнение разнообразных (например, транспортных) повинностей, набор рекрутов в армию и т.п. Рынки факторов производства, и в первую очередь рынок земли, в этих условиях фактически отсутствовали. Разумеется, сделки купли-продажи земли периодически происходили, но они отражали лишь ее переходы от одного помещика к другому, но почти не сказывались на использовании факторов: в поместье в любом случае все шло по давно заведенному, традиционному распорядку.
Формирование рынка земли началось после отмены крепостного права. Поскольку реформа проводилась "сверху", при решающем влиянии помещиков на условия ее осуществления, главной проблемой нарождавшегося рынка на долгие годы стала огромная концентрация землевладения в их руках. Из 219 млн десятин помещичьих и крестьянских земель 36,2% отошли к помещикам, составлявшим не более 1% от общего числа владельцев земли.
Помещичье землевладение во многих случаях было неэффективным. Однако земля лишь с большим трудом переходила от них к эффективным собственникам. Избегать продажи земли помещикам помогали огромные выкупные платежи за переданную крестьянам землю. Их сумма подсчитывалась по принципу капитализации оброка или барщины, ранее выплачивавшейся крестьянами. Другими словами, помещику причиталась такая сумма выкупа, которая, будучи положена в банк, приносила бы ежегодный доход, равный прежнему доходу от оброка или барщины.
Важным фактором, сдерживавшим развитие земельного рынка, была также сельская община. По условиям реформы земля отводилась не отдельным хозяйствам, а именно общине. И уже та распределяла наделы между крестьянскими дворами. 80% надельных земель оказалось в общинном землепользовании.
Община же была обычно не заинтересована в выделении независимых хозяйств, так как несла круговую поруку за уплату налогов каждым ее членом. К тому же на общины, не погасившие полностью выкупные платежи за землю (а таких было большинство - полностью процесс выкупа завершился лишь к 1907 г.), могли воздействовать помещики и государство. Например, помещик имел право отвода неугодных ему старост и других выборных лиц в общине.
В начале ХХ в. в силу нерешенности аграрного вопроса сельское хозяйство России вступило в полосу усиления трудностей. С одной стороны, крестьянство страдало от малоземелья и нищеты. Число так называемых безлошадных и однолошадных хозяйств, фактически балансировавших на грани выживания, в Европейской части страны доходило до 60% от общей численности крестьянских дворов. С другой - многочисленными оставались неэффективные, но продолжавшие цепляться за землю помещичьи хозяйства. Показателем их тяжелого финансового положения может служить тот факт, что к 1895 г. более 40% помещичьих земель были отданы в залог.
В целом аграрный сектор России был крайне отсталым по сравнению с европейскими странами. Необходимо было создать крупные капиталистические сельскохозяйственные предприятия с применением машин и наемного труда, а также небольших, но финансово здоровые семейные фермы. Широкий спектр наиболее влиятельных оппозиционных партий требовал решить эту проблему путем насильственного возмездного (кадеты) или безвозмездного (эсеры, социал-демократы разных оттенков) отчуждения помещичьих земель. Для царского правительства такой путь по политическим причинам был неприемлем. И оно избрало главным объектом реформ общину.
Вдохновителем и проводником новой аграрной политики, направленной на разрушение общины, стал председатель Совета министров П.А. Столыпин. В соответствии с указом столыпинского правительства 1906 г., принятым в 1910 г. Государственной думой в качестве закона, крестьяне получили право закреплять свой общинный надел в частную собственность.
Важной составной частью аграрной реформы Столыпина также явилась переселенческая политика. Была создана целая система стимулов для переселения крестьян в отдаленные районы - Сибирь, Дальний Восток, Среднюю Азию. На новых местах каждый крестьянин становился единоличным хозяином своей земли, причем объединение переселенцев в общины не допускалось. Финансовое обеспечение реформы осуществлял Крестьянский банк.
В итоге столыпинской аграрной реформы с 1906 по 1916 г. из общины выделилось 2,5 млн домохозяев. В собственность покинувших общину крестьян перешло 17 млн десятин земли. Рыночное развитие деревни сделало большой шаг вперед.
Развитие рыночных отношений способствовало подъему производительных сил в сельском хозяйстве, но в силу пережитков крепостничества процесс этот шел вяло. Сельское хозяйство России в целом оставалось экстенсивным, валовые сборы зерна увеличивались главным образом вследствие роста посевных площадей. Столыпинское законодательство не изменило и не могло радикально изменить полуфеодальный аграрный строй России, поскольку оставило в неприкосновенности огромные помещичьи землевладения. Не разрушило оно и крестьянской общины - 75% крестьян по-прежнему оставались в ней. Не вполне успешной оказалась и переселенческая политика: лишь меньшая часть крестьян закрепилась на новых местах, остальные вернулись обратно или разорились.
Именно нерешенность аграрного вопроса стала одной из основных причин успеха грядущей революции. Призывы большевиков: "Хлеб - голодным!", "Земля - крестьянам!", - были близки и понятны широким народным массам.
После победы Октябрьской революции были приняты Декрет о земле и развивший его Закон о социализации земли, согласно которым земля национализировалась, а затем передавалась в пользование крестьянам. На практике это выражалось в раздаче помещичьих земель крестьянам. Распределение земли проходило по уравнительному принципу, пропорционально числу взрослых членов семьи. К весне 1918 г. земельные наделы крестьян в среднем увеличились на 60% по сравнению с дореволюционными размерами.
В результате этих преобразований в первые годы советской власти аграрный вопрос был в значительной степени решен, что во многом предопределило победу большевиков в Гражданской войне. Здесь же следует искать важные корни быстрого восстановления народного хозяйства после завершения войны и иностранной интервенции. Эффективность раннесоветского рынка земли дополнительно возросла в годы нэпа, когда была разрешена аренда земли и использование наемного труда в сельском хозяйстве.
Рыночные отношения в аграрном секторе, однако, плохо подходили для реализации планов Советского государства по осуществлению форсированной индустриализации страны и наращиванию ее военной мощи. Необходимые для этого гигантские инвестиции могли быть профинансированы только за счет ограбления деревни. Попытки изъятия ресурсов экономическими методами при сохранении рыночных условий на селе неоднократно проваливались. Например, в ответ на создание так называемых ножниц цен - разрыва между завышенными ценами на промышленную и заниженными ценами на сельскохозяйственную продукцию - крестьяне неоднократно отвечали отказом продавать хлеб. А это не только ставило под сомнение продолжение гигантских инвестиций в промышленность, но и создавало прямую угрозу голода в городах.
В связи с этим дальнейшие преобразования в сельском хозяйстве пошли по пути коллективизации. В ходе ее крестьяне были насильственно объединены в производственные кооперативы или колхозы - своеобразную общину, находившуюся под строгим партийно-государственным контролем, и обеспечивавшую - часто почти бесплатно, за гроши - поставки сельскохозяйственной продукции государству.
Коллективизация проводилась авральными темпами. Всего за полгода (с июля 1929 по февраль 1930 г.) были объединены 14 млн крестьянских хозяйств, или 60% их общего числа в стране. Полностью коллективизация была завершена к 1933 г.
В процессе коллективизации были уничтожены, в том числе и физически, успешно работавшие крестьяне и их хозяйства. Хотя после революции земля распределялись уравнительно, по едокам, примерно через 10 лет выяснилось, что лишь небольшая часть крестьянских хозяйств работает по-настоящему эффективно. Именно эти крестьяне наиболее активно сопротивлялись коллективизации (что не удивительно: им было что терять), а потому были объявлены властями кулаками или подкулачниками и поражены в правах, а их имущество - экспроприировано.
Колхозы и совхозы, а в их лице и государство, оставались основными собственниками земли в СССР вплоть до конца советской эпохи. Именно в расчете на них проектировалась сельскохозяйственная техника (например, сверхмощные трактора, эффективные только на больших полях), разрабатывались агротехнические приемы, строились населенные пункты. Весь характер сельскохозяйственного производства оказался столь тесно привязанным к этой системе землевладения, что во многих чертах она сохранилась и поныне.
Использование фактора труд в России столетиями складывалось в условиях личной несвободы подавляющего большинства трудового населения страны. При этом степень зависимости трудящихся постоянно возрастала.
Так, установление поместной системы землевладения в зрелом феодальном обществе обернулось для крестьян еще большим закрепощением и эксплуатацией. Помещики, владения которых были относительно невелики, не довольствовались оброком и, стремясь выжать из зависимых крестьян максимум возможного, все шире использовали барщину. Следствием этого было усиление личной зависимости крестьян и прикрепление их к земле. С 1497 г. крестьяне могли переходить от одного помещика к другому лишь один раз в году - в течение недели до и недели после "Юрьева дня" (26 ноября). С 1649 г. переход крестьян был вообще запрещен.
Как это ни парадоксально, но и в дальнейшем постепенное вызревание рыночных отношений в рамках традиционной экономики шло рука об руку с усилением крепостной зависимости. Так происходило потому, что в новых, рыночных, условиях помещики остро нуждались в денежных средствах. Если необходимость в натуральных благах, которые могло дать поместье, у каждого дворянина была ограниченной (в конце концов, даже самый расточительный хозяин может тратить на себя, свою семью и гостей относительно скромное количество продуктов питания - солений, варений и прочих нехитрых припасов крестьянского изготовления), то надобность в деньгах не имела пределов.
Помещики стремились максимально увеличить производство сельскохозяйственной продукции на продажу. В таких условиях резко росла эксплуатация крестьян. Так, во второй половине XVIII в. работа на помещика (барщина) доходила до 6 дней в неделю. На наиболее плодородных черноземных землях, где труд крестьян приносил помещикам наибольшие доходы, барщина порой охватывала всю неделю целиком. При этом у крестьянина отбирался надел, а на содержание себя и семьи выдавалось нищенское количество продуктов. Такая система называлась месячиной и очень напоминала рабство.
Впечатляет и нарастание власти помещиков над судьбой крестьян. С 1736 г. им было дано право самостоятельно определять наказание крестьянам за побег. С 1760 г. они получили возможность для наказания крестьян за провинности использовать карательный аппарат государства - по своему произволу ссылать в Сибирь или отдавать в рекруты (что было порой хуже ссылки - солдатская жизнь в те годы оборачивалась десятилетиями тягот и унижений). С 1765 г. помещики получили право осуждать крестьян на каторжные работы. А в 1767 г. крестьянам к тому же под угрозой ссылки было запрещено жаловаться в государственные органы на своих помещиков. Екатерининский век просвещения, официально провозгласивший переход России от варварства к европейской цивилизации, одновременно самым циничным образом отобрал последние остатки прав человека у большинства населения страны.
Аналогичный процесс шел и в промышленности. В мануфактурном производстве XVII-XVIII вв. был довольно распространен наемный труд лично свободных горожан. Однако усиленное насаждение государством промышленности в петровскую эпоху и последующие десятилетия вызвало на рынке труда заметный регресс: истощение наемных трудовых ресурсов привело к использованию подневольного труда. Стали создаваться деревни при заводах - заводчики получили право приписывать к предприятиям крепостных, обязанных в принудительном порядке работать на заводе.
Тем не менее, даже в условиях крепостного права, рынок труда постепенно развивался. В конце XVIII-начале XIX в. он опирался на два основных источника лично свободных рабочих: а) на горожан и б) на казенных крестьян, принадлежавших государству и официально называвшихся "свободными сельскими обывателями". Казенные крестьяне могли относительно свободно выбирать род занятия: вести сельскохозяйственное производство (с 1801 г. даже получили право покупать землю), заниматься ремеслом на селе или переходить в городское сословие.
К середине XIX в. в России было около 6 млн горожан. Число казенных крестьян и пользовавшихся несколько меньшими свободами удельных крестьян (последние принадлежали лично царской семье) было около 21 млн чел. Таким образом, разной степенью личной свободы обладало около трети населения страны. С точки зрения трудовых отношений, важно еще и то, что даже крепостные крестьяне, отпущенные помещиком в город на заработки, хотя и платили ему денежный оброк, но на рынке труда выступали как вольнонаемная сила.
В результате реформы 1861 г. все крестьяне получили личную свободу, право распоряжаться своим имуществом, покупать и продавать недвижимость, заниматься торговой и промышленной деятельностью. Рынок труда первых пореформенных десятилетий если и не был рынком совершенной конкуренции, то имел с ним заметные черты сходства. Неорганизованной массе бывших крепостных, активно переезжавших в города, противостояли столь же неорганизованные работодатели - мелкие промышленные и торговые фирмы, из которых в то время состояла российская экономика.
Впрочем, широко были распространены и случаи локальной монопсонии. Например, многие поселки и города на Урале возникали на базе одного завода и первоначально населялись приписанными к нему крепостными. После отмены крепостного права рабочие получили личную свободу, но это мало что изменило в их отношениях с заводом. Положение единственного работодателя по-прежнему давало его владельцам огромную власть над рабочими.
В конце XIX - начале ХХ в. ситуация на рынке труда дополнительно осложнилась из-за появления крупных предприятий и формирования их олигополистических объединений (синдикатов). Ситуация односторонней монопсонии стала все более распространяться по стране. Рабочий, выступавший на рынке труда как одиночка, был не в состоянии защитить свои права в противостоянии с целой промышленной империей. Естественно, что такая ситуация не способствовала классовому миру в стране, а напротив, вызывала массовое озлобление трудящихся.
Противовес монопсонии - профсоюзы - были в России официально запрещены и потому начали создаваться весьма поздно - только во время революции 1905 г. Зато их формирование носило лавинообразный характер. Уже к началу 1907 г. в стране действовало 652 профсоюза, а число их членов достигало 245 тыс. чел. После разгрома революции на профсоюзы начались гонения. Хотя формально они не были вновь запрещены, число их членов к 1909 г. сократилось до 19 тыс. Новый подъем профсоюзного движения произошел после Февральской революции и снятия всех ограничений на профсоюзную деятельность. К октябрю 1917 г. профсоюзы насчитывали более 2 млн членов.
Возникшие в обстановке острейших социальных потрясений, российские профсоюзы были сильно политизированы. Наибольшим влиянием в профсоюзах пользовались разные течения социалистов: большевики, меньшевики и эсеры. Не удивительно, что организованные профсоюзами забастовки и иные акции часто проходили не только с экономическими, но и с политическими требованиями.
После Октябрьской революции профсоюзы постепенно утратили самостоятельное значение. В тяжелые годы Гражданской войны, когда положение рабочих резко ухудшилось, новая власть решительно пресекла попытки некоторых профсоюзов отстаивать экономические права своих членов (например, проводить забастовки с требованиями повышения зарплаты). После завершения в 1921 г. дискуссии о профсоюзах в коммунистической партии, подобная деятельность стала фактически приравниваться к контрреволюционной и сурово караться.
Новая роль профсоюзов в социалистической экономике более походила на деятельность государственного ведомства, ответственного за социально-культурную работу с трудящимися. Впрочем, права профсоюзов в этом плане были достаточно широки и обеспечивали (особенно в позднесоветскую эпоху) довольно большие социальные льготы трудящимся: материальную помощь в экстренных ситуациях, бесплатные или льготные путевки в дома отдыха и санатории, дотации на деятельность детских садов и пионерских лагерей, проезд на транспорте и т.п.
Изменения в деятельности профсоюзов представляли собой лишь одну и далеко не самую главную сторону общих перемен на рынке труда в советское время. Основная же суть изменений состояла в постепенном формировании тотального государственного монопсонизма. В отличие от рыночной монопсонии, охватывающей в самом крайнем случае лишь одну отрасль и, как правило, уравновешенной противодействием мощного профсоюза, социалистическая монопсония распространялась на все хозяйство и не имела издержек. Условия труда и уровень его оплаты при социализме практически односторонне определялись государством, официально провозглашавшим своей целью рост благосостояния трудящихся, но десятилетиями платившим им заниженную зарплату.
Впрочем, государственная монопсония имела с точки зрения занятых и преимущества по сравнению с частнокапиталистической. В отличие от последней, она не вела к искусственному занижению спроса на труд. Напротив, как это всегда бывает в ресурсоограниченной экономике, спрос на труд обычно превышал предложение. В СССР безработица была ликвидирована в ходе индустриализации, когда потребность в рабочих руках для строительства и эксплуатации массово создававшихся промышленных предприятий вовлекла в производство все наличные трудовые ресурсы страны. В 1931 г. закрылась биржа труда.
Позитивным последствием этих процессов стала уверенность в завтрашнем дне (т.е. исчезновение страха стать безработным и возможность планировать свою карьеру на долгие годы вперед), негативным - резкое ослабление трудовой мотивации.
В дальнейшем важнейшей характеристикой советского рынка труда стал постоянный дефицит трудовых ресурсов. При этом зарплата поддерживалась на заниженном уровне. А государственная монопсония в сочетании с ограничительными мерами внеэкономического характера (пропиской, принудительным распределением выпускников вузов, обязательностью партийных решений для членов КПСС, коими были многие квалифицированные специалисты) существенно снижали и личную свободу в выборе места работы.
Рынок капитала, (см. 2.3.2), отражает взаимодействие спроса и предложения на инвестиционные средства в денежной форме, которые впоследствии будут использованы для покупки инвестиционных товаров. Таким образом, спрос и предложение на капитал проявляются и на рынке инвестиционных товаров, и на кредитно-финансовых рынках. В данном обзоре мы кратко коснемся только эволюции последних, причем остановимся лишь на их финансовой, биржевой составляющей.
Особенностью организованных финансовых рынков, к коим относятся биржи, является сравнительно позднее их становление в нашей стране. Первая биржа была открыта по инициативе Петра I в Петербурге в 1703 г. Но до 20-х годов XIX в. она выполняла функции лишь товарной биржи, и только с этого времени в ее обороте впервые появились облигации государственных займов и акции частных предприятий. Позднее фондовыми операциями занялись Московская, Варшавская, Рижская, Харьковская и Одесская биржи. Обособление финансовых операций от товарных относится к 1900 г., когда при Петербургской общей бирже был создан специальный фондовый отдел для торговли ценными бумагами и валютой.
Основная часть сделок на российских биржах проводилась с государственными или гарантированными государством ценными бумагами. Так, в 1913 г. на них приходилось 72% всего фондового оборота Петербургской биржи. Что касается частных предприятий, то активно велись сделки с акциями 112 фирм из общего числа примерно в 5 тыс. акционерных обществ, действовавших в Российской империи. Всего на операции с акциями частных фирм приходилось лишь около 9% биржевого оборота.
Таким образом, налицо, явные признаки слабости дореволюционного финансового рынка. И без того ограниченные в силу отсталости страны ресурсы свободного капитала почти полностью поглощались потребностями финансирования государственного бюджета и лишь крохи направлялись в экономику (эта картина в точности воспроизвелась примерно через век в новой России). Другим признаком слабости была огромная роль, которую при размещении акций российских предприятий имели иностранные (в частности, Парижская) биржи. Найти деньги для организации крупного дела проще было за рубежом, чем внутри страны.
Для дореволюционного финансового рынка России была характерна жесткая государственная регламентация. В частности, вплоть до 1893 г. на биржах во избежание спекуляций запрещались активно практиковавшиеся в других странах срочные сделки. Строго ограничивался круг лиц, непосредственно допущенных к совершению сделок на бирже. Он включал только представителей крупных банков и Министерства финансов. За точность выполнения биржевых правил маклеры несли строгую ответственность, вплоть до уголовной.
В Первую мировую войну биржевая деятельность резко уменьшилась, а в Гражданскую - практически прекратилась. В СССР биржи возродились в период нэпа. В 1921-1922 гг. открылось около 100 бирж, при крупнейших из которых вновь стали действовать фондовые отделы. На них совершались сделки с валютой, государственными ценными бумагами, облигациями государственных трестов, акциями частных предприятий.
Тем не менее былой роли нэповские биржи уже не имели. Переведенные на коммерческий расчет крупные государственные тресты обращались за необходимыми им финансовыми ресурсами непосредственно к государственным банкам. Роль биржи сводилась поэтому в основном к установлению котировок, т.е. цены привлечения капитала, на которую потом ориентировались при заключении сделок вне биржи.
Со свертыванием нэпа в 1929-1930 гг. биржи были закрыты. На десятилетия движение капитала в стране стало определяться прямым государственным финансированием инвестиций, а также банковским кредитованием, часто становившимся из-за невозвращения кредитов синонимом того же прямого финансирования. Для примера сошлемся на многократно повторявшуюся процедуру списания долгов колхозов.
Предыстория капиталистической фирмы в России связана с купеческими и ремесленными предприятиями. Российские ремесленники (в отличие от западноевропейских) не объединялись в цеха и абсолютно самостоятельно вели производство и продажу продукции. Купцы (или, как их называли в средневековой России, гости) в силу нетоварного, натурального характера внутренней экономики занимались в первую очередь внешней торговлей, используя выгодное географическое положение России на торговых путях между Востоком и Западом.
Деятельность купеческих и ремесленных предприятий способствовала формированию в стране коммерческой практики и тем самым готовила появление капиталистических фирм.
К началу XVII в. ремесленное производство уже не могло удовлетворить возросший спрос на промышленную продукцию со стороны хозяйства и внешней торговли. Появляются и развиваются мануфактуры - предприятия, основанные на разделении труда между работниками. Первая мануфактура - Ницинский медеплавильный завод - была построена на Урале в 1631 г. К концу века в стране действовало около двух десятков мануфактур. Основными центрами мануфактурного производства стали Москва, Тула и Кострома.
На этом первоначальном этапе развития промышленности большую роль сыграло привлечение на льготных условиях иностранного капитала и технологий. Используя современные термины, можно сказать, что первый в истории России случай осуществления прямых иностранных инвестиций относится к 1637 г., когда голландцем А. Виниусом в районе Тулы были построены три крупных металлургических завода.
По своей организационной форме мануфактуры представляли собой либо государственные предприятия, либо частные фирмы (последние обычно принадлежали единственному владельцу или узкому товариществу). Примерами дворцовых и казенных мануфактур, принадлежавших государству, могут быть московские Монетный, Печатный и Хамовный (т.е. полотняный) дворы, непосредственно обслуживавшие нужды центрального правительства и относившиеся к Дворцовому приказу (министерству). Вотчинные мануфактуры использовали труд крепостных крестьян и принадлежали крупным землевладельцам.
Несколько позже появились купеческие мануфактуры, принадлежавшие купцам и использовавшие наемный труд. Их масштабы порой бывали значительны даже по современным меркам. Так, на предприятиях знаменитой новгородской купеческой династии Строгановых работало до 10 тыс. вольнонаемных людей.
Еще позже большое значение приобретают крестьянские мануфактуры, формировавшиеся на базе кустарных промыслов. Очень часто их владельцы, несмотря на свое богатство, продолжали оставаться в крепостной зависимости, так как помещикам было невыгодно отпускать на волю людей, которые платили огромный денежный оброк. Примером важности крестьянских мануфактур для экономического развития страны может служить город Иваново, до сих пор являющийся основным текстильным центром России. Он сформировался на базе нескольких мануфактур, принадлежавших крепостным крестьянам графов Шереметевых.
Дальнейшее развитие мануфактурное производство получило уже в XVIII в. К середине 1720-х годов в стране действовали 205 мануфактур, т.е. всего за несколько десятилетий их численность выросла в 10 раз. При этом исключительно велика была роль государственного предпринимательства. В петровскую эпоху почти половина (90) мануфактур принадлежала казне. Часто предприятия создавались за государственный счет, а затем передавались в частные руки. Так, построенные государством на р. Невье железоделательные заводы были затем переданы купцам Демидовым, составив ядро их будущей уральской металлургической империи.
Бесспорны и определенные успехи подобной модернизаторской политики государства. Например, в первые десятилетия XVIII в. России удалось выйти на первое место в мире по производству чугуна, а Урал превратился в крупнейший центр металлургии тогдашней Европы.
С 1830-х годов в России начинается распространение фабричного производства, основанного на применении механических двигателей. Процесс этот долгое время тормозился сохранением крепостного права. С одной стороны, баснословно дешевый труд крепостных делал экономически невыгодным использование машин. Не случайно, изобретенная еще в 1765 г. И. Ползуновым первая в мире универсальная паровая машина не нашла применения в российской экономике. И в этом состоит главное отличие ее судьбы от английского аналога, созданного Д. Уаттом на 20 лет позже, но зато ставшего родоначальником всех промышленных паровых машин мира. С другой стороны, подневольные работники, в большинстве своем бывшие крестьяне, были плохо приспособлены к работе с машинами. Примечательно, что раньше всего машины удалось внедрить в хлопчатобумажной промышленности, которая уже в первой трети XIX в. обслуживалась вольнонаемными рабочими.
Господствующее положение фабричное производство начинает занимать только после реформы 1861 г. Благодаря более низким издержкам, фабричная продукция вытесняет с рынка как мануфактурные, так и ремесленные изделия. Например, имевшее некогда широкое распространение ремесленное производство гвоздей в Тверской, Нижегородской и Ярославской губерниях сначала (1970-е годы) приходит в упадок под давлением английских фабричных гвоздей, а затем (1980-е годы) полностью прекращается из-за вступления в строй русских фабрик.
Завершение промышленного переворота в России датируется 80-ми годами XIX в., когда фабричное производство стало преобладающим в основных отраслях обрабатывающей промышленности. Вызванное переходом к фабричному производству укрупнение промышленных предприятий потребовало изменения их организационных форм, что в свою очередь привело к распространению акционерных обществ.
Первые акционерные общества (АО) появились в России в конце XVIII в. (юридически такая форма организации фирмы была закреплена в 1805 г.). Однако широкое распространение они получили лишь в XIX в., с появлением первых крупных предприятий - железных дорог.
Рост внутреннего рынка потребовал создания железнодорожной сети - основного транспорта России вплоть до нашего времени. Первая железная дорога длинной всего в 25 верст была построена еще в 1830-е годы, в 1843–1851 гг. была сооружена дорога Москва - Петербург. Но массовое строительство началось лишь в 60-70-е годы XIX в. Именно тогда разразилась первая учредительская горячка. Каждая железная дорога требовала для своего строительства привлечения огромного капитала, которого не было даже у богатейших людей России. Решение проблемы было найдено в объединении капиталов разных лиц в акционерных обществах. За годы горячки было создано 357 АО, тогда как за весь предшествующий период не более 80.
Железнодорожное строительство способствовало объединению, а значит, и территориальному расширению внутреннего рынка. Само оно быстро превратилось в емкий рынок для продукции тяжелой промышленности. Подъем тяжелой промышленности в свою очередь обусловил резкий скачок легкой и пищевой промышленности. Это породило уже в 1990-е годы вторую учредительскую горячку, проходившую преимущественно в тяжелой промышленности, в результате которой число АО приблизилось к 1,4 тыс.
Рост акционерных обществ, как и многие другие микроэкономические процессы в царской России, шел в условиях активного государственного вмешательства.
Во-первых, в России не было свободы учредительства АО. В каждом случае требовалось особое решение правительства. И государство (особенно после первого опыта с организацией мошеннических обществ) активно пользовалось этими правами для ограничения числа АО. Даже к 1915 г. во всей империи их было менее 5 тыс.
Во-вторых, масштабные проекты (в частности, строительство крупных железных дорог) реализовывались при интенсивной государственной поддержке. Для привлечения капитала (в том числе иностранного) в железнодорожные АО государство в ряде случаев гарантировало определенный уровень прибыльности - беспрецедентная мера, если учесть, что речь идет о частных фирмах. Практиковалась и национализация на выгодных для владельцев национализируемого имущества условиях его выкупа. Так, только в 1880-е годы государство выкупило более 7 тыс. верст железных дорог.
Появление крупных предприятий закономерным образом вело Россию к олигополизации внутреннего рынка. Вначале в стране появились объединения картельного типа. Первым из них в 1875 г. стал картель страховых компаний, в дальнейшем картели возникали в металлургической и других отраслях.
Однако в целом в России преобладали синдикаты, являвшиеся, по сути, монополистическими союзами крупнейших производителей для сбыта продукции по взвинченным монопольным ценам. Члены синдиката совместно владели общим дочерним обществом (см. 9.3.2), так называемой конторой. Последняя не занималась производством продукции, а только торговала ею. При этом каждый участник синдиката предоставлял конторе монопольные права на реализацию своей продукции (в современных терминах можно сказать, что контора была эксклюзивным дистрибьютером каждого члена синдиката). Таким образом, все ведущие производители сбывали свою продукцию только через контору, и она фактически диктовала цены для всей отрасли.
В качестве крупнейших синдикатов следует выделить "Продамета" (продажа металла), основанный в 1902 г., "Гвоздь" - в 1903г., "Продуголь" (продажа угля) - в 1904 г., "Продвагон" - в 1904 г., "Медь" - в 1907 г.
Процесс концентрации происходил и в сфере банковского бизнеса. Уже в 1906 г. доля 10 петербургских банков в балансе акционерных коммерческих банков страны достигла 64,5%. К 1914 г. свыше 80% всех банковских средств приходилось на долю 12 банков, в том числе на долю крупнейших 5 — около половины средств.
Не ограничиваясь лишь кредитованием промышленности, крупные банки стремились превратиться в собственников промышленного капитала. Этот процесс осуществляется различными путями: через скупку банками акций промышленных и транспортных компаний, с помощью кредитных операций, через "личную унию". Система "личной унии" заключалась в том, что руководители банков входили в состав правления промышленных фирм, а промышленники в свою очередь - в советы и правления банков. Например, известный российский промышленник Путилов, будучи председателем правления Путиловского завода, являлся одним из руководителей "Продаметы", крупнейшего нефтяного треста "Ойль" и возглавлял Русско-Китайский и Русско-Азиатский банки.
Таким образом, в конце XIX - начале ХХ в. в России стали активно формироваться финансовые группы, представлявшие собой объединения банковского и промышленного капитала. Однако что влияние русских банков на промышленные предприятия страны было куда сильнее, чем власть банков других стран на их промышленность. Соответственно и финансовые группы в России были прочнее и лучше организованы, чем многие соответствующие объединения за границей. Причина этой особенности лежала в узости российского рынка инвестиционных ресурсов: невозможность получить их со стороны теснейшим образом привязывала предприятие к банку-партнеру.
В то же время высокий уровень зрелости организационно-экономических отношений в стране не имел адекватной технической базы. Дешевизна труда и отсутствие демократических свобод (в частности, запрет профсоюзов) позволяли предпринимателям добиваться высокой нормы прибыли без технических усовершенствований и механизации трудоемких производственных процессов. Так, ультрасовременная для той эпохи организация предприятий по типу трестов или синдикатов не мешала осуществлять добычу нефти с помощью тартанья, т.е. путем ее вычерпывания ведрами, или добывать в шахтах уголь и другие ископаемые, применяя обух и кайло.
Как и во всем мире, синдикаты и финансовые группы России неоднократно злоупотребляли своими олигополистическими преимуществами. Они завышали цены, сдерживали рост производства. В некоторых отраслях (производство кровельного железа) дело порой доводилось даже до искусственно созданного товарного голода. Олигополизация рынка внесла свой вклад в обострение социальных отношений в стране. Не случайно именно рабочие крупных предприятий оказали наибольшую поддержку революционерам.
После установления советской власти в стране была проведена национализация промышленности. Сначала она распространялась только на крупную промышленность, но затем - в эпоху военного коммунизма - приобрела тотальный характер: национализировались все использовавшие ручной труд предприятия с числом занятых свыше 10 чел., или фирмы с персоналом свыше 5 чел., если имелся механический двигатель.
Деятельность предприятий в это время строилась на безденежной основе путем прямого продуктообмена. Другими словами, как получение сырья, так и передача готовой продукции осуществлялись бесплатно. Такая система диктовалась отчасти чрезвычайными обстоятельствами Гражданской войны, когда контролируемая советским правительством территория порой сжималась до нескольких центральных губерний и мобилизация ресурсов внеэкономическими средствами бывала порой единственным способом их получения. Отчасти же играли роль теоретические положения марксизма о коммунизме как об обществе, где должны отмереть деньги.
Практика показала нежизнеспособность утопической концепции прямого продуктообмена. Да и тотальная национализация явно была неподготовлена. Попытки управления тысячами (часто мелких) предприятий из центра (при полном отсутствии навыков планирования!) привели лишь к разрастанию бюрократического аппарата созданного для этого в декабре 1917 г. органа - Высшего Совета Народного Хозяйства (ВСНХ), но не улучшили ситуацию в экономике. Производство промышленной продукции в стране катастрофически падало: к 1920 г. оно сократилось по сравнению с 1913 г. в 7 раз.
Разумеется, это было не только следствием социалистических экспериментов в промышленности, но и результатом разрушительных войн (сначала Первой мировой, а затем Гражданской). Однако значительная роль непродуманных преобразований в общем упадке промышленности также не вызывает сомнений, что отчетливо подтвердили последующие события. Стоило перейти к более реалистической политике - нэпу - и темпы роста все той же разрушенной войнами и социальными катаклизмами индустрии в течение нескольких лет с завидным постоянством стали превышать 20–30% в год.
Введение нэпа ознаменовалось частичным возобновлением деятельности частных предприятий. Было разрешено создание новых частных фирм, а прежде национализированные мелкие и средние предприятия стали активно передаваться в аренду частному капиталу. Крупнейшие из таких арендованных заводов насчитывали до 300 занятых. Кроме того, широкое распространение получили кооперативы, в основном представлявшие собой объединения ремесленников, но порой являвшиеся и ширмой для того же частного капитала.
Однако наибольшую роль в советской экономике эпохи нэпа играли государственные тресты. В 1924/25 финансовом году ими выпускалось 80% всей промышленной продукции страны. Тресты представляли собой крупные объединения одноотраслевых или технологически взаимосвязанных предприятий. При их создании активно использовался опыт дореволюционных синдикатов и даже привлекались буржуазные специалисты, ранее работавшие в органах управления последними.
Тресты времен нэпа функционировали как рыночные предприятия, ориентированные на максимизацию прибыли (80% которой, впрочем, переводилось в бюджет). Они были свободны в выборе объемов и номенклатуры продукции, установлении цен, найме занятых. Однако даже эти - бесспорно самые свободные за всю советскую эпоху предприятия - самостоятельно не проводили крупных инвестиций, т.е. не определяли стратегических целей своего развития.
Реализация продукции трестов осуществлялась через синдикаты - организации, создававшиеся трестами для осуществления сбытовых и снабженческих функций. Достаточно быстро синдикаты стали превращаться в бюрократические государственные органы, стоящие между трестами и рынком и фактически отрезавшие первых от последнего.
Со свертыванием нэпа частный капитал был вновь вытеснен из экономики. Утратили рыночные черты и государственные предприятия. В 1929 г. тресты были лишены хозяйственной самостоятельности, а впоследствии и окончательно ликвидированы. Базовым звеном советской экономики стало предприятие - завод или фабрика, ранее, как правило, входившее в трест. Предприятие имело статус юридического лица. Оно было конечным исполнителем народнохозяйственных планов. Именно с него строго спрашивали за любые срывы, его же награждали за перевыполнение плана. При этом предприятия сталинской эпохи не могли определять важнейшие параметры своей деятельности (цены, объем производства, ассортимент и т.д.). Их задача фактически сводилась к организации текущего выпуска продукции в строгом соответствии с планом.
Параллельно с утратой самостоятельности предприятиями все большие полномочия приобретали органы государственного управления промышленностью. На базе нэповских синдикатов были сформированы так называемые главки (главные производственные управления). Главки объединяли под своим руководством группу предприятий и имели широкие права вмешательства в их деятельность, вплоть до права простым бюрократическим решением перераспределять прибыль между прибыльными и убыточными заводами. Над главками стояли отраслевые министерства, отвечавшие за деятельность всей отрасли. А завершали пирамиду экономические отделы ЦК КПСС, правительство и Госплан, определявшие общую стратегию развития страны.
Другими словами, институциональная структура производства в 1930-1950-е годы предполагала существование простых (однозаводских) предприятий в качестве низового звена экономики, имевшего чисто исполнительские функции. Все же стратегические функции, которые фирма имеет в рыночной экономике, были вынесены за пределы предприятия и исполнялись органами государственного управления.
С отходом советской экономики от жесткой административно-плановой системы предприятиям была частично возвращена хозяйственная самостоятельность. В середине 1960-х годов впервые со времен нэповских трестов важное значение стало придаваться прибыли. За счет прибыли предприятиям разрешили формировать:
Более прибыльное предприятие получило возможность больше платить своим работникам, лучше обеспечивать их жильем (нехватка которого традиционно была одной из болевых точек советского общества) и самостоятельно осуществлять часть инвестиций. Целью реформ (их главным теоретиком был проф. Е. Либерман) было усиление мотивации работников, а также стимулирование инициативы предприятий. Эту систему деятельности предприятий называли хозрасчетом, а после внесения в нее некоторых усовершенствований - полным хозрасчетом.
Перевод предприятий на хозрасчет дал определенный позитивный эффект: повысилась производительность, ускорились темпы роста производства. Однако при сохранении планового установления всех основных параметров деятельности предприятия (цен на сырье и готовую продукцию, жесткого закрепления поставщиков и потребителей, централизации всех крупных инвестиционных проектов) прибыль зависела, скорее, от способности директора "выбить" для предприятия выгодные плановые задания, чем от реальных усилий самого завода по совершенствованию производства. Таким образом, вырванная из рыночного контекста, прибыль была в большей мере искусственно манипулируемым показателем, чем реальным отражением эффективности хозяйствования. Поэтому и ее стимулирующая роль оказалась весьма ограниченной. К тому же и по своей величине фонды, остававшиеся в распоряжении предприятия, были слишком малы, чтобы радикально влиять на его деятельность.
Другим направлением реформирования предприятий было создание производственных объединений или, как их первоначально называли, советских фирм. Первое производственное объединение было создано в начале 1960-х годов на базе нескольких обувных фабрик г. Львова, чуть позже производственные объединения появились в Ленинграде. В 1970-е годы производственные объединения получили широкое распространение, а в 1980-е стали основным типом организации промышленности. К этому времени на них работало более половины всех занятых в промышленности и выпускалась соответствующая доля всей продукции.
Многозаводская структура производственных объединений позволяла лучше использовать экономию на масштабах производства. Например, выпуск оснастки и подсобного инструмента, которым до включения в объединение каждое предприятие занималось самостоятельно, соединялся в одном месте. За счет этого возникала возможность производить его серийно и с меньшими издержками.
Следует также отметить, что гигантские размеры обеспечивали производственным объединениям повышенную степень самостоятельности. Такие предприятия как, ВАЗ, "Уралмаш", ЛОМО и другие были, по существу, государствами в государстве. По-прежнему обязанные выполнять план, они обладали столь значительными ресурсами труда и капитала, что фактически всегда имели значительную свободу маневра. А стратегическая важность таких предприятий для всей страны позволяла их руководству легко "выходить на самый верх", т.е. отстаивать интересы объединения в высших эшелонах власти. В позднесоветскую эпоху директора крупнейших объединений были так могущественны, что министерские чиновники опасались навязывать им свою волю, предпочитая "договариваться по-хорошему".
Не даром, согласно одной из современных теорий экономики социализма, в Советском Союзе она постепенно превращалась в административный рынок. То есть плановый орган не просто спускал предприятию директивный план, а торговался с ним как на рынке по принципу: "Мы запишем тебе повышенное задание, но зато поможем инвестициями, выделим квартиры для твоих работников, обеспечим дефицитными потребительскими товарами". Элементы административного рынка в социалистической экономике смягчали негибкость централизованного государственного управления экономикой.
Создание производственных объединений было шагом в верном направлении. Структурно они действительно стали советскими фирмами, т.е. организационно весьма походили на крупные предприятия рыночной экономики. И все же многое отличало социалистические предприятия от рыночных. Они не выбирали объемы выпуска и ассортимент, а значит, не были способны учитывать рыночный спрос. Они были лишены возможности самостоятельно осуществлять инвестиции, а следовательно, не определяли своих стратегических перспектив в долгосрочном периоде. Они существовали в условиях гарантированной закупки всей готовой продукции государством, а потому не имели стимулов к совершенствованию своих изделий. Поэтому переход к рынку стал шоком даже для лучших советских предприятий, потенциально способных выпускать высококачественную и конкурентоспособную продукцию.
Для получения официальных документов о завершении программы дополнительного профессионального образования (удостоверения о повышении квалификации, дипломов о профессиональной переподготовке и MBA) необходимо предоставить:
Внимание! Вы можете не заказывать доставку бумажной версии официального документы, а скачать его в электронном виде и распечатать самостоятельно. Информация о выданном документе в течение 1 месяца загружается в Федеральную информационную систему «Федеральный реестр сведений о документах об образовании и (или) о квалификации, документах об обучении» - ФИС ФРДО.
Доступ на новый сайт осуществляется с использованием адреса электронной почты, который был указан вами при регистрации на "старом". Мы постарались перенести все ваши данные с прежнего ресурса, однако не исключена вероятность потери части информации.
При возникновении проблемы со входом, воспользуйтесь функцией сброса пароля
Если вы обнаружите несоответствия, пожалуйста, сообщите нам.